§ 1. О смысле бытия человека в мире

Во вводной главе было отмечено, что вести только ор­ганическую жизнь, т.е. оставаться в пределах обеспечения лишь органических потребностей, человеку недостаточно и невозможно. Было сказано, что оправданием человече­ского бытия может быть только наличие определенного смысла.

Однако, если исходить из того, что оправданием всех действий и поступков и т.д. людей могут выступать лишь на­личие у них соответствующих органических потребностей, то многие, присущие только человеку, его специфические особенности объяснить было бы невозможно. Прежде всего, для отправления чисто органических нужд человеку было бы совершенно не нужно объединяться с другими людьми и организовываться в общество. Могут сказать, что объеди­нение облегчает им как раз их органическое существование.

Для этого было бы достаточно стадных форм организаций. Если такие формы организации вполне обеспечивают ор­ганические нужды животных, даже самых развитых, то для дальнейшего их усовершенствования нет никаких побужде­ний.

Всю особенность человека, способ его бытия в мире можно охарактеризовать тем, что он - существо обще­ственное. В философии такое его определение существует со времен Аристотеля. Объяснять ли происхождение че­ловека биологической эволюцией, актом божественного творения или еще каким-либо образом, это не приведет к изменению этого определения. Общество предполагает, что каждый индивид, в него входящий, пусть он и родился и вырос в нем, не генетическим, не органическим путем наследует все права и обязанности, установленные дан­ным сообществом, а усваивает их в процессе становления, становления именно человеком.

Организация людей в общество отвечает скорее по­требностям установления и укоренения определенных ценностей, необходимых людям, а не просто из потребно­стей выжить, даже и тогда, когда органические потребно­сти культивируются в той или иной культурной среде как первичные ценности. Ведь одно дело, когда люди свои ор­ганические потребности просто удовлетворяют, не делая это способом и показателем самоутверждения, и другое,

когда потребление становится самоценностью. Отношение человека с человеком, из которых образуется и функцио­нирует человеческое сообщество, означает взаимное про­никновение смыслом и логикой их общности, понимание и прожитие особенностью содержания жизни друг дру­га, а не самодовлеющее нахождение тел в пространстве и времени. Прожитие жизнью друг друга возможно не только там, где люди проникнуты некоторой общей цен­ностью, но и тогда, когда они ценностно противоположны. Социальная общность, в конечном счете, направлена на ограничение самодовлеющей потребности организма как относительно завершенного целого, на установление бо­лее универсальных установок. По логике социальной общ­ности человек не должен существовать ради только своих органических нужд, а ради ценностей, которые выше от­дельной жизни. Уже общинная организация устанавли­вает, что род и племя выше, ценнее, чем жизнь отдельно­го члена рода, и требует безусловной жертвы отдельной жизнью во имя сохранения общности. Индивид безуслов­но принимает эту установку, т.е.

сами себя. Организация индивидов в общество, пусть это и происходит первоначально и неосознанно и как бы по­луавтоматически, но так или иначе является их решением и определением совместного своего бытия, основанного на признании общности как высшей ценности, придающего существованию каждого индивида смысл. Из ситуации самоопределения человеком себя в мире возникает необ­ходимость определения значимости мира природы, всей органической жизни, их независимости от людей - все это является не только принятием наличия мира во вне себя как факта, а оценкой и установлением к этому миру соот­ветствующего этой оценке отношения. Эта оценка может быть различной и в зависимости от ее содержания высту­пает как определенный способ отношения людей к миру, способ их бытия в мире. То, что человеческие сообщества не только в разных регионах, но и в одних и тех же примерно географических условиях часто существенно отличаются в культуре, видимо, объясняется различием в способах их от­ношения к миру. В частности своеобразие Востока и Запада не как географических частей света, а как культурных пара­дигм состоит, по-видимому, именно в различиях их спосо­ба отношения к миру и к самому человеку.

Вследствие того, что человек непосредственно не по­гружен во внешний ему мир как его внутренняя составная часть, а находится во внешнем к нему отношении со своей особой позиции, как свидетель и наблюдатель, он в прин­ципе может встать и на позиции внешнего мира по отноше­нию к себе, к человеку и с этой позиции произвести оценку, бытьтакже свидетелем и наблюдателем всего, что сам пред­ставляет собой, всего, что происходит в мире человека.

Именно поэтому возможно говорить об отношении человека к миру, который он может сам установить или менять, ибо без позиции внеположности, потусторонно­сти он и к себе не может относиться как к некоторой внеш­ней реальности, смотреть на себя глазами постороннего.

Ценности поэтому не даны человеку, а выбраны им. Вследствие этого ценности у людских сообществ не только одни и те же, но многообразны. Они меняются у народов, со­обществ, всего человечества исторически. Они суть то, в чем индивиды видят смысл своего существования, к чему они созна­тельно или, в большинстве случаев, бессознательно устремле­ны, то, что, если они имеются, определяют общую направлен­ность действий и поступков, что подспудно освещают дела людей, придавая каждому индивиду свое как бы особое свечение. Следовательно, ценности в конечном счете создаются сами­ми людьми, если даже то, что принято ими как ценность, существовало до и помимо человека, поскольку установле­ние отношения к нему человеком, при всем признании на­личия мира как факта, ценностно по своему содержанию. Человек не может быть к миру абсолютно нейтральным, в противном случае мир для него попросту не существовал бы. Он пребывал бы в мире в погруженности, как, напри­мер, животные, и не стоял бы к миру в своем некотором особом отношении, со своей особой позиции как некото­рая иная реальность, равноценная этому миру. Но то, что люди сами создают ценности, нисколько, однако, не озна­чает их эфемерность, их ирреальность, необъективность. Человек, людское сообщество являются такой же онтоло­гической силой, как и природа, о чем свидетельствует их возрастающее и положительное и, особенно, негативное воздействие на природу.

В повседневной жизни мы наблюдаем, что у людей ценностные установки различны. Это особенно видно в сложном, внутри себя расчлененном обществе. Даже при

наличии общих ценностей и в рамках этого у каждого ин­дивида она может быть иной, а часто просто противопо­ложной им. Это следствие автономности каждого инди­вида как субъекта. Человек, следовательно, субъект своих ценностей. Тот или иной индивид вследствие этого ино­гда оказывается своего рода средоточием самих разных и противоречивых установок.

Даже индивиды, которые считают, что живут только в заботах по обеспечению первичных витальных потреб­ностей в пределах органического выживания, сплошь и рядом обнаруживают мотивы, лежащие глубже интересов выживания, и что быть просто живым и совершать усилия ради этого, для них является средством, а не конечной це­лью. Ибо они при этом выдвигают к себе и другим требо­вания, выходящие далеко за пределы органических нужд. Они также рассматривают некие действия справедливыми или несправедливыми, хорошими или дурными, благом или злом, а эти оценки в пределах обеспечения сугубо ор­ганических нужд излишни, если иметь в виду поведение на уровне животных. Это видно, например, в том, что и закоренелый эгоист часто пытается прикрыть свои свое­корыстные поступки псевдоблагородной ширмой и опе­рирует теми же самыми категориями. В результате этого у индивидов довольно часто становятся ценностью и смыс­лом их существования весьма сомнительные и даже анти­человеческие, разрушительные установки, направленные против человеческой общности и гармонии. Такие ценно­сти и зловещие установки не так уж редко овладевают не только отдельными индивидами, но и целыми этносами, народами.

В качестве таких ценностных установок у индивидуу­мов могут выступать стремление к безграничному обога­щению, господству и власти, насилию и экспансии и т.д. Примеров тому в истории человечества великое множе­ство. Она полна насилий, уничтожения одних народов,

этносов другими именно из-за столкновения их ценност­ных устремлений и мировоззренческих парадигм. Делать нечто смыслом существования не обязательно означает объективно позитивный акт, но как правило воспринима­ется как нечто высокое, благородное, иногда просто как миссия, предначертанная человеку, этносу и т.д.свыше. Поэтому вполне правомерно говорить об истинной или ложной ценности. Как и в познавательной сфере, истин­ность или ложность выбираемой ценности непосредствен­но не видна, могут понадобиться долгие столетия по пути следования определенным ценностям, чтобы потом обна­ружилась их ложность.

Ценность, принятая в основу отношения к миру тем или иным сообществом людей, составляет внутреннее смысловое ядро их специфической культуры. Об этом свидетельствует множество фактов. Так например, иссле­дователи американских, австралийских и других племен, сохранивших наиболее ранние архаические формы орга­низации и культуры, долгое время не могли понять «ло­гику» их мышления. Им казалось, что это мышление еще пралогическое, т.е. дологическое (Л.Леви-Брюль), ибо их суждения и представления часто не укладывалось в рамки норм и правил причинно-следственной логики мышления Западного человека, привыкшего видеть смысл и назначе­ние мышления только во вскрытии внутренних законов объектов с целью их применения и использования. Однако в дальнейшем обнаружилось, что мышление раннего об­щинного человека протекает по несколько иной, спец­ифической логике, существенно отличной от мышления и интенции европейского человека. Л.Леви-Брюль признал впоследствии эту свою ошибку. Индивидам ранних куль­тур обычно несвойственно смотреть на природу глазами утрированной полезности и употребления, видеть в ней лишь средства для удовлетворения своих потребностей. Для них она полна собственного смысла и значения и они

обычно стремятся слиться с ней, подражать ей, олицетво­рять ее.

Деятельность человека по преобразованию природы может быть осуществлена в двух основных смыслах: во- первых, ради установления и утверждения гармоничного отношения между человеком и природой, ради взаимного обогащения, возрождения и, во-вторых, ради лишь пользо­вания природой и восприятия ее только с позиции так на­зываемого потребностно-полезностного мотива. Начиная с поздней античности в Европе получило начало и стало особенно нарастать с Нового времени именно такое отно­шение. На такой почве складывается культура и духовная атмосфера, где ведущей интенцией становится видение во всем чего-то полезного или бесполезного, то, из чего можно или нельзя извлечь какую-то выгоду и т.д. С этой позиции природа и человек для самих людей постепенно начинает терять самодовлеющую ценность, самостоятель­ную, безотносительную к чему-либо другому значимость. Человек, поглощенный только этой страстью, естествен­но не стремится беречь, сохранять природу саму по себе, тем более возрождать ее там, где это необходимо, точнее, если он будет все это делать, то постольку, поскольку оно полезно для него. Такое же отношение устанавливается и к самим людям, к социальным установлениям и нормам, институтам и т.д. Здесь дана характеристика потребност- но-полезностного отношения лишь в самом общем виде и в его, так сказать, беспримесной «чистоте», что в жиз­ни встречается, правда, довольно редко. К сожалению, та­кое отношение получило наиболее грубую неприкрытую форму развития в мире, в котором мы живем, т.е. в про­странстве бывшего СССР, и в особенности в Казахстане. Экологические катастрофы в нашей стране суть следствия его за многие десятилетия в прошлом.

Разумеется, сказанное не означает, что в мире, где уста­новились такие ценности и отношения, других отношений

и ценностей нет. Речь идет лишь о ведущем положении таких установок. Они когда-то казались и благородны­ми, и высокими, а, следовательно, имели и своих героев, и многочисленных жертв. Но то, что если подобная уста­новка станет всепоглощающей и всеустраняющей в своем безудержном движении, она явится (и уже явилась, раз­рушительным путем, ведущим лишь к катастрофе. И это сейчас не вызывает сомнения. XX в. был в этом плане пока­зательным: две мировые войны, фашизм и тоталитаризм, многочисленные региональные войны, гонка вооружений, экономические, экологические катастрофы и т.д.

Отношения, направленные на сохранение гармонии с природой, в своей, правда, несколько односторонней форме установились в прошлом на Востоке. Они имеют многообразные формы в различных восточных культурах. В наше же время наблюдается экспансия западного спосо­ба отношения к миру и на Востоке. Если специфическим качеством человеческого бытия в мире является его стрем­ление к определенному смыслу, который он сам же выби­рает и формирует, то первичным объективным основани­ем этого выступает свобода.