§ 19. Развитие

В советской философии преобладало толкование диа­лектики как наиболее общего и всестороннего учения о развитии. Такую формулировку, правда, у Маркса мы не находим, хотя она считается марксистской.

Содержание терминов «движение», «изменение», «развитие» различаются уже в обыденной речи. Движение имеет в ней самый общий характер изменения вообще: положения, места и т.д., охватывая содержание и измене­ния и развития. Изменение означает обычно, что нечто, в результате этих движений стало чем-то иным, нежели прежде. Развитие же предполагает движение и измене­ние в определенном направлении, точнее: последователь­ное изменение в направлении большего совершенства. Представления, складывающиеся о движении, изменении

и развитии, выражают, конечно, жизненный опыт людей, опыт освоения внешней реальности, опыт собственного развития людей.

С развитием науки возникли различные гипотезы о происхождении нашей солнечной системы. Одна из них была выдвинута И.Кантом в его работе «Всеобщая есте­ственная история и теория неба». О происхождении жиз­ни на земле тоже существуют различные предположения. Эволюционная теория о происхождении биологических видов Ч.Дарвина, как известно, также близка к идее разви­тия. Сейчас, правда, имеются и концепции, выступающие против теории Ч.Дарвина.

В связи с направленностью развития высказываются также утверждения о направленности другого рода, а имен­но о процессах разложения, распадения, регресса, которые тоже имеют направленность. При такой постановке регресс выводится за пределы развития как совершенно другой, противоположный и самостоятельный процесс или фор­ма. Однако регресс имеет смысл только в рамках развития, прогресса как их собственный, внутренний противополож­ный момент. Кроме того, имеют место взгляды, согласно ко­торым универсальным атрибутом материи является лишь движение, поскольку нет таких ее форм, которым движе­ние было бы несвойственно, а развитие характерно только отдельным ее видам, например органической и социальной жизни. Отсюда делали вывод, что развитие является лишь частным проявлением движения. Универсальность такое понимание связывает только с таким свойством, которое

присутствует во всех явлениях. В противовес этому другая концепция развития рассматривала его как внутреннюю сущность движения и изменения. Сущность неотделима от форм своего бытия и поэтому развитие нельзя отделять от движения, изменения как другую специфическую форму. Развитие по данной концепции является общей синтетиче­ской природой всех форм и видов движения, взятых в их единстве и целостности.

Возникает также и другой вопрос: можно ли понимать развитие как бесконечное восхождение по пути совершен­ствования, или перехода от простого к сложному? Если принять именно такой образ развития вроде восходящей линии по пути бесконечного усложнения, тогда мы также столкнемся с неразрешимыми логическими противоречи­ями и трудностями.

Прежде всего, необходимо выяснить следующее: име­ет ли предел восхождение по пути совершенствования или движение от простого к сложному? Возможно ли бесконечное усложнение бытия? Из какой же закономер­ности и необходимости может происходить это услож­нение? Нам уже известно, что бесконечность реализуется лишь в конечных формах. Следовательно, сложное также имеет свои конечные формы. Иначе бесконечно сложное было бы просто абсурдом, так как было бы равным или идентичным бесконечно простому. Кроме того, каков кри­терий, который отличает простое от сложного? Как на­глядный показатель простого - минимальное количество структурных единиц и их отношения, образующих дан­

ную форму, и соответственно как показатель сложности - их максимальное количество.

Но такое объяснение слишком элементарно, ибо схва­тывает одну только количественную сторону. То, что ка­жется простым в определенном отношении, часто обнару­живает свою неизмеримую сложность во многом другом. Тем не менее диалектика находит возможным выдвигать определенный, пусть даже и относительный критерий та­кого различения: системы, которые могут включать в себя как структурную часть другую, и могут порождать и вос­производить в себе эту последнюю, является более слож­ной по отношению к ней, тогда как другая, входящая в эту систему, является простой по сравнению с ней.

Далее. Категория развития и все ее определения: вос­хождение, движение вперед или нисхождение, простое и сложное и др. несут в себе печать оценки человеком дей­ствительности, т.е. они не просто характеристики внешне­го объекта, а характеристики отношения человека к ним. В жизни людей в зависимости от культуры, в которой они живут, простота и сложность, само развитие может воспри­ниматься положительно или отрицательно. Но и человече­ская оценка и соответствующее отношение может совпа­дать с содержанием объектов самих по себе. В ней может иметь место истина. Сложное поэтому можно определить по отмеченным критериям. Мир живых организмов, жизнь вообще имеет множество таких проявлений, каких в мире неживой материи обнаружить нельзя. С социальным ми­ром человека дело обстоит также: мир живого сохраняет и воспроизводит в себе элементы неживого.

Из сказанного должен вытекать вывод: ни мир в це­лом, ни какая-либо отдельная форма бытия не могут веч­но находиться в процессе развития, т.е. процесс развития ни в какой форме не может совершаться вечно, не завер­шая его на какой-либо стадии. Развитие не может иметь характера восхождения или совершенствования, никогда

не имеющего своего завершения. Например, трудно без логических парадоксов представить более сложную или «высшую» форму, чем человек и мир, им создаваемый. Если свобода как онтологическое основание бытия чело­века в мире исключает определение человека внешними ему силами, то какие возможны формы, которые более свободны, чем он. Если бог определяет его, то о свободе че­ловека уже не может быть речи. Ведь свобода есть возмож­ность самоопределения, которая есть только у человека, а то, что он может этой возможностью не воспользоваться или потерять ее, отказаться от него, нисколько не отрица­ет или изменяет существо вопроса. Если свобода как воз­можность не есть просто некое свойство человека, которое может быть, а может и не быть, а самое что ни есть глубин­ное существо его, то, следовательно, она или есть или его нет, если она есть, то есть и человек, если нет, то нет и его.

Может показаться, что сказанное не имеет прямого от­ношения к категории развития. Но это только видимость. В системе категорий все определяется через все и развитие также определяется и обосновывается через содержание других категорий.

Поэтому в любой форме бытия развитие сменяется регрессом, восхождение - нисхождением, формирование сложной целостности - ее распадом и, наконец, - исчезно­вением.

Отсюда мы можем сделать заключение: развитие есть условие или путь многообразия бытия, способ зарождения новых специфических явлений и форм в мире. Происходит развитие, т.е. совершенствование, усложнение внутренних структур каждого зародившегося явления, его утверждение в бы­тии, достижение внутренней самодостаточности и его же постепенное ослабление и распадение, исчезновение и т.д. Зарождение особой специфической формы, если даже она есть разновидность уже существующих форм, есть начало его развития. Все его стадии восхождения к целостности со­

ставляют внутреннее содержание всех актов движения и из­менения данной формы. Развитие есть внутренняя целост­ность совокупности движений. Что такое движение в его конкретном содержании мы можем узнать только через со­держание развития. Развитие, у которого нет начала и кон­ца, не имело бы конкретной определенности.

Универсальность развития не состоит в бесконечном совершенствования и зарождении все более и более совер­шенных форм, а в бесконечном зарождении и развитии одних форм и завершении и исчезновении - других. При этом процесс усложнения и совершенствования отноше­ний сменяется процессом регрессирования, распадения в последующем. Развитие как процесс охватывает весь пе­риод в целом.

Понятие развития в его логическом аспекте было наи­более полно проанализировано Гегелем. Гегель рассма­тривал развитие как способ бытия Мирового Духа в то же время как способ его самопознания. Дух не может раз­вертывать себя, свое содержание лишь в самом себе, т.е. только в форме духа. Он выходит из себя и осуществляет свои различные степени развития и формы в виде приро­ды, атакже - человеческой истории.

- и развитые и неразвитые формы без особой последова­тельности. Только в человеческой истории снова начина­ет просыпаться дух и переходит в форму времени. В ХХ в. Ж.П.Сартр разделял взгляд, по которому диалектика при­суща лишь человеческой истории, но не природе.

Логическую структуру развития Гегель представлял следующим образом. Возникающее в процессе разви­тия новое всегда сложнее, совершеннее того, из чего оно родилось. Новое не оставляет то, из чего оно вышло вне себя, а включает в свою структуру в преобразованном виде, имеет его в себе как свою подчиненную часть, и те­перь воспроизводит его сам. Такое отношение прошло­го и одновременно сохранение его он называл «снятием» (aufhebung). Например, механические, физические и хи­мические закономерности определенным образом вхо­дят в функционирование организма, но они подчиняются целостной функции, обеспечивающей жизнь. Развитие Гегель представлял как процесс, который ни одно суще­ственное содержание не оставляет позади себя, а несет все это с собой, не как некий внешний груз, а как самого себя, вечно воспроизводя, перерабатывая, включая в не­кий контекст. Поэтому всякое движение вперед есть в то же время постоянное возвращение назад, к себе, к своей самотождественности.

Развитие у Гегеля происходит как неуклонное вос­хождение Духа к новым и каждый раз более высоким сво­им формам, имеющим, при всех зигзагах и отклонениях, характер спиралевидной линии. Однако и у Гегеля такое развитие однажды завершается на какой-то высшей точке, высшей форме. Этой формой, завершающей всякое раз­витие, является Абсолютная идея, содержащая в обобщен­ном логическом виде все содержание становления миро­вого Духа. В то же время Абсолютная идея, оказывается, и есть философия Гегеля. Таким образом, получалось, что на Гегеле как бы завершается всемирная история.

Уже говорилось, что идея развития отсутствует в ан­тичной философии, в частности у Платона и Аристотеля. Для Платона ценно лишь вечное самовоспроизводство мирового порядка, в особенности социального, соверша­ющееся циклически.

Идея развития, став существенным содержанием ново­европейского мировоззрения, кардинально изменила саму логику мышления людей, ее структуру. Возникла, можно сказать, иная система мышления, которую демонстрирует логика Гегеля. Как мировоззрение оно, кроме того, есть и совершенно другое видение и переживание мира. Чем же оно отличается от других мировоззренческих парадигм?

Прежде всего, это, как известно, выражается в том, что видит, замечает в любом наблюдаемом объекте чело­век раньше всего, ибо он видит преимущественно то, что для него значимо. Если для людей наиболее значимыми становятся состояния, которые еще впереди, еще не на­ступили, ибо все лучшее связывается главным образом с будущим, то тем самым для них существенно обесце­нивается прошлое и настоящее. Все то, что существова­ло в прошлом и перешло в настоящее, имеет значение постольку, поскольку они есть лишь материал для по­строения будущего и это относится прежде всего к са­мим людям. Будущее перестает быть сохранением и ут­верждением в новой форме прошлого и настоящего, их гармоническим сплавом, а становится отрицанием и обе­сцениванием их. Это - форма отчуждения от людей их собственного развития.

Развитие в такой форме уже перестает быть собствен­ным развитием отделившихся от людей и противостоя­щих им их внешних форм бытия: общественных отноше­ний, социальных форм организации (коммунизм, напри­мер), науки, всеобщих норм, регулирующих поступки людей, и т.д. ради них самих, ради этих отношений, форм организаций самих по себе безотносительно к людям.

Отчужденная ценность, отрываясь от своего субъекта, лишается конкретного содержания и становится голой, аб­страктной идеей, но господствующей над ним, влекущей его только тем, что она есть нечто совершенное, есть некое благо и т.д. Для нас таковой ценностью в советское время стала идея коммунизма, лишившаяся своего конкретного содержания, удалявшаяся настолько же, насколько к нему приближались. Этому в какой-то мере способствовало брошенное однажды Марксом выражение: коммунизм не есть некое состояние, которое можно установить, а движение. Отчужденное от че­ловека развитие, следовательно, есть развитие ради самого развития, развитие развития, как это ни парадоксально. Но такое парадоксальное состояние было нашей реальностью, владело нашей душой, пока не было осознано.

Маркс, правда, говорил о человеческом развитии, когда высказал идею о бесконечном развитии индивидов в условиях коммунистического общества, развитии безот­носительно к каким-либо заранее установленным масшта­бам, которое он назвал, «абсолютным движением станов­ления» [20. Маркс 1969, 476]. Но в советской системе по­лучилось наоборот. В ней живущие наличные индивиды всегда должны были быть жертвой для установления под­линных, т.е. коммунистических отношений.

Идеи Маркса о развитии по логическому содержанию явились продолжением учения Гегеля. Советская система пыталась осуществить его идею развития по пути все бо­лее усиливающегося восхождения, которое имеет, однако, спиралевидный характер, так как через определенные ста­дии он как бы возвращается к прежним, пройденным эта­пам. Но такое возвращение происходит на высших этапах. Коммунизм, например, как полагали классики марксиз­ма, несет некоторые черты общинного устройства, имея, однако, совершенное иное содержание.

Но самое главное в учении Маркса, придающее его концепции тоталитаристский смысл, состоит в том, что

в его понимание объективность развития означает его независимость от человека, от людей в конечном счете. Развитие, даже общественное, человеческое развитие, при всем том, что оно осуществляется в человеке, в его мышле­нии и деятельности, в конце концов совершается помимо их воли, по объективным законам. Общественное развитие в такой же мере есть естественноисторический процесс, как и процессы в природе, они при всех отступлениях и случайных отклонениях от основного направления разви­тия, рано или поздно неизбежно наступают, пусть даже посредством столкновений человеческих потребностей, воль, интересов и целей и т.д. В марксистской концепции развития, таким образом, также отсутствует признание фундаментального значения свободы выбора как основа­ния человеческого бытия в мире.

Человеку, следовательно, нельзя и невозможно укло­ниться от развития, оно не есть путь, который можно себе избрать или отвергнуть. Однако, поскольку речь идет не о мире вообще, а о способе человеческого бытия в мире, по­стольку мы можем сказать, что развитие как ценность, как определенный способ бытия человека им выбирается или не выбирается, оценивается им положительно или отри­цательно. Развитие для человека есть определенный путь. В человеческом мире развитие не является неумолимым законом жизни, который осуществляется помимо воли человека. Развитие каждого человека, особенно когда он стал уже взрослым, связано с его решением и нерешени- ем, происходящим в сфере его эмоционально-мотиваци­онных процессов, и часто неосознанно как некая его склон­ность к определенному поведению.

Марксовский идеал об «абсолютном движении ста­новления» человека тоже не является той ценностью, кото­рая может образовать смысл человеческой жизни. Ведь аб­солютное становление - это движение без берегов, без гра­ниц, без определенных масштабов. Такое движение есть

вечное выхождение за пределы природы вещей, за преде­лы наличного сложившегося бытия и вечное стремление к этому. В рамках вечной переделки мира, преобразования в качестве главного критерия развития, движения вперед выступает технический научный прогресс, обеспечиваю­щий превосходство того, кто вооружен их достижениями. Их критерий - полезность, обеспечение безгранично раз­вивающихся потребностей.

Но такое развитие в то же время является и безгранич­ным попранием собственной природы вещей, а часто и собственной природы людей. Это, как уже сказано, одно­стороннее выдвижение и доведение до кульминации одной определенной стороны человека, притом такой, бесконеч­ное развитие которой приводит к глобальным разрушени­ям гармонии человека с природой и гармонии человека с человеком. Это не приведет человека, человечество на путь подлинного развития. Только духовное развитие и его сердце­вина - нравственное развитие - способно вести человека к под­линно человеческому развитию, ибо только развитие по пути добра ведет его к гармонии с миром. И можно заключить, что подлинное человеческое развитие есть его развитие в его мышлении, содержание которого не всегда и не во всем обязательно переходит в форму внешнего предметного бы­тия, в особенности в практику и прежде всего в сфере духов­ности. И это потому, что переход в форму внешнего бытия может очень легко превратиться во внешнюю самим людям разрушительную необходимость.