§ 6. Целое и часть

Всем известно, что мы в повседневных делах нечто рассматриваем как целое, а что-то другое - как часть. И дела свои каждый пытается организовать и осуществить так, как он представляет их себе завершенными целыми.

1. Формальное или составное целое и его части.

Представления о целом и частях, имеющие хождение в практике, конечно, некритичны, не строги и часто непо­следовательны, так как не являются результатом специ­ального рассмотрения. И в науке на уровне эмпирического обобщения фактов они тоже не достигают этой строгости.

Подобные представления обычно сводятся к следующим: целое выше или значимее части, целое больше части, це­лое есть отношения между частями, целое есть совокуп­ность частей и т.д.

Эти представления характеризуют отношения целого и частей, как они видятся внешним образом. Они не явля­ются результатом ошибок, они отражают систему бытия, как они представлены непосредственному созерцанию. Нечто, находящееся в развитии, достигая зрелой стадии, выделяет и обособляет свои части, которые могут впослед­ствии принимать такой вид, что каждая из них изначально самостоятельна, имеет совершенно другое происхожде­ние, вступает с другими частями в случайную связь и на­ходятся между собой в равной зависимости. Каждая такая часть выступает в системных отношениях одновременно и как предпосылка, и как результат. Главной характеристи­кой таких устоявшихся структур является взаимодействие частей, образующих целое, когда целое уже не развивает­ся, а циклически воспроизводит себя.

На своем развитом уровне формально-логическое рассмотрение может представить целое как отношение частей и даже как постоянно воспроизводящий себя ци­клический процесс, в котором конечная часть смыкается с исходной, возобновляя свое движение снова.

Абстрактность такого уровня мышления и реальности состоит в том, что в нем не видна специфическая опреде­ленность каждой части, в нем все части одинаковы как в механической совокупности однородных деталей.

части в другую. Воспроизведение движения принимает характер внешней фиксации.

Согласно логике такого понимания движение взаи­модействия может начаться и завершиться в любой части, т.е. любая часть может быть и исходным, и конечным пун­ктом. В силу этого с подобной позиции невозможно опре­делить особое содержание целого в отличие от содержа­ния частей и поэтому остановиться на одном из эмпири­чески фиксированных внешних определений (таких, как: целое больше части, даже частей, или что оно не сводится к сумме частей, не говоря уже об утверждениях, количе­ственно сводящих целое к совокупности частей и т.д.).

На уровне взаимодействия уже сложившихся частей определенного развитого целого само оно выглядит как только отношение частей, которое, как показывает повсед­невная практика, оказывается чем-то большим или иным, нежели их совокупность.

Из такого внешне фиксирующего уровня не выводит и констатация не только координирующих, но также и субординирующих связей между частями, происхожде­ния одних частей из других и дифференциации целого. На таком уровне можно внешним образом фиксировать и стадии развитии, и становления определенного цело­го, утверждая, что нечто было таким-то и таким-то, а ста­ло иным и т.д. Следовательно, целое в отличие от частей не получает статуса самостоятельной формы или пред­ставляется как нечто, перешедшее из первоначального состояния слитности или латентности в развернутое со­стояние.

Абстрактно-рассудочное мышление поднимается до воспроизведения (на определенном уровне) движения того или иного явления, характеризующегося наиболь­шим динамизмом, что с чисто формальной стороны, раз­умеется, выше воспроизведения родовых отношений в их внешней неподвижности, но, тем не менее, этот высший

предел еще резче выявляет его ограниченность для целост­ного понимания действительности.

Такое мышление, во-первых, не позволяет выявить специфическое содержание происходящего процесса, конкретную особенность данной реальности, движение которой описывается, и во-вторых, в силу указанной осо­бенности неспособно воспроизвести формирование, ста­новление и развитие целого и его частей. Тем более не мо­гут объяснить природу целого и его частей повседневные эмпирические представления на том уровне, когда как целое воспринимается любое тело, в смысле объема, ко­личественно, а как часть - любая его доля.

При дальнейшем сосредоточении на такой устояв­шейся стороне реальности, где завуалированы глубинные сушностные отношения и действительные формы разви­вающегося целого, эти формы устоявшихся отношений целого абсолютизируются, поверхностное, внешнее, лишь выступающеев явлениях целое принимается за истинное и действительное. К.Маркс, например, отмечал, что пред­ставшая на поверхности, непосредственная форма целого - это совокупное целое, которое, разумеется, есть не вымы­сел заблуждающегося сознания, а точная фиксация дей­ствительно существующей, но превратной формы целого. Товарно-капиталистическое производство и соответству­ющие ему обмен, распределение и потребление представ­ляют, например, исторически определенное конкретное целое, которое нельзя путать ни с какой другой формой производства, особенно со знакомым нам социалистиче­ским. В нем движущей силой выступает мотив извлечения прибыли, а не просто удовлетворение потребностей лю­дей. Если прибыль обеспечивается, то процесс цикличе­ски переходит из одной формы в другую, производство - в распределение, обмен и цикл завершается потреблением, которое, выступая последним звеном, в то же время ока­зывается предпосылкой нового цикла. Каждое такое звено

является частью целостного процесса. Но при таком пред­ставлении целого все части его предстают равнозначны­ми. Совокупное целое, понимаемое как постоянное вос­производящее себя и как взаимодействующее движение его частей, не обнаруживает необходимость самого этого движения и специфическую логическую определенность каждого элемента - это процесс, в котором не определе­ны начало и конец, в нем стерты становление и развитие.

И это главным образом потому, что в нем (на этом хаотическом уровне реальности) невозможно установить субъект или субстанцию движения, или применительно к нашему вопросу - субъект или субстанцию целого как в логическом, так и в историческом плане, т.е. это вопрос о том, что или кто становится целостным, о целостности чего или кого идет речь. Вопрос о субъекте - субстанции целого есть вопрос о том, где и в каком звене смыкается и размыкается логическая цепь движения.

Только процесс развития обнажает глубинное род­ство, единство происхождения форм, кажущихся внеш­ними друг другу, единство, ничего общего не имеющее как с внешним сходством, так и с внешней противопо­ложностью. Тождественность,единство, как и противопо­ложность, различие, открываемые в глубинных процессах, имеют совершенно иное содержание. Поэтому даже целое, воспринимаемое человеком как процесс, как движение, вовсе не обязательно ведет к его пониманию. Дело в том, что действительное целое есть не взаимодействие частей, а процесс порождения и создания себя как целого, порождения всех форм своего существования, развития и завершения этого раз­вития действительным реальным субъектом. Но реальные субъекты, развившиеся автономно как друг от друга, так и от социальной организации также могут образовывать це­лое - некое сообщество, так как их развитие шло до этого

однотипно, в рамках определенной сущностной ценности, так что в этом случае формы организации, возникающие впоследствии, являются необходимыми формами ста­новления целостности. Обосновывая именно эту мысль, Маркс писал, например, что наиболее адекватной формой единой сущности или единой природы всех частей высту­пает обычно одна из частей. Он писал: «Результат, к кото­рому мы пришли, заключается не в том, что производство, распределение, обмен и потребление идентичны, а в том, что все они образуют собой части целого, различия внутри единства. Производство господствует как над самим собой во всей противоположности своих определений, так и над другими моментами.

В истинном органическом целом только одна из частей, ее природа составляет сущность всех других частей, только она в своем развитии производит свои, но иные формы су­ществования, имеет в них себя же, но в иной форме, приоб­ретая в этом движении новое содержание и преобразуя его в свои новые качества. Образование целого - результат раз­вития именно этой части. Последняя является целым в не­развитом, еще в зачаточном состоянии, еще абстрактным, не выделившим свои сущностные определения и формы, не породившим свои необходимые формы движения, ка­ковые и будут составлять его части. Только в период станов­ления в качестве целого исходная часть дифференцируется на существенные аспекты, становящиеся на зрелых этапах относительно самостоятельными. Явление качественно иного порядка, имеющее потенцию развиться в некоторую новую реальность, первоначально возникает, как известно, в недрах исторически предшествующей реальности как один из ее элементов. Оно выделяется в самостоятельную реаль­

ность лишь по мере создания своих особых, отличных от первоначальных предпосылок, образующих в будущем мо­менты нового органического целого. Последняя с внешней стороны, в форме своего проявления, как было уже сказано, выступает как совокупное целое.

Это реальное целое, по-видимому, можно считать уже состоявшимся в тот момент, когда становящая новая сущ­ность или содержание проходит через все такие формы или способы развития, которые, смыкаясь на определенной сту­пени с исходной формой, завершают определенный цикл и приобретают способность начинать движение снова. В этом процессе целое и воспроизводит себя в своей специфично­сти, и в то же время выходит за свои пределы. В исходном звене или форме, что и есть развивающиеся и конструирую­щее себя начало, и происходит включение в систему нового содержания и начинается его преобразование.

Следовательно, при таком понимании целого и ча­стей не приходится вносить идею развития извне, внешни­ми уверениями, что нечто находится в развитии, что оно из такого-то состояния переходит в иное и т.д. Развитие реального целого предстает в форме развития субстанци­альной части. Эта часть по своему существу равна целому, так как она есть первоначальное целое, из становления ко­торого возникает затем развернутое целое. На пути такого развития и возникают части, т.е. формы, которые после­довательно проходят это нечто, которые и выступают его обособленными частями. Эти части - необходимые формы или ступени, в которых происходит созревание целого как развитого целого. При переходе в каждую следующую не­обходимую форму своего развития нечто приобретает но­вую определенность, в некотором роде противоположную той, что имелась в исходной или предыдущей форме. Оно в этом процессе раздваивается на себя и на свое другое, на

себя и на свою противоположность. Это может иметь, од­нако, целый ряд опосредующих звеньев. Производство ве­щей, например, в каждом цикле совершает переход к по­треблению через распределение и обмен и т.д. Эти формы (потребление, обмен, распределение), следовательно, как и производственная деятельность людей, не являются из­начально чужеродными, а суть необходимые циклы этой деятельности, ее иные, но собственные формы. Человек, воспроизводя себя в производственной деятельности при­дает ей функцию всего целого, порождающего все осталь­ные звенья, т.е. продолжающего эту функцию в каждом из них в иной форме. Производственная, т.е. самовоспро- изводящая функция человека в этом первом звене еще не­полна, она должна быть завершена в таких еще функциях, как распределение, обмен и потребление. Но именно пер­вая форма конструирует целое (субстанциональная часть), охватывая и себя и свое другое, где оно есть одновременно и часть, и целое. Первоначальное неразвитое целое само превращается в часть своей более развитой целостности.

Для подтверждения подобных непростых отношений еще в античности (в частности Аристотель) приводили пример предков, которые, еще будучи здравствующими, успели произвести несколько поколений потомков. Они все, скажем, образуют род - некоторую ячейку общества, в котором родоначальники теперь являются одними из членов, своего рода частей. Но в то же время это такие ча­сти, которые дали начало возникшей потом целостности. Гегель же, представляя целое таким же приблизительно образом, в качестве примера писал о желуди, который, взращиваясь, превращается в дуб, и заканчивается цикл появлением новых желудей и т.д. Целым и в том, и в дру­гом случае выступает не отдельная телесность, а процесс становления нечто от рождения до завершения, до зре­лости. На этом пути становления переход становящейся сущности в новую форму означает, что пока она суще­

ствует в этой форме, вся сущность, все целое определяется этой частью, все остальные части оказываются формами существования именно этой части. Каждая часть поэтому входит в целое как его недостающее звено, как то, без чего целое распадается и исчезает. Именно поэтому целое в своей истинной форме совершенно противоположно об­разу механического, агрегатного целого.

Человек, созданный и создаваемый им мир есть слож­нейшее целое. Субъектом и центром этого целого высту­пают сами индивиды, в котором, как мы уже знаем, соци­альные образования и формы организации - формы их бытия и развития. Человеческая история есть процесс, в котором индивиды определенного сообщества - этносов, народов и т.д. - воспроизводят и развивают себя как субъ­екты определенной ценности, пронизывающей их специ­фическую культуру. На основе различных ценностей, при­нятых различными сообществами людей, могут образовы­ваться органические культурные целостности, гармониче­ские целостности. Но могут образовываться целостности, ценностные парадигмы которых имеют разрушительный характер, они далеки от гармонического отношения с остальным миром, человека с человеком.