Становление научной теории и рост теоретического знания

Разумеется, выработка научных концептов, подъем на под­линно теоретический уровень исследования — дело нелегкое. Ус­пеху способствуют анализ и синтез, классификация и индиви­дуализация, систематизация, выделение аналогий, индукция и дедукция, многое другое.

Изучаемое явление выступает как конкретное, как единство многообразного. Очевидно, что должной ясности в понимании конкретного на первых этапах нет. Путь к ней начинается с ана­лиза, мысленного или реального расчленения целого на части. Анализ позволяет сосредоточить внимание исследователя на части, свойстве, отношении, элементе целого. Ученый поступа­ет подобно ребенку, который разбирает игрушки на части и с изумлением взирает на каждую из них. Однако ребенок, разо­

брав игрушку на части, как правило, не может восстановить ее. Исследователь же в отличие от ребенка не забывает о целом, он дополняет анализ синтезом, соединением многообразного в це­лое. Анализ успешен, если он позволяет осуществить синтез, вос­становить целое. В научном исследовании анализ и синтез допол­няют друг друга. Анализ есть переход от конкретного к абстракт­ному, синтез — восхождение от абстрактного к конкретному.

Анализ дополняется классификацией, черты изучаемых яв­лений распределяются по классам. Классификация — путь к кон­цептам. Классификация невозможна без проведения сравнений, нахождения аналогий, похожего, сходного в явлениях. Усилия исследователя в указанном направлении создают условия для ин­дукции, умозаключения от частного к некоторому общему утвер­ждению. Латинское слово “индукция” означает наведение. Зна­ние частного наводит на обобщение, как бы подталкивает к не­му, создает условия для догадки, которая и реализуется в обоб­щении. Подобно тому как анализ всегда сопровождается синте­зом, неразлучную пару образуют индукция и дедукция (выведе­ние из общего частного). Индукция ведь не самоцель.

Обобщение связано с выделением общего, но чаще всего оно неочевидно и выступает некой научной тайной, главные секре­ты которой выявляются в результате идеализации, т.е. обнару­жения интервалов абстракций, о чем шла речь в предыдущем па­раграфе.

Наконец, каждый новый успех в деле обогащения теорети­ческого уровня исследования сопровождается упорядочением материала и выявлением субординационных связей. Связь науч­ных концептов образует законы. Главные законы часто называ­ют принципами. Теория — это не просто система научных кон­цептов и законов, а система их субординации и координации.

Итак, главные моменты становления научной теории — это анализ, индукция, обобщение, идеализация, установление субор­динационных и координационных связей. Перечисленные опе­рации могут найти свое развитие в формализации и математи­

зации. Каждый знает, что формализация и математизация тео­ретического материала сулят большие выгоды.

До сих пор становление научной теории описывалось как не­что, начинающееся с нуля. Всему процессу становления науч­ной теории был придан излишне закономерный характер. Ча­ще всего становление теоретического исследования проходит ку­да более бурно и непредсказуемо, чем это описано выше. К то­му же следует иметь в виду одно важнейшее обстоятельство: обычно становление нового теоретического знания проходит на фоне уже известной теории, т.е. имеет место рост теоретическо­го знания. Исходя из этого философы часто предпочитают рас­суждать не о становлении научной теории, а о росте научного знания. Известная книга К.

Анализ, индукция, идеализация — все это проводится под эги­дой старых научных представлений, но с очевидной готовностью их изменить, трансформировать. Исследователь стремится согла­совать, гармонизировать друг с другом эмпирический и теорети­ческий уровень исследования. Он — вечный охотник за научной гармонией. С этой целью он выдвигает все новые теоретические гипотезы, верифицирует и фальсифицирует их.

Новое теоретическое знание до поры до времени вписывает­ся в рамки существующей теории. Но наступает такая стадия, когда подобное вписывание невозможно, налицо научная рево­люция: на смену старой теории пришла новая. Часть бывших сто­ронников старой теории оказывается способной усвоить новую теорию. Те же, кому это не под силу, остаются при своих преж­них теоретических ориентирах, но им становится все труднее на­ходить себе учеников и новых сторонников. Как шутят ученые, сторонники старых теорий не переубеждаются, они вымирают.

Связь между старой и новой теориями всегда существует, но, естественно, она может быть более или менее тесной. Физи­ки, например, знают, что различие между квантовой механикой и ньютоновской механикой больше, чем различие между специ­альной теорией относительности и ньютоновской механикой. Вместе с тем нет оснований отказывать квантовой и ньютоновской механикам в известном сходстве. Это проявляется, в частности, в том, что классические понятия координаты, импульса, энергии в квантовой механике преобразуются в операторы координаты, импульса, энергии. Т. Кун, П. Фейерабенд и другие представи­

тели исторического направления философии науки настаивают на тезисе несоизмеримости теорий, согласно которому сменяющие друг друга теории не являются рационально сравнимыми. Види­мо, это мнение излишне радикально. Практика научных иссле­дований показывает, что рациональное сравнение новых и старых теорий всегда проводится, и отнюдь не безуспешно.

В заключение отметим еще раз: обеспечить рост теоретиче­ского знания весьма не просто. Сложность исследовательских за­дач вынуждает ученого добиваться глубокого осмысления своих действий, рефлексировать. Рефлексия может осуществляться в одиночку, и, конечно же, она невозможна без проведения иссле­дователем самостоятельной работы. Вместе с тем рефлексия очень часто весьма успешно проводится в условиях обмена мне­ниями между участниками дискуссии, в условиях диалога. Со­временная наука стала делом творчества коллективов, соответ­ственно рефлексия часто приобретает групповой характер.