ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА

Как теперь известно, после 78-дневной воздушной кампании Ми­лошевич в конце концов согласился с планом полного и незамед­лительного вывода из Косово югославских войск и размещения там сильного, преимущественно западного воинского контингента.

В случае Косово такой подход, без сомнения, ставит НАТО в выгодное положение. Югославская армия, ослабленная междуна­родным эмбарго на поставки вооружений, не шла ни в какое сравнение с наиболее сильным военным альянсом послевоенного периода. Таким образом, НАТО имело средства навязать свою волю противнику и, соответственно, успех был вполне вероятным.

Но сравнение военной мощи — это еще не все. При ближайшем рассмотрении вероятность успеха представляется гораздо менее убедительной. Прежде всего нужно иметь в виду характер неко­торых целей НАТО. При их рассмотрении (см. выше) выясняется, что кое-какие из них весьма сложно реализовать чисто военным путем. Вы можете заставить своего оппонента вернуться к столу переговоров, нанося удары по его военной машине, но вряд ли это будет означать конец репрессиям и насилию. Это в особенности касается четвертой цели в нашем списке. Нельзя создать условия для безопасного возвращения всех беженцев лишь путем нанесе­ния бомбовых ударов. По мнению Марка Литмана, гуманитарная катастрофа в Косово не могла быть остановлена — она могла только усилиться в результате бомбардировок по причине неиз­бежности ответной жестокой расправы сербов над косовскими албанцами^[396].

этнической чистки^[397]. Аргументы, приводимые НАТО в свою защи­ту, сводились к тому, что убийства и изгнания имели бы место в любом случае, так как Белград привел в действие «Операцию «Подкова» — план систематической этнической чистки Косово, задуманную еще до бомбежек^[398]. Трудно сказать, насколько это верно, во всяком случае, как считает Адам Робертс, есть основа­ния сомневаться, произошли ли бы этнические чистки с такой быстротой и были ли бы они столь жестокими, не будь натовских бомбардировок^[399].

Попробуем теперь представить, что НАТО не знала или не могла знать, каким ужасающим образом ответят сербы. Даже в этом случае вероятность успеха отнюдь не представляется очевид­ной. Несмотря на значительное военное превосходство, НАТО сама в значительной степени лишила себя преимуществ. Было принято два решения: а) с самого начала операции исклю­чить использование наземных сил и б) полагаться исключительно на бомбометание с больших высот.

Эти ограничения военного потенциала явились следствием не­уклюжего компромисса между необходимостью показать реши­мость (проблема доверия) и отсутствием политической воли пред­принимать все необходимое для достижения поставленных гума­нитарных целей. C самого начала было ясно, что НАТО всячески старалась избежать ошибок, допущенных международным сооб­ществом в Боснии (1992—1995). После более чем трех лет безус­пешных дипломатических инициатив и полумер в августе — сен­тябре 1995 г. НАТО продемонстрировала, что твердая позиция силы по отношению к вызывающе неуступчивым сербам (операция «Решительная сила») может изменить многое. Затем Дейтонские соглашения расчистили путь к реконструкции Боснии по оконча­нии конфликта. В Косово НАТО не желала терять драгоценного времени и намеревалась действовать решительно с самого начала. К сожалению, действия НАТО свидетельствовали о другом.

Как и в Боснии, здесь имелась глубокая пропасть между пафосом моральных амбиций НАТО и действительной готов­ностью сделать все необходимое для их воплощения. Заявление Президента США Клинтона в самом начале войны о неиспользо­вании наземных сил наложило серьезные ограничения на доступ­ный НАТО военный инструментарий. Это особенно верно, если учесть общепризнанный в то время факт, что одной лишь мощи ВВС было недостаточно для победы. Другое, пожалуй, еще более яркое свидетельство военной нерешительности НАТО — это стра­тегия нулевых потерь. Готовность бомбами добиваться подчинения Милошевича не сопровождалась готовностью идти на жертвы. Такой чудесный результат, как полное отсутствие потерь в течение 78 дней бомбежек, явился, как утверждает Эдвард Лютвак, след­ствием многоуровневой системы предосторожностей^[400]. Во-первых, в начальные недели бомбежек имело место лишь незначительное количество боевых вылетов, что свидетельствовало об относитель­но невысоком риске для пилотов. Во-вторых, с целью избежать потерь среди союзников, удары в ходе воздушной операции на­правлялись в первую очередь против системы противовоздушной обороны. В-третьих, НАТО удавалось избегать ударов югослав­ских сил ПВО благодаря тому, что бомбардировки производились с безопасной высоты 5 тыс. м. Наконец, в-четвертых, все операции НАТО проводились исключительно при благоприятных погодных условиях (хотя эти условия не были преградой для атак с низкой высоты).

Природа этих стратегических ограничений явно негативно ска­зывалась на эффективности операции. Во-первых, ограничив себя использованием воздушной силы, НАТО могла лишь уповать на то, что Милошевич под действием авиаударов прекратит военную операцию в Косово. В случае, если Милошевич решился бы дер­жаться до конца, превозмогая воздушные удары (что он и сделал), вероятность успеха НАТО стала бы весьма малой. Нарушения прав человека нельзя остановить одним лишь бомбометанием.

подвергла повышенному риску то самое население, которое она решила защищать. Это означало рост вероятности ошибок, кото­рые, в конце концов, могли нанести серьезный ущерб имиджу НАТО. Невозможно одновременно заявлять о своих намерениях защитить гражданское население и в то же время использовать стратегию, которая подвергает это самое население повышенному риску. Еще важнее действие этой стратегии на само сербское население. В Сербии существовала значительная политическая оп­позиция Милошевичу. Нанося удары не только по сугубо военным целям, но и по смешанной военно-гражданской инфраструктуре (нефтеочистительным заводам, радиостанциям, мостам и т.д.), НАТО должна была предвидеть, что югославы сомкнут свои ряды во главе с Милошевичем в единый антинатовский фронт.

Адам Робертс дает два объяснения приверженности НАТО воз­душной стратегии^[401]. Во-первых, члены НАТО не желали рисковать жизнью своих людей в ходе операции. По мнению Робертса, этот «рефлекс нулевых потерь» Запада является главной характерис­тикой международных интервенций 1990-х гг. Причина этого стремления очевидна. Чтобы сохранить поддержку общественнос­ти своих стран, необходимо избегать потерь своих солдат в дале­ком краю («цинковый синдром»). C точки зрения здравого смысла эти ограничения были полезны, а вероятно, и необходимы для достижения политических результатов. Подобного рода добро­вольно принятые ограничения были политической платой за един­ство альянса. Но как это ни странно, исключительный успех НАТО в стремлении не допустить потери (ни одной боевой потери за 11 недель операции) возбудил прямо противоположные чувства общественности. Избежать потерь — это одно, избежать их за счет гражданского населения, которое ты призван защищать, — совсем другое.

Другая причина привязанности НАТО к стратегии воздушной войны заключалась в том, что Робертс называет «сомнительным прочтением истории Боснийской войны»^[402].

погибли 37 и получили ранения 84 человека^[403]. Эта кампания завер­шилась согласием сербов участвовать в инициированных США переговорах, которые завершились подписанием Дейтонских мир­ных соглашений (ноябрь 1995 г.). По мнению Робертса, НАТО ошибочно полагала, что успех операции «Решительная сила» может быть повторен в Косово. Расчеты НАТО были оши­бочными по следующим причинам. Прежде всего, успех операции «Решительная сила» стал возможен благодаря крупному и столь же успешному наземному наступлению хорватской армии против краинских сербов в Хорватии и против боснийских сербов в Боснии (последнее в союзе с боснийскими правительственными войсками). В Косово все было иначе. C началом операции «Союз­ная сила» AOK не была способна на успешное наземное наступ­ление, подобное наступлению хорватской армии (положение дел изменилось к концу воздушной кампании). Кроме того, бомбарди­ровки 1995 г. не были направлены против самой Сербии и потому не могли вызвать такой волны национализма, как бомбардировки в 1999 г.^[404]

Как же оценить вероятность успеха операции «Союзная сила»? Самое меньшее, что можно сказать: перспективы успеш­ного исхода были не столь очевидны. Напротив, даже если изменить формулировку первоначальных целей НАТО на легче достижимое в военном смысле «предотвращение гуманитарной катастрофы», проблематичность воздушной кампании НАТО все равно сохраняется. Были все основания полагать, что массиро­ванные воздушные атаки приведут к нарастанию и расширению кампании этнических чисток со стороны сербов, что прямо про­тиворечило целям НАТО. Более того, самоограничение НАТО в использовании собственной военной мощи (отказ от использо­вания наземных сил и бомбометание исключительно с большой высоты) не могли не убедить Милошевича в эфемерности про­возглашенной НАТО гуманитарной цели.

бомбежек решилась на усиление кампании, заключавшееся не только в умножении количества боевых вылетов, но и в расши­рении перечня целей. Перспективы успеха НАТО стали возрас­тать лишь по мере того, как Милошевич осознавал, что НАТО не отступит и что русские не придут на помощь. Во второй половине мая НАТО начала постепенно дистанцироваться от первоначаль­ного заявления Клинтона о неиспользовании наземных сил. Эта позиция была подкреплена заявлением НАТО о предстоящем размещении 50-тысячного корпуса на границе Косово «с целью обеспечения быстрого воплощения любого соглашения, которое может быть достигнуто»^[405]. Другим важным фактором будущего успеха стало массированное наступление OAK (при поддержке американских В-52) 26 мая — попытка прорыва из района Ко­сарского анклава на границе с Албанией^[406].

7.