7. СОРАЗМЕРНОСТЬ (AD BELLUM)

Разумеется, российскому правительству было трудно найти аль­тернативу использованию силы, поскольку чеченское правительст­во отказалось вести переговоры. К тому же российское государ­ство было слишком слабым и коррумпированным для осуществле­ния невоенных мер, например карантина, в отношении отколов­шейся республики.

вания, проведенные российским правозащитным центром «Мемо­риал» и такими гуманитарными организациями, как «Врачи без границ»^[372]. Наряду с этим немалую роль сыграла Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и такие личнос­ти, как российский правозащитник и политик Сергей Ковалев. Главным образом благодаря их работе и публикациям многочис­ленные нарушения прав человека как российской, так и чеченской стороной хорошо задокументированы. Это были следующие нару­шения:

1) неизбирательное ведение огня по населенным районам и сознательные нападения на гражданские объекты;

2) использование вооружений, которые являются неизбира­тельными по самой своей природе (например, зажигательные авиабомбы и реактивные системы залпового огня) в густонаселен­ных районах;

3) создание затруднений для выхода гражданских лиц из осаж­денных городов и деревень;

4) разграбление собственности гражданских лиц;

5) незаконные аресты и казни гражданских лиц;

6) жестокое и унижающее достоинство обращение с задержан­ными, включая использование пыток;

7) негуманное обращение и казни военнопленных.

Что касается военной тактики чеченцев, то они провоцировали российские войска, обстреливая их из населенных районов, ис­пользуя больницы, школы и даже детские сады для укрытия своих штабов и создания оборонительных систем.

Провокации чеченцев, ужасные военные условия и огромные потери, которые несли российские солдаты, оказали катастрофи­ческое влияние на их и без того низкий боевой дух. Вследствие

касается чеченских мужчин, им нередко запрещалось покидать села.

Российские и международные группы по соблюдению прав человека собрали значительное количество достоверных сведений о широком распространении пыток и других жестоких и негуман­ных наказаний чеченцев военнослужащими Российской армии и внутренних войск. Эти нарушения, идущие вразрез с нормами гуманитарного права, включали избиения военнопленных и нево­оруженных гражданских лиц, подозреваемых в связях или под­держке боевиков. Заключенные обычно содержались в фильтра­ционных лагерях и неофициальных местах заключения. Правовой статус фильтрационных лагерей не был определен. Когда они создавались, руководство не позаботилось о предоставлении за­держанным хотя бы подобия сносных жизненных условий. Задер­жанные содержались, например, в подвалах в полной темноте. Им не предоставлялась медицинская помощь, даже если они были ранены. Многие из освободившихся узников фильтрационных ла­герей жаловались на применение пыток.

В российской прессе имеются отчеты о случаях, когда недис­циплинированные, часто нетрезвые, представители федеральных сил занимались кражами, грабежом, вандализмом, насилиями и убийствами. Задокументировано немало случаев, когда младшие офицеры и простые солдаты совершали немотивированные звер­ства, направленные не только против чеченского населения, но и против русских гражданских лиц, проживавших в Грозном и других частях Чечни.

Армейское командование предпринимало некоторые попытки заставить военных следовать гуманитарному праву. Официальный документ, изданный федеральным военным штабом в феврале 1995 г., определяет права и обязанности военных, дислоцирован­ных в Чечне, и их отношения с местным населением. Он приказы­вал солдатам следовать международному гуманитарному праву. Поступать иначе означало бы, согласно документу, дискредити­ровать страну, помогать врагу и провоцировать непредсказуемые последствия. Законными целями ударов признавались только воен­ные объекты, которые определялись следующим образом:

1) незаконные военные формирования, но не их медицинский и религиозный персонал;

2) военные базы, здания и районы размещения незаконных военных формирований;

Чечней не сулили успеха прочному соглашению. Но, как кажется, принцип правого дела был на стороне России. Что касается принципов различия и соразмерности в ходе войне {jus in bello), то они попирались — и притом вопиющим образом. Чечня в эти годы стала ареной жесточайших актов войны, включая печально известное использование пыток со стороны представителей Рос­сийской армии.

В августе 1996 г. российско-чеченская война закончилась Хаса­вюртовским соглашением, подписанным секретарем Совета Без­опасности российским генералом Александром Лебедем и чечен­ским полевым командиром Асланом Масхадовым, который сменил Дудаева на посту предводителя сторонников независимости Чечни после его гибели в апреле 1996 г. По этому соглашению, вопрос о политическом статусе замораживался до 2001 г. Обе стороны надеялись, что этого времени будет достаточно для создания более прочной базы для политических переговоров^[373]. Но эти ожидания не оправдались. Чечня не только не смогла преодолеть диплома­тическую изоляцию — она была признана только правительством талибов в Афганистане в 1999 г., она также не сумела создать свою государственность. Центральная власть осталась разделен­ной между враждующими вооруженными группировками. Чечен­ское правительство не контролировало свою территорию. Чечня стала представлять угрозу для безопасности соседних стран и регионов. Распространялась преступность, в стране начали пус­кать корни радикальные формы исламского фундаментализма. Распространение получили частные формы военных действий. Некоторые чеченские военные формирования попытались захва­тить часть территории соседней российской Республики Дагестан. Все эти факторы привели ко второму вторжению российских войск в Чечню, которое началось в сентябре 1999 г.