Глава IX ЯДРО ДИАЛЕКТИКИ
Сущность диалектики как науки, как логики и тео-рии познания марксизма, противоположность диалектической концепции развития метафизической находит наиболее глубокое выражение в законе единства и борьбы противоположностей.
Важнейшая теоретическая заслуга В. И. Ленина состоит в том, что во всех своих исследованиях, особенно в «Философских тетрадях», он выявляет и показывает центральное место этого закона в системе материалистической диалектики. Необходимость его, как закона мышления, обнаруживается всякий раз, когда познание стремится адекватно отразить сущность вещей. Филистерская мысль стремилась во все времена «очистить» действительность от противоречий. Выдвинутое во всей всеобщности впервые Гегелем положение об объективности противоречия В. И. Ленин оценивал исключительно высоко. Но для Гегеля объективность — это идея, противопоставленная субъективному рассудку, а для Ленина — сама материальная действительность. Материалистически оживляя мысль Ге-геля о необходимости доказать «истинность движения», он говорит: «Вопрос не о том, есть ли движение, а о том, как его выразить в логике понятий»1. Формула — единство, тождество противоположностей — дает ответ на этот вопрос, не упрощая и не умерщвляя диалектику движения в теоретическом познании.Характеризуя объективное существо диалектики как
логики й теорий познания, В. И. Ленин пишет: «Всесто* ровняя, универсальная гибкость понятий, гибкость,, доходящая до тождества противоположностей, — B1OT в чем суть. Эта гибкость, примененная субъективно,= эклектике и софистике. Гибкость, примененная объективно, т. е. отражающая всесторонность материального процесса и единство его, есть диалектика, есть правильное отражение вечного развития мира»[227]. Объективность диалектики как логики и теории познания — критерий отличия ее от софистики и эклектики.
Не понимая этой важнейшей особенности диалектики, метафизик представляет себе диалектику как «логику противоречий», как культивирование и нагромождение противоречий, 'подрывающее всякую определенность и четкость мысли. Метафизик фактически сталкивается с противоречием, но он закрывает на него глаза, предвзято утверждая, что противоречие «немыслимо». Диалектику живого мира он умерщвляет в сухих абстракциях, удерживая одно противоречивое содержание вне другого, в сосуществовании или последовательности. Реальное противоречие простого механического движения представляется ему как нахождение тела в данный момент здесь, а после — там. Такое представление не устраняет противоречия, а лишь прикрывает его, отодвигает. Изображая движение, как сумму состояний покоя, оно не содержит даже возможности показать движение и описывает лишь «результат движения, а не само движение»[228]. А Шафф в статье «Еще раз о диалектике и принципе логического противоречия»[229] направляет довод В. И. Ленина о невозможности сконструировать движение из состояний покоя — как это ни удивительно — против действия закона единства и борьбы противоположностей в мышлении. Насколько это несостоятельно, можно показать обратившись к содержанию и смыслу ленинского текста. В. И. Ленин говорит, что именно потому, что движение не есть сумма, связь состояний покоя, оно есть реальное диалектическое противоречие, и понять его — «...значит выразить в форме понятий». В. И. Ленин выражает его следующим образом: «Движение есть единство !непрерывности (времени и пространства) и /прерывности (времени и пространства). Движение есть противоречие, есть единство противоречий»5.
Отрицание противоречия в мышлении ведет К !Неспособности понять движение. Диалектика разрешает путаницу, создаваемую метафизическим мышлением, не сознающим необходимости связи и перехода противоположностей друг в друга, рассматривающим связанные моменты предмета κβκ изолированные.
Борьба вокруг диалектической логикй развертывалась именно по поводу закона единства и борьбы противоположностей. Теория развития в обедненном и искаженном виде, как теория плоской эволюции без катастроф и противоречий, без скачков и возникновения нового, признавалась после Mapxca и Дарвина «всеми». Отрицалось — опять-таки «всеми» метафизическими противниками диалектики -одно: «логика противоречий», «гегелевская диалектика». Самый избитый и неправильный из доводов. которые выдвигали против диалектической логики «все», начиная с Дюринга и кончая современными буржуазными профессорами философии (вкупе с философствующими ревизионистами),— это тезис о том, что противоречие как закон мышления есть неотъемлемый от гегелевской системы элемент, специфическая принадлежность гегельянства. Выдвигают такое соображение: «Логика противоречия» связана с трактовкой понятия как «метафизической сущности». Если понятие охватывает, включает в себя единичности, то конечно-де, в нем возможно «само- различение» и возникновение противоречий. У Маркса же, как у материалиста, говорят нам, понятие есть результат абстрагирующей деятельности, а потому не может содержать внутри себя противоречие. Но прежде всего, неверно, что марксизм считает понятие только результатом отвлечения. И, самое главное, возникновение и разрешение противоречий в познании Маркс рассматривает не как чисто идеальный процесс, а как отражение развивающихся в действительности противоречий.Что считается предосудительным, недопустимым и бессмысленным с точки зрения противников марксистской диалектики; так это — распространение диалектики
на логику. Несостоятельность этой точки зрения .выявляется в их признании (являющемся по существу свидетельством о бедности), что диалектически мыслящего человека нельзя опровергнуть или привести к абсурду, так как он уходит-де с поля .научного спора. В действительности это говорит о логической H е О б X о д И M O- сти в рассуждениях диалектика. Ссылаются на Дарвина, говорят, что он рассматривал органический мир в развитии, но, тем не менее, «стоял на почве логического мышления»[230].
Но метафизики зря «защищают» Дарвина от диалектики: его учение тоже было «заражено» логикой противоречий. Разве, разрывая абсолютные разграничительные линии старой классификации, эволюционная теория не вышла за пределы рассудочного или— или? Дарвин показал, что развитие органического мира совершается через борьбу наследственности и приспособления, т. е. через борьбу противоположностей. Каждый живой организм в любой момент тождественен с собой и тем не менее отличен от себя благодаря .постоянному обмену веществ и обновлению. Исходя из возникновения бесчисленных случайных различий индивидуумов внутри вида он разрушил метафизическое представление о виде, раскрыл .необходимый процесс прогресса живой природы. Согласно традиционной логике, необходимое только необходимо. Дарвин же фактически показал, что случайность необходима, а необходимость определяет и проявляет себя как случайность.В дискуссии о соотношении формальной и диалектической логики сторонники «единой логики» пытались противопоставить диалектическому принципу тождества противоположности формально-логические законы тождества и противоречия. Фактически под «единой логикой» понималась логика формальная как «подлинная» логика мышления, в отличие от того «дубликата диалектики», который совпадает с ней. Суть этой точки зрения заключается в том, что абстрактно признается противоречие как закон развития действительности, но фактически, in concreto, в практике научного познания он отвергается как норма и закон мышления, следовательно, и как закон действительности. Внутреннее про-
Тййоречие переносится в план йнеіпнего отношения и разрешается тем, что предмет характеризуют расчлененно по отношениям и времени. Реально данное противоречие пытаются посредством «строгой и точной-формулировки» раскрыть как характеристику предмета с разных сторон. В. И. Ленин, выступая против устранения диалектического противоречия, приводит слова Платона: «Трудное и истинное заключается в том, чтобы показать, что то, что есть иное, есть то же самое, — а то, что есть то же самое, есть иное, и именно в одном и том же отношении»[231].
Логика предстает с позиции сторонников «единой логики» как самостоятельная сфера, имеющая свои имма: нентные законы. C единством же противоположности приходится-де иметь дело только в диалектике. Как наглядна аналогичность этой «теории» кантовскому определению диалектики как максимы мышления, но не его- нормы, не его логики.В известном примере с механическим движением сторонники «единой логики» «устраняют» противоречие путем словесных ухищрений, сводя его к терминологической проблеме, к тому, сказать ли вместо «быть и не быть»— «находится и не находится», точно сформулировать, о какой части тела идет речь («все тело или не все тело») и т. д. Такая позиция ведет к забвению логики диалектической. Логика таким образом сводится к традиционной теории о внешних формах мышления.
Уже Гегель показал в свое время ограниченность сферы действия и применения законов формальной логики. C точки зрения марксизма, они действуют в области рассудка, в пределах «домашнего обихода», где речь идет о выработке определенности и отчетливости мысли, где представления и понятия находятся во внешнем отношении друг к другу. Правильно будет сказать, что они представляют моменты диалектического мышления, моменты диалектической логики в их разрозненности и разделенности. Диалектика не смешивает противоположности, а раскрывает их внутреннее единство, переход вещи в свою противоположность. Но предшествующей ступенькой к этому является сфера «законов мышления»,
внешнего отношения противоположностей[232]. Универсальное же значение эти законы могут иметь не как законы содержательного мышления, а как законы чисто формальные, касающиеся определенности смысла, термино- л’огически-семантичеекой стороны мысли.
Возможность такой характеристики находит себе известное оправдание, если мы обратимся к рассмотрению формулировок этих, законов у Аристотеля. Необходимость соблюдения определенного значения слова он выдвигал как артумент против учения Гераклита и диалектики вообще.
«...Невозможно ничего мыслить, если не мыслить каждый раз что-нибудь одно»[233],— говорит Аристотель, и приводит в подтверждение этих слов весьма наивные примеры: можно сказать, что человек есть не человек, а, например, триера. Ведь не одно и то же для человека — направиться к колодезю или воздержаться от этого?... Аристотель путает здесь объективную диалектику с субъективной в ее софистическом смысле. Поэтому он считает, что диалектика и крайний релятивизм Протагора одинаково верны или неверны[234]. Если человек—мера вещей, продолжает он, пытаясь отождествить точку зрения Гераклита с протагоровской, и истинно все, что приходит на ум человеку, то и противоречивые утверждения об одном предмете могут быть истинными. Правильно в этой аргументации выявление известного 'внешнего сходства диалектики и софистики, диалектики и релятивизма. Но внешнее сходствоне должно закрывать от нас их коренной противоположности. Диалектика есть гибкость понятий, примененная объективно, она имеет дело «не со всякими противоречивыми утверждениями, а лишь с такими, которые верно отражают реальные противоречия. Софистические Же противоречия проистекают из неточности или двусмысленности терминов, из выхватывания случайных сторон предмета вне их общей связи.
Особенно ярко принципиальное отличие диалектических противоречий, находящих верное отражение в логике мышления, от чисто субъективных противоречий, недопустимость которых регламентируется правилами элементарной, формальной логики, В. И. Ленин показал в анализе злободневного практичеоки-политического вопроса об отношении империализма к демократии вообще, к самоопределению наций — в частности. Ю. Пятаков предлагал снять лозунг «самоопределения наций», так как он будто бы «логически противоречит» империализму. В. И. Ленин показывает, что в любо>м научном анализе не должно быть «логических противоречий», путаницы и смешения понятий. Для этого надо четко выделить конкретные противоречия, являющиеся объектом анализа. «Вся беда противников самоопределения происходит от того, что они отделываются мертвыми абстракциями...»11. В данном случае Пятаков, выхватив определение экономической сущности империализма, сам допустил смешение его с определением политических тенденций империализма, поскольку он отступил от позиций революционного класса, его .практической борьбы. Диалектически-противоречивая природа вопроса, отраженная в программе партии, заключается в том, говорит В. И. Ленин, что она отражает жизненное противоречие между политической надстройкой и базисом и, притом, с точки зрения революционной практики рабочего класса, участвующего в действительно совершающемся историческом процессе развития. «Демократическая республика противоречит «логически» капитализму, ибо «официально» приравнивает богатого и бедного. Это и есть противоречие между экономическим строем и политической надстройкой»[235][236]. При империализме оно усиливается, обостряется, но отнюдь не исчезает.
Из ленинского анализа вытекал важнейший практический вывод, что последовательная борьба за социализм невозможна без борьбы за демократию, без признания права наций на самоопределение. Отрицать право наций на самоопределение, отрицать возможность национальных войн при империализме — значит становиться на позиции шовинизма, на позиции империалистической буржуазии, предавать интернациональное дело трудящихся всех стран.
В истории греческой философии, например, у Крати- ла и Протагора, диалектика не раз служила мостиком к софистике. Точно такую же роль она играла и играет у ревизионистов. Исходя из недиалектически понятого принципа относительности, подвижности всех граней в природе, возможности превращения любой вещи и свойства в свою противоположность, К. Каутский в период первой мировой войны выдвинул «теорию» возможности новой стадии империализма — «ультраимпериализма», при которой не будет войн и аннексий. Он строит свой анализ не на объективных фактах и конкретном положении вещей, а на абстрактной возможности превращения, за осуществимость которой он, конечно, не ручается. Прикрываясь диалектикой, Каутский на самом деле, определяя империализм как систему внешней политики, затушевывал самые глубокие противоречия империализма. Суть его позиции — «эклектика вместо диалектики. Среднее: «примирение» крайностей, отсутствие ясного, определенного, резкого вывода, шатания»[237]. Ленинское определение империализма, в котором блестяще применено ядро диалектики к экономическому анализу, гласит: «Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся зна чение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами»[238]. Диалектика развития капитализма ведет к переходу некоторых основных его свойств в свою противоположность. «...Монополии, вырастая из свободной кон
куренции, не устраняют ее, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов»15. Эти противоречия обостряют классовую борьбу, неизбежно приводя к социалистической революции. На таком экономическом базисе неизбежны империалистические войны. Отказываясь от раскрытия внутренних противоречий империализма, Каутский отошел от диалектико-материалистического метода, сводя научный анализ к «предпочтению», к «желаниям», к обывательским рассуждениям о возможности перехода к новой ступени «мирных» отношений между капиталистическими странами.
Марксистская диалектика не отрицает возможности всяких превращений, но она требует их обоснования посредством конкретного анализа действительности во всех ее связях, опосредствованиях и развитии. Именно такой анализ дан в решениях XX, XXI, XXII съездов КПСС, показавших возможность мирного перехода к социализму и возможность предотвращения войн в современных условиях расстановки сил на международной арене, когда наряду с мировой капиталистической системой существует мощная и процветающая мировая социалистическая система.
Требование марксистской диалектики о раскрытии противоречий процесса развития в логике понятий, об исследовании превращения вещи в свою противоположность при определенных условиях замечательно осуществлено в решениях КПСС, в которых, в связи с теоретическими проблемами строительства коммунизма, по- новому поставлены вопросы о превращении противоположности в существенное различие, о стирании этого различия, о борьбе нового и старого в условиях общно-. сти коренных интересов всех членов общества, о способах разрешения противоречий и т. д. В докладе H. С. Хрущева на юбилейной сессии Верховного Совета СССР в связи с 40-летием Октябрьской революции раскрыто основное движущее противоречие нашего общества — противоречие между потребностями общества и уровнем производства.
Современный ревизионизм продолжает линию Каутского, замазывает противоречия империализма, пыта- [239]
ясь выдать современное буржуазное государство за «государство всеобщего благоденствия», а современный экономический строй капитализма — за «народный капитализм», проповедует сотрудничество классов. Он игнорирует и отрицает основное !противоречие современного общественного развития — противоречие между империализмом и социалистической системой. Это отказ от основных положений и духа марксизма.
Все проблемы современного общественного развития являются лишь преломлением общей проблемы, общего противоречия между растущим и крепнущим коммунизмом и умирающим империализмом. Вопреки утверждениям буржуазных идеологов и ревизионистов о «трансформации» современного капитализма в социализм происходит дальнейшее обострение классовой борьбы, усиление внутренних противоречий капиталистического общества. Рабочий класс становится ведущей силой, а основным противоречием выступает противоречие между горсткой монополистов и подавляющим ’ большинством нации. Растут возможности социалистической революции, как выражения этого противоречия. В каких формах, — мирным или не мирным путем произойдет рождение новых общественных отношений, — это зависит от конкретных условий, от степени сопротивления эксплуататорских классов. Разваливается система колониального гнета, все ощутимее становится противоречие между развитыми в промышленном отношении капиталистическими странами и экономически зависимыми, (колониальными странами. Движение народов, которых империалистическая идеология третировала как людей «низших рас», представляет такое всемирно-историческое явление, которое знаменует собой крайнее обострение кризиса империализма. Вот почему социализм выступает как «главная магистраль, по которой идет вперед человечество»16, а все современные революционные движения — социалистические революции, национально-освободительные антиимпериалистические революции, народно-демократические революции и другие движения — сливаются в единый мировой рево-
13-123
193
люционный процесс, подрывающий и разрушающий капитализм.
Э~от процесс нельзя задержать ни переходом к государственно-монополистическому капитализму, ни попытками объединения всех сил капиталистического мира под руководством США против социализма. Программа КПСС указывает, что последняя тенденция сплошь и рядом переплетается с другой тенденцией — нарастанием противоречий между самими империалистическими державами. ФРГ и Англия, ФРГ, Япония и США, Англия и США и т. д. — вот отношения, в которых завязаны новые узлы противоречий. А образование «европейского экономического сообщества», проекты «атлантического сообщества» и т. д. являются лишь формами передела рынка. Все эти факты убедительно подтверждают правоту положения Программы. Обобщенное решение получил в программе КПСС вопрос о мирном сосуществовании. Это самый коренной вопрос всей современной мировой политики, и КПСС придерживается здесь выработанного В. И. Лениным пути решения антагонистического противоречия между социалистической и капиталистической системами. Из всей системы марксизма вытекает отрицание экспорта революции. Расширение системы социализма и окончательная победа ее над капитализмом явится результатом внутреннего развития отдельных капи - талистических стран, отпадения их от лагеря капитализма и укрепления вследствие этого звеньев содружества стран социализма. В противовес империалистической политике подготовки новой мировой войны, социалистический мир предлагает решить вопрос о судьбах развития человеческого общества на путях мирного экономического соревнования. «Мирное сосуществование это не просто отсутствие войны, это сосуществование двух противоположных общественных систем, основанное на взаимном отказе от применения войны как средства решения межгосударственных споров»[240]. Мирное сосуществование — это особая форма классовой борьбы їв мировом масштабе, и ее отнюдь нельзя понимать как отказ от принципов марксизма-ленинизма. Не может
быть никакого примирения между социалистической идеологией и идеологией буржуазной.
Глубина человеческого мышления, раскрывающего внутренние противоречия развития как общества, так и природы — показатель величайшего значения и истинности марксистской диалектики, ее методологической роли.
Революционные научные открытия совершались именно в эпоху осознания противоречий в научной теории, противоречия традиционной теории и новых фактов, противоречия между различными интерпретациями одного явления и т. д. Выявление противоречия ньютоновской механики приобретенными наукой новыми данными привело к созданию теории относительности. Всякая научно-теоретическая проблема осознается как противоречие в научной теории, которое требует теоретического выражения и разрешения.
Формирование диалектики, как науки, как логики и теории познания, всегда происходило на основе решения практических задач, преломлявшихся в научной теории. В. И. Ленин, исходя из потребностей современной ему эпохи и проблем, вставших перед наукой, сформулировал и развернул в «Философских тетрадях» в теоретическом плане содержание, смысл и значение совпадения диалектики, логики и теории познания в философии марксизма. Диалектика, понимаемая как логика и теория научного познания, является неоценимым инструментом коммунистических партий в познании и преобразовании мира.
Обобщая практику строительства социализма и революционного движения в эпоху перехода человеческого общества от капитализма к социализму, Коммунистическая партия Советского Союза обогатила марксистско- ленинскую теорию новыми положениями о закономерностях перерастания социализма в коммунизм, создании 'материально-технической базы коммунизма, развитии социалистической демократии, о закономерностях развития мировой системы социализма, о мирном сосуществовании государств с различным общественным устройством, о проблемах мира и войны в современных
условиях. Все эти теоретические положения являются ярким образцом умения связать познание, теорию с жизнью, с практикой, составляющего главнейшее требование марксистской диалектики как теории познания.
Развитие современной науки замечательно подтверждает глубину и плодотворность ленинских идей о диалектике, ставя существо научных проблем именно в плоскость того, как выразить объективную природу изучаемого предмета, его внутренние связи в логике научного мышления. Буржуазная философия по своей сути не. способна указать правильный путь развития науки, неспособна дать ориентацию ученым в их исследованиях. Отрицая объективное содержание законов мышления и объективный аналог метода познания, она стирает грань между наукой и суеверием. Б. Рассел говорит, что нет никакой разницы «между индукциями суеверного игрока и индукциями вдумчивого ученого». Такая точка зрения сама низводит себя на уровень суеверия. Столбовой путь развития философии, соответствующей современному уровню научного знания, лежит через понимание диалектики как логики и теории познания. Именно на этом пути философия впитывает в себя жизнь, избавляясь от схематизма и натурфилооофствования, и может оказывать конкретную методологическую помощь специальным наукам. И только при этом условии она может выполнить свою собственную задачу, завещанную В. И. Лениным: создать систему диалектико-материалистической логики и двигать ее вперед на основе освоения достижений науки и практики.