6. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА
Решение о вторжении в Чечню было принято в большой спешке, необдуманно, в запутанной обстановке и при недостаточной информации. Не ясно, почему российское руководство решило нанести удар именно в это время.
К тому же этот удар был совершенно ошибочен с чисто военной точки зрения. Российское руководство было убеждено в своем военном превосходстве в живой силе и вооружении. Действительно, чеченские вооруженные силы были невелики. Дудаев мог рассчитывать на поддержку не более 20 тыс. вооруженных чеченцев[368]. Однако во время войны он не мог бы мобилизовать одновременно свыше 3 тыс. бойцов, за исключением заключительной контратаки на Грозный в августе 1996 г., когда их численность могла достигать 6 тыс.[369]российский солдат продавал реактивные гранаты чеченским посредникам примерно за тысячу долларов. В другом случае высокопоставленный офицер предлагал чеченцам купить боевой танк Т-80, списав его как военную потерю[370]. Подобного рода сделки превращали в насмешку провозглашенную Россией цель разоружения бандитских формирований.
Высокая степень централизации командования также дорого обошлась российской армии в Чечне. Если в тяжелой технике не было недостатка, то, средства связи, в том числе на поле боя, были из рук вон плохи. Изолированные подразделения бесцельно перемещались, нередко сталкиваясь друг с другом. Отсутствие координации между различными службами дополнялось чрезвычайно неуклюжей командной структурой. Министерства обороны и внутренних дел то и дело вступали в конфликт друг с другом. Система снабжения была столь ужасна, что солдаты не имели даже питьевой воды. В условиях холодной зимы лишь у немногих были хорошие ботинки и перчатки. Некоторые были вынуждены есть бродячих собак. По мнению Карлотты Галл и Томаса Де Ваала, на каждого российского солдата, убитого чеченцами, приходилось пять погибших по причине халатности и в силу иных причин[371].