§ 5. Закон

Задолго до возникновения науки как особой челове­ческой деятельности у людей имелись уже представления о законах и закономерностях в действительности. Они основывались на жизненном опыте, где человек сплошь и рядом сталкивается с неукоснительностью некоторых отношений, процессов, которые наступают с неизбежно­стью - смена дня и ночи, времен года, жизненных циклов и изменений происходящих в природе и т.д.

ских социальных организаций. Общинная организация нуждается в жесткой регуляции человеческих отношений обычаями и традициями. В них, как известно, не было за­конов, выполнение которых обеспечивается и контролиру­ется социальными институтами. Тем не менее, это органи­зация, которая регулирует все стороны жизни индивидов традициями, установленными предками - основателями рода, племени. Они скрупулезно разработаны, определя­ют, что, когда и как должно быть совершено, охватывают практически все жизненные акты человека и направлены не столько на полезный результат, сколько на утвержде­ние священных порядков, идущих от предков. Ценностная установка превалирует над утилитарным действием, глав­ное - сакральность, а не практический результат.

Это и был закон жизни общинного человека, поста­вившего приоритет общности над индивидуальной жиз­нью. Этот закон был жестче и неумолимей законов при­роды. Надо полагать, что первоначальные представления людей о законе навеяны прежде всего такими социальны­ми нормами. Надо отметить, что это именно социальные, т.е. установленные самими людьми, нормы, ибо в отличие от инстинктивных стереотипов поведения в животном ста­де, человеческие нормы зиждутся на обязанностях, долге и правах отдельных членов общности; то, что требуется от каждого индивида, не заложено в нем от природы, а нуж­дается в прижизненном усвоении им в процессе его ста­новления.

Первоначальные представления людей о законах со­ставляют часть их мифологических систем о Вселенной, о ее структуре. В мифах многих народов социальные поряд­ки переносятся ими, проектируются на всю Вселенную, рассматриваются как порядки, бытующие в Космосе, как его законы. Выдающийся исследователь древнегреческой мифологии А.Ф.Лосев отмечал, что древний грек пред­ставлял всю Вселенную как одну универсальную общину,

род, в котором все вещи родственники, Небо-Уран-отец, а земля-Гея-мать и т.д. Вся жизнь на земле, все существа, а следовательно, и человек - их дети, их порождения. Живы не только органические вещества, вся Вселенная одушев­лена, все вещи в ней так или иначе наделены душой. Закон жизни всего Космоса - это логос, он есть его смысл, цен­ностное ядро. Он есть универсальная справедливость, со­блюсти которую обязаны не только люди, но и все вещи, небесные тела.

В определенном плане созвучны с этим и мифологи­ческие образы древних тюрков. В тенгрианской религии также небо-Тенгри-отец, а земля-Умай-мать, от них - все существующее, все люди. Особое место в небе, среди не- бесныхтел принадлежит солнцу, которое своим светом, энергией оживляет, порождает все. Здесь мы также видим некую проекцию родоплеменной структуры, ее главных ценностей на космическую структуру, восприятие их как космических ценностей. Они полагают, что человек есть прямое продолжение космоса и должны устанавливать у себя его же порядки, его законы.

Все эти представления несут, можно сказать, суще­ственную правду и получили продолжение во многих фи­лософских и религиозных учениях, существуют и поныне. За почитанием Космоса, космических тел можно в конеч­ном счете усмотреть почитание ценностей родоплемен­ной организации и, наоборот, ценность всей космической системы для человека, отождествленной с ценностями их общинного устройства. Это отождествление, разумеется, критически не осознается индивидами, именно поэтому те же самые отношения, оценки, требования и ожидания, которые уместны в отношениях к людям, они выражали и в отношениях к природе, к ее отдельным явлениям.

Но в тех обществах, где преобладающим становится отношение к природе, как только к арсеналу средств, по­лезных для человека, начинают все больше обнаруживать

самостоятельность бытия природы, ее самодостаточность, укорененность на самой себе. Ибо чем глубже проника­ет человек в бытие природы, тем сильнее проявляется ее неподатливость и сопротивление воздействию человека. Человек начинает обнаруживать некоторые собственные закономерности природы. Упрочивается сознание того, чтобы освоить и приспосабливать процессы в природе, необходимо познавать и учитывать ее собственные законы.

В целом истинность такого открытия человечества не вызывает сомнения. Здесь на первый план выступает необ­ходимость поиска и открытия сущности явлений природы и человека. Каждая сфера действительности укоренена в конечном счете на самой себе. Следовательно, содержание бытия любого предмета необходимо выводить из него са­мого, не примешивая и отделяя от него влияние чужерод­ных факторов.

Новое время породило науку как особую сферу че­ловеческой деятельности вплоть до ее институционали­зации. Основная цель науки - открыть законы изучаемой реальности. Это конечно, длинный и трудный путь, кото­рый имеет ряд ступеней. Выделяются два основных уровня научного познания - эмпирический (опытный) и теорети­ческий. Открытие законов обычно происходит на теорети­ческом уровне.

Таким образом, что такое закон? Закон - определенный уровень сущности, но не есть сущность, очищенная от явле­ний. Закон есть явленная сущность. Закон есть сущность, проявляемая как устойчивые определенности, признаки явле­ний, как их устойчивые, характерные отношения.

В качестве такой явленной сущности у закона имеются характерные, внешне узнаваемые признаки. Какие именно?

1. Прежде всего закон есть свойственная всем явле­ниям общее или общность. Все многообразные явления в таком случае должны быть явлениями данной сущности. Они могут быть кардинально непохожими друг на друга,

но, тем не менее, закон есть определенное единство про­явления, что часто обнаруживается как внешнее сходство.

2. Связанная с этим еще одна черта - закон является внутренней необходимой связью внешне не связанных и не­зависимых явлений, т.е. если имеют место необходимые условия, эта связь неизбежно обнаруживает себя.

3. Как бы изменчивы ни были явления, закон есть со­храняющаяся в них, повторяемость отношений.

4. Закон, хотя и есть внешний и устойчивый признак, но не вещный, а процессуальный, говоря иначе, это отно­шение движения. Закон есть способ воспроизводства себя само­стоятельной, в себе самодостаточной реальности. Закон есть способ самовыражения уже ставшей, сложившейся сущности.

В зависимости от различных условий, в которых сущ­ность как бы пробивает себе дорогу, одна и та же сущность может проявлять себя в различных законах или даже в си­стеме законов. Сущность товаров, как ранее говорилось, может являться в законе средней нормы прибыли, законе конкуренции и т.д.

Законы как в мире природы, так и в человеческом обществе имеют пространственно-временную границу. Законы природы так же не вечны, как и законы истории. Многие законы, открытые естествознанием, имеют ради­ус своего действия только в пределах солнечной системы. Изменятся условия - изменяются и законы. А в процессе преобразования и развития не существуют вечных усло­вий. В особенности подвержены переменам, как известно, социальные условия. В социальном мире люди сами созда­ют и изменяют условия. А, следовательно, они и создают, и изменяют законы. К.Маркс, выдвинувший именно эти положения, в противоречии этим своим принципам, вы­сказал и другие положения. Иначе говоря, Маркс же пола­гал, что в обществе действуют законы, независимые от лю­дей, от их деятельности. Известны, например, его положе­ния о том, что в общественном производстве своей жизни

люди вступают в определенные, необходимые, от их воли независящие отношения - производственные отношения, которые составляют экономический базис общества, над которыми возвышаются... надстройка и т.д. Маркс посто­янно вращается между этими двумя несовместимыми ис­ходными принципами в понимании общественной жиз­ни.

С этой позиции нет существенного различия между законами природы и законами истории. Вся разница за­ключается в том, что люди могут познавать законы обще­ственного развития, признавать их неизбежность, вносить некоторые изменения в характер их протекания, облег­чить их возможные негативные последствия, но отменить эти законы они не в силах.

Подчеркивая эту «объективность» законов истории, он назвал ее движение «естественно-историческим про­цессом». Их естественность состоит в том, что, как и законы природы, законы истории также неизбежны, неумолимы. А их историчность заключается в том, что эти законы суть законы их собственной деятельности, их необходимость ощущается, воспринимается, а иногда и осознается людь­ми, и служат стимулами к деятельности.

Эта марксовская позиция - характерная форма от­чуждения. Хотя он был одним из немногих мыслителей, наиболее глубоко вскрывавших корни отчуждения, тем не менее в полной мере не смог освободиться от его влияния. Разоблаченный Марксом «товарный фетишизм» и пози­ция, с которой развеяна эта реальная видимость, делает как раз эти независимые от людей законы фикцией. Маркс,

как известно, говорил, что отношения между людьми, на­пример, между капиталистами в конкурентной борьбе в условиях товарного фетишизма, выступают как отноше­ния между капиталами, т.е. вещи, богатства предстают как субъекты отношений, а не владельцы этих богатств. Это Маркс рассматривал как одну из ипостасей отчужде­ния. Законы конкуренции диктуются людям, владельцам капиталов, логикой движения и возрастания капиталов. Люди же выступают лишь как представители богатства, а не наоборот. Действительные отношения в ситуации отчуждения, т.е.

Следовательно, законы социального мира являются выражением в действиях, поступках и отношениях людей устоявшихся в данном социуме, цивилизации ценностей. Упрочившиеся в том или ином обществе, человеческом со­обществе ценности имеют для индивидов, их исповедующих, силу неумолимого закона. Это относится не только к зако­нам, издаваемым государством, не только к традициям, обычаям и правилам, складывающимся стихийно, но также к экономическим, социальным законам, выражаю­щим имманетную логику исторически сложившихся от­ношений. Вот эти последние Маркс и характеризовал как «необходимые, от их (людей. - К.А.) воли не зависящие»

производственные отношения. Исторически складываю­щиеся отношения суть отношения, возникающие на пути долгого следования определенной ценности. Например, основные ступени (фазы) общественного развития, на­зываемые Марксом общественно-экономическими фор­мациями, могли возникнуть только на пути следования ценностям западного человека, которые особенно в Новое время приобрели односторонне утилитарный характер. Только на пути постоянного освоения и преобразования как природы, так и социальных факторов с целью извле­чения из них определенной выгоды могли складываться отношения, логика движения которых определяют, как внешний неумолимый закон, поступки и действия людей. Это движение имеет свою логику, свои стадии и ступени, которые, как полагает К.Маркс, рано или поздно неизбеж­но наступают, несмотря на все случайности, зигзаги и от­ступления. Именно в этом смысле законы общественного развития являются законами собственной деятельности людей, законами, в конечном счете порожденными сами­ми людьми. Но от этого они не перестают быть законами. Ибо человек, человечество есть онтологическая сила, его мысль, ценность и мотивы имеют онтологический статус. Но законы как явленная сущность суть не сами ценности в их первоначальной душевно-духовной устремленности, а приобретшие внешне бытийный статус, их способ движения, укоренения.

В то же время, то, что путь, на который когда-то вступи­ли индивиды данной культуры, и законы, вытекающие из него, начинают выступать как законы внешние и чуждые, навязываемые им некой чужой им силой, свидетельству­ют о постепенной потере привлекательности той ценно­сти, выражением которой они являются. Укоренившаяся ценность в течение долгого времени в процессе ее реализа­ции внутренне и внешне структурируется, разветвляется, раскрывая первоначально невидимые возможности, свое

скрытое содержание. На определенном этапе выявляются все его возможные и положительные, и отрицательные для людей, для их отношения с универсумом последствия. Так происходит, если ценности, которой жили люди, полагая в них смысл своего существования, оказываются конечны­ми по своему содержанию. Они однажды исчерпывают себя. Только ценности, ведущие ко всеобщей гармонии, бесконечны, хотя их явленные формы, их бытие каждый раз могут быть конечными, определенными во времени и пространстве.

Если, например, индивид или целый народ, этнос ока­зались увлеченными стремлением к господству над при­родой, особенно - над людьми, над другими народами, то рано или поздно это может привести их жизнь к катастро­фе. В таких случаях, когда это становится главной ценно­стью, подчиняющей себе все относительные стремления, все поступки и деяния несут именно этот смысл. Человек иногда может этого не осознавать или осознает, но счита­ет, что так должно быть, ибо, как он полагает, жизнь так устроена, что в ней всегда господствует сильный, т.е. это закон жизни, что господство - это право сильного и т.д. Овладевшая человеком, народом ценность начинает опре­делять весь строй его мышления, частичные его цели и мо­тивы, строй логики его мышления.

История германского фашизма может послужить здесь определенным примером. Поражение после пер­вой мировой войны, тяжесть обязательств, взятых по Версальскому договору, контрибуция и экономическая разруха и др. последствия поставили немецкий народ в трудные условия. Но душевные травмы немцев были вы­званы не только нищетой и экономическими невзгодами, но главным образом чувством униженности и подавленно­сти от поражения, оскорбленности национального досто­инства. В этих условиях они мечтали не только избавиться от голода и нищеты, но главным образом - о мести и пре­

восходстве. Именно в этих условиях их легко увлекла идео­логия фашизма, национал-социализма, согласно которой немцам как носителям арийской крови, наследственности самой природой предназначена особая миссия, они при­званы господствовать над миром, над всеми народами и очистить мир от народов-балластов, по своей природе неполноценных, а следовательно, не имеющих права на существование или годных быть только рабочими-скота­ми для господствующих арийцев-немцев. Какие народы имеют право на существование, а какие - нет, это опять- таки могут решать только арийцы. Почти весь немецкий народ оказался отравленным идеологией этой ложной идеи (хотя определенная часть их и сопротивлялась), яко­бы возвышающей их растоптанную честь и достоинство. Национал-социалисты были избраны большинством и они пришли к власти. Государственная система и законы были приспособлены для этой идеи. Хорошо известно, в какую катастрофу были ввергнуты как немецкий народ, так и многие другие народы мира. Подобные примеры можно привести из истории и других народов и отдель­ных людей.

Таким образом, трудно провести четкую грань между законами природы и законами истории, так как, в конеч­ном счете оба ряда законов связаны со способом отноше­ния людей к миру, избираемых ими, и особенно по харак­теру неизбежности своих действий.

В истории философии на категорию «закон» обра­тили внимание уже с первых ее шагов. Ее осмысление в древнегреческой философии связано с понятием «логос», а еще раньше в китайской философии ее содержание в определенной мере охватывается понятием «даос». По свидетельству учеников, Сократ придавал понятию зако­на особое значение. Это мы можем узнать, в частности, из сочинения Платона «Апология Сократа», где Платон вос­производит речь Сократа на суде, учиненном над ним по

обвинению в непризнании законов Афин, в непризнании богов и тем самым в развращающем влиянии на юноше­ство. Известно, что Сократ, считавший невозможным су­ществование государства, общества без соблюдения граж­данами его законов, какими бы они ни были, умер, выпив кубок яда по решению суда. Он был одним из тех, кто жил, как думал. Платон считал, что законы вытекают из вечных идей, выражающих природу богов и лежащих в основе всех вещей. Люди для этого должны очищать собственное содержание идеи от привходящих искажений в процессе их реализации в вещах и деяниях. В своих многочислен­ных диалогах, в особенности в «Государстве» и «Законах», Платон исходит из внемировой идеи справедливости, в со­ответствии с которой следует строить государство и систе­му его законов. Люди должны беспрекословно подчинять­ся законам, не рассуждая, ибо подлинно справедливые законы выражают образец мирового порядка, на котором зиждется весь космос. Законы Платона неумолимы, ему неведомы права человека и гражданина.

Только в XVIII в. английские, французские мыслители Локк, Вольтер, Руссо, немецкий мыслитель Кант и др. ста­вили вопрос о приоритете человека, индивидуальных ин­тересов и воли как основания государства и законов. Они исходили из так называемого первоначального естествен­ного состояния людей, когда по их мнению, каждый ин­дивид жил сам по себе, не вступая в какие-бы то ни было отношения с другими. Только впоследствии они образо­вали общество и государство, установили законы. Руссо утверждал, что законы должны выражать только ту часть интересов всех индивидов, в которой они совпадают, это то, что он называл Верховным сувереном. Следовательно, закон есть воля всех членов государства.

Если исходить из опыта XX в., то, по-видимому, необ­ходимо сочетать точку зрения Платона о законах как вы­ражении всеобщего основания, строения Вселенной как

справедливости, в смысле гармонии всех частей целого, с точкой зрения, рассматривающей самостоятельную ав­тономность человеческого индивида высшей ценностью. Ибо законы человеческого мира должны выражать не только интересы человеческие, в том числе и автономные, но и выражать и защищать автономность и самоценность и всего остального мира, должны быть нацеленными на сохранение гармонии мира и человека. Это тем более не­обходимо, потому что XX в. со всей ясностью обнажил не только своекорыстие, эгоизм отдельного индивида, но и, как это ни странно, коллективный эгоизм или точнее своекорыстие и даже своекорыстие человечества по отно­шению к природе. Человек ответственен не только за свой ограниченный мир, но и за всю Вселенную, на какую про­стирается его воля и влияние. Две вещи поражают мое во­ображение, говорил И.Кант, это, звездный мир на небе и нравственный закон во мне. Он считал, что человек - един­ственное существо, которое способно установить закон самому себе. Следовательно, эти законы должны быть не только для человека, но и для Вселенной.