Глава VIlI ОБЪЕКТИВНАЯ И СУБЪЕКТИВНАЯ ДИАЛЕКТИКА

C введением содержания в логику ее предметом ста­новятся законы движения вещей, их в нутр ен.н я я ло­гика. Коль -скоро -природа диалектична, то такова же должна быть й логика человече-окого мышления.

И точно также, как диалектика мышления не пред­ставляет по своему содержанию чего-то отличного от объективной диалектики, теоретическое отражение диа­лектики реального мира и логика, теория процесса его познания не отличны друг от друга. В этом корень и принципиальная основа совпадения, тождества логики, диалектики и теории познания в философии марксизма.

Подчас встречающееся обособление диалектики как общей теории всякого развития, учения о диалектике объективного мира от логики и теории познания, как учения о специфике процесса познания основывают на проводимом |ф. Энгельсом различии между объектив­ной и субъективной диалектикой. Нужно заметить, что Ф. Энгельс не обособляет, а лишь отграничивает диалек­тику объективного мира от -свойственной человеческому познанию диалектики, причем последняя принимается лишь как правильное отражение объективной диалекти-

ки івещей. Здесь !плоскость рассуждения несколько иная, чем ікогда говорим о совпадении диалектики, логики и теории познания, хотя эта плоскость, конечно, является основанием постановки проблемы. Вообще термины объективная и субъективная диалектика употребляются в различных значениях. Под объективной диалектикой понимается: 1) диалектика самих вещей, действитель­ности; 2) свойственная всему человеческому познанию диалектика, правильно отражающая диалектику вещей; 3) учение о диалектике объективного мира, теория вся- -кого развития вообще; 4) учение о процессе познания как отражении присущей объективному миру диалекти­ки.

Главное требование марксистской теории познания состоит в том, чтобы познание понималось как отраже­ние бытия. Гносеология, конечно, не может быть бессубъектной, как выражается Т. Павлов. Но это не значит, что она должна строиться как учение о «чистом субъекте», о «трансцендентальном единстве самосозна­ния» или в духе интроспекционистской психологии, изо­бражающей познание как нечто лишь субъективно пе­реживаемое. Теория познания марксизма исследует от­ношение конкретного субъекта к объективному миру, имеющее своей основой практику. Познание, будучи ак­том деятельности субъекта, объективно по своему источ­нику, содержанию и тенденции. Гносеология есть и дол­жна быть учением о законах объективного мира, отра­жаемых в процессе познания.

Марксистская диалектика объективна. Она является правильным отражением объективной диалектики и од­новременно логикой, теорией процесса отражения, поз­нания этой объективной диалектики. В познании чело­

веком объективных процессов развития встречаются трудности, 'Связанные с необходимостью добиться адек­ватного отражения объективной диалектики. Проблема единства, тождества по содержанию объективной и субъективной диалектики возникает и воспроизводится, следовательно, как реальная проблема развития науки. «Что составляет всегда затруднение, так это — мышле­ние, потому что оно связанные в действительности мо­менты предмета рассматривает в их разделении друг от друга».

Согласие с принципом развития, отрицающее его не­обходимое теоретическое выражение в «понятиях, катего­риях мышления», В. И. Ленин считает непродуманным согласием, опошляющим и убивающим истину. В XX ве­ке трудно просто отвергать принцип развития, с ним «согласны» «все», даже противники диалектики, суть же диалектики исчерпывается лишь с признанием необходи­мости его конкретно-теоретического выражения в логи­ке понятий. Если мышление отражает бытие, то должна быть и диалектика познания, имеющая объективное зна­чение. Диалектика Маркса есть учение о развитии в наи­более полном, свободном от односторонностей виде, C бездной оттенков, и логика, теория научного познания вещей в их развитии и «самодвижении».

В тождестве, совпадении логики, диалектики и тео­рии познания заключается принципиальное отличие фи­лософии марксизма как от традиционных философских •систем, так и от современной буржуазной философии. Даже Гегель не смог преодолеть традиционного пони­мания философии как науки наук. Он растворил бытие в мышлении, а онтологию, как учение о всеобщей и под­линной сущности сущего, о мысли — в логике, притя­зающей на монопольное право обладания истиной. Так понимаемая философия неизбежно вставала на путь на­турфилософии и спекуляции.

Позитивизм, отрицая философию как науку, призна­ет ее «авантюрой», «гипотезой», но такой «гипотезой», которая отличается от «гипотез» специальных наук большей общностью и притязает быть «общим синтезом всех наук», теорией системы природы^[213], т. е. в той или

иной мере в конечном итоге возрождает в новой форме устаревшее .понимание функции и специфики филосо­фии.

В. И. Ленин -вслед за Марксом и Энгельсом утверж­дает, что марксистская философия как мировоззренче­ская и методологическая наука не подменяет остальные науки. Материалистическая диалектика как наука об объективно-истинном познании, о содержании мышле­ния есть одновременно и теория развития вообще, т.

Подлинно -научное решение вопроса о содержании и специфике философской науки, ее методе и проблемах дает марксизм, дает В. И. Ленин с-воей формулой о тож­дестве диалектики, логики и теории познания. Сущность и специфика марксистско-ленинской философии как нау­ки состоит в том, что она имеет своим предметом позна­ние в его отношении к бытию, общие им законы, в том, что в ней, в отличие от других наук, воедино связаны диа­лектика, свойственная познанию, с диалектикой реально­го мира. Из этого вытекает и с этим связано то, что диа­лектика как философская наука включрет в себя в каче­стве специфической задачи разработку вопросов метода познания, его предпосылок и путей. Формы мышления, которыми оперируют специальные науки, предпосылки, из которых они исходят, путь исследования, все это нахо­дится вне содержания частных наук. Конечно, специа­лист конкретной науки, поскольку он мыслит, а не ог­раничивается каталогизацией и собиранием материала, поскольку он осмысливает факты в научной теории, соз­нает предметное содержание категорий и форм мышле­

Ния, 'контролирует свой способ отношения к объекту, соотносит его с ним, но из этого не вытекает, как иногда говорят, что логика, как особая наука, теряет право на существование. Человек ходит, ест, пьет и т. д. без спе­циального изучения физиологии и анатомии, но это ни в коей мере не умаляет их значения и необходимости, как отраслей научного знания. Знание форм и законов род­ного языка любым человеком не умаляет прав лингви­стики как теоретической дисциплины.

В тезисе о совпадении теории познания и логики с диалектикой решающим является то, что диалектика' объективного мира обнаруживается в диалектике про­цесса познания. Развитие вещей и развитие познания—не два параллельных ряда. Для человека они выступают вместе в самом познавательном процессе, обособить их можно только путем абстракции. Неправильной являет­ся постановка вопросов познания вне изучения про­цесса познания. Последний же может быть понят в его логическом строении лишь как отражение опреде­ленной объективной структуры. Любое познание есть знание чего-то внешнего ему. И точно также это внеш­нее нельзя никоим образом постичь вне познания, если даже свести последнее к «интеллектуальному видению» или откровению.

Диалектика есть учение о мире и его позна­н и и, но это не значит, что диалектика, с одной стороны, и логика, теория познания, с другой стороны, соотносят­ся как целое и часть. Логика, диалектика и теория поз­нания скорее являются тремя сторонами единой философской науки.

Теория познания есть непосредственно и прежде все­го теоретическое осмысление процесса познания. В этой специфической особенности гносеологии кроются тео­ретические корни отрыва ее от учения о бытии и вырос­

шее на этой почве убеждение в непознаваемости мира. На самом деле гносеология, имея дело с познанием, должна обосновать возможность объективного позна­ния. Но такое обоснование само есть познание и требует дальнейшего хода назад, повторения .процедуры и т. д. в виде дурной бесконечности.

Коренной порок такой логики рассуждений заклю­чается в игнорировании того обстоятельства, что как познание, так и познание познания (теория познания) всегда есть действительное познание реального мира вещей; никакого наслоения здесь нет.

Благодаря тому, что диалектика есть логика и гно­сеология, ее метод, являясь всеобщим методом познания, не находится вне ее, а получает разработку в ней самой. В диалектической логике объективная диалектика мира предстает как общая теория развития. А общие законы всякого развития выступают как объективное содержа­ние категорий и форм мышления. Внутренняя самообос- нованность логического вытекает из его диалектической природы, связанной с учетом решающего значения прак­тики.

* В дискуссии по воіпросам соотношения логики, диа­лектики и теории познания высказывались точки зре­ния, сводящие это соотношение к внешнему единству. Одним из доводов при этом была ссылка на якобы конспективный характер работы В. И. Ленина, в которой сформулирована идея тождества диалектики, логики и теории познания. Говоря мягко, нам -предлагают не по­нимать эту формулу «в буквальном смысле...». Такое мнение должно быть отвергнуто как несерьезное, цеп­ляющееся за букву, а не за суть и дух проблемы.

Наиболее типичная, касающаяся существа дела, точка зрения внешнего соотношения диалектики, логики и гносеологии заключается в том, что диалектика опре­деляется только как наука о наиболее общих законах всякого развития. Такое определение, само по себе пра­вильное, является неполным, поскольку им еще не рас­

крывается отношение этих наиболее общих законов раз­вития к закономерностям процесса познания и отдель­ных частных областей действительности. Грань — хотя и условная, неабсолютная — между философией и дру­гими науками при таком подходе стирается. Критерий общности сам по себе чрезмерно условен и не годится для проведения демаркационной линии^[215].

Разве физика, химия и т. д. не занимаются исследо­ванием материи, ее строения, общих законов ее развит тия? Разве закон сохранения материи и энергии недоста­точно универсален? Разве психология не изучает мышле­ние и притом со стороны его общих закономерностей? Все частные науки в известной мере изучают всеобщие законы объективного мира, ибо наука вообще невоз­можна без обобщения.

Ф. Энгельс расценивал попытку Дюринга основать науку о всеобщей мировой схематике, о формальных принципах всякого бытия и знания, как реакционную. Создание общей картины мира не является специфиче­ской задачей философии. Она создается всей системой наук на данном этапе развития человеческого знания. И эту картину мира нельзя смешивать с философскими, гносеологическими принципами, составляющими основу мировоззрения.

Познают мир все науки. Но ни одна из них не есть теория познания. Это — прерогатива диалектики. Каж­дая из наук есть своего рода прикладная логика. Но

только диалектика есть сама логика, Логика с большой буквы, по выражению В. И. Ленина. Вот эти особенности марксистской диалектики и должны, на наш взгляд, най­ти отражение и дополнить собой определение предмета диалектики.

Концепция диалектики как только общей теории ми­ра, направленная против «гносеологизма», сама ведет /к ошибочным следствиям. Она, прежде всего, вольно или невольно сдает позиции пониманию философии как «нау­ки наук» и позитивистскому тезису о философии как «синтезе наук». Мысль В. И. Ленина о тождестве диа­лектики, логики и теории познания сторонниками этой концепции понимается лишь в смысле применения диа­лектики к мышлению и к процессу познания, т. е. толь­ко тогда, когда логика и гносеология понимаются не в •собственном смысле слова. Кроме отождествленных с диалектикой частей в таком случае отдельно от диалек­тики признается существование гносеологии и логики как «частных» наук. Марксистская диалектика, говорит­ся в диссертации В. Рожина^[216], как учение о мышлении не исключает существование особой логики как собрания правил и законов, определяющих логический строй мыс­ли, так же, как и не исключает гносеологии, как науки о процессе познания. Такая же мысль приводится и в его работе «Марксистско-ленинская диалектика как наука»^[217]. Причем считается, что логика не является компонентом философии. Такая точка зрения родствен­на позиции сторонников «единой логики», отрицающих существование и необходимость диалектической логики. У классиков марксизма иногда встречается этот термин — пишут последние...

Отделенная от гносеологии, диалектика превращает­ся в некую систему законов, схему, к которой подби­раются «примеры» и из которой простым «логическим выведением» пытаются решать вопросы специальных наук^[218]. Диалектика, таким образом, толкуется как «сум­

ма примеров», а 'не как теория, дающая руководящую нить исследования, метод, логику !построения и разви­тия научной теории. В ленинском понимании диалектика есть теория познания, каждый закон ее должен быть рассматриваем «как закон познания (и как закон объективного мира)»^[219]. В силу этого диалектика может играть и играет руководящую методологическую роль по отношению к другим наукам. В силу соотносительного определения законов бытия и законов мышления, диа­лектики объективного мира и диалектики познания ма­териалистическая диалектика выступает как фило­софская наука, как наука о наиболее всеобщих за­конах развития природы, общества и человеческого мышления.

Рассмотренная выше точка зрения, совершенно пра­вильно подчеркивая онтологическую сторону диалекти­ки, оставляет в тени то важнейшее обстоятельство, что материалистическая диалектика как философская нау­ка занимается вопросом об отношении бытия к созна­нию и должна раскрыть объективное содержание позна­ния и его форм, доказать совпадение законов мышления и законов действительности. Без этого характеристика диалектики неполна, неправильна. Слабость созерца­тельного материализма, его метафизичность заключа­лась, в частности, в том, что он не доводил анализ от­ношения сознания к бытию до исследования процесса по­знания, до исследования форм, в которых происходит отражение. Марксизм преодолел узко-психологический подход старого материализма.

В полемике столько онтологическим оп­ределением диалектики (возникла другая крайность — сведение всей философии только к гносеологии, к уче­нию о процессе познания и мышлении. Принятие такой точки зрения могло бы повести к смешению гносеологии с психологическим исследованием познания в худшем его интроспекционистском виде. Гносеология, замкну­тая в сферу изучения познания как лишь субъективно­психологического феномена, ничего не может сказать нам об объективных критериях и формах достижения истины — о самом главном вопросе научной теории поз­нания. Теория познания, как логика, учение об объектив­

ном содержании мышления, не может не поставить во­просов о бытии, его законах, не может не перерасти в учение о бытии. Гносеологисты наши проводят прин­ципиальную грань между традиционной гносеологией субъективистского типа, ее «темой», как выражается В. И. Ленин, и гносеологией марксизма с ее проблемати­кой, как единственно верной ^-'теорией процесса позна­ния. Но их коренная ошибка состоит в растворении ло­гики и теории познания в диалектике, игнорировании специфически логических и гносеологических проблем, связанных со спецификой освоения законов объектив­ной диалектики в человеческом познании. Ведь законы человеческого 'мышления есть пре о б р а з о ванные закон ы д е йств и те л ьност и.

Тождество диалектики, логики и теории познания, с нашей точки зрения, есть тождество совпадения аспек­тов, сторон, граней диалектики как единой философской науки. Такая точка зрения высказана целым рядом фи­лософов-марксистов. Т. Павлов, например, говорит: «Фи­лософия, как наука о содержательном логическом мыш­лении, представляет собой обобщение истории познания мира, который находит свое отображение в нем (со сво­ими наиболее общими законами развития), она вклю­чает в себя в «снятом» виде основы и онтологии и кос­мологии. Благодаря этому философия является одновре­менно и логикой, и гносеологией, и диалектикой, и как таковая — и только как таковая — приобретает пол­ностью свою специфику, свое относительно самостоя­тельное существование и свое основное методологиче­ское значение по отношению к специальным наукам, именно поэтому она играет руководящую методологиче­скую роль а не плетется за ними»^[220]. В работах Л. П. Гокиели, Л. А. Маньковского, Т. И. Ойзермана, М. М. Розенталя, Е. П. Ситковского, С. Б. Церетели и других проводится точка зрения единой материалистической диалектики, в рамках которой признается разли­чие объективно-диалектического, гносеологического и ло­гического аспектов. Эта точка зрения все больше прони­кает в философские исследования, определяет пробле-

матиіку и направление работ, становится ведущей тен­денцией в нашей философской литературе.

Основой внутреннего единства, совпадения диалекти­ки, логики и теории познания является совпадение объек­тивной диалектики и диалектики познания, принцип практики. Логика есть теория постигающего истину мыш­ления, теория научного познания, учение об общих зако­нах развития мира. Категории мышления, изучаемые диа­лектической логикой — сущность и явление, общее и отдельное, необходимое и случайное и т. д. — пронизы­вают все человеческое знание, их можно найти, как го­ворит В. И. Ленин, в любом научном положении и даже во всяком предложении. Они выполняют роль узловых пунктов познания, так как каждая из них это характери­стика какой-либо стороны или связи объективного мира и в то же время гносеологическая (логическая) характе­ристика знания о ней. Соотношение категорий сущности и явления, отражая важнейшие стороны объективной диалектики, характеризует этапы нашего знания о внеш­нем мире. Категории причинности, взаимодействия и суб­станции вскрывают как всемирную универсальную связь явлений внешнего мира, так и моменты углубления по­знания человеком материи. В. И. Ленин глубоко раскры­вает это на самых простых, обычных примерах. В пред­ложении: «Иван есть человек», «Жучка есть собачка» и т. д. — он раскрывает «зачатки всех элементов диалек­тики»: отношение общего и отдельного, случайного и не­обходимого явления и сущности и т. д. Все развитие естествознания и истории общества замечательно под­тверждает диалектику и показывает «объективную при­роду в тех же ее качествах, превращение отдельного в об­щее, случайного в необходимое, переходы, переливы*, вза­имную связь противоположностей»¹¹, которые необходи­мо свойственны человеческому познанию вообще. Необ­ходимость совпадения диалектики и теории познания под­тверждается в каждом отдельном акте познания. За определенным пониманием категорий процесса познания стоит и определенное понимание действительности. Если анализ понимается лишь как описание и расчленение, то и действительность, соответствующая такому фенотипи­ческому подходу, понимается лишь как арифметическая.

сумма частей. И 'наоборот. За определенным пониманием факта стоит определенный анализ — невыраженная кон­цепция анализа. В образовании любого понятия, суж­дения и вывода подразумевается закономерность, !необ­ходимость, связь причин и условий, качества и количест­ва и т. д., т. е. вся логическая аппаратура, сложившаяся в процессе познания диалектики вещей. «Конспектив­ное» воспроизведение истории познания присуще їв сему человеческому познанию. Научным образом оно ре­зюмируется в диалектике.

Материалистическая диалектика имеет, конечно, мно­жество сторон, граней. Это обусловлено, прежде всего, сложной природой объекта исследования, историей разви­тия самой философии и вытекает из специально научных задач ограничения и выделения аспекта для целей конк­ретного исследования, из методических и педагогических !потребностей. C точки зрения ленинского положения об единстве, совпадении объективной и субъективной диа­лектики это различие носит условный и относительный характер и состоит в выделении преимущественного ас­пекта единой философской науки. Объективная диалек­тика выделяет онтологический аспект марксистской фи­лософии. Логика главное внимание уделяет законам и формам воспроизведения действительности в научной те­ории, внутренней структуре объекта. Гносеология иссле­дует вопрос об отношении сознания к бытию, об общих условиях и природе познания.

Общий ход человеческого познания, связь субъекта и объекта раскрываются лишь с учетом общих закономер­ностей развития природы и общества. Точно также си­стема и связь логических категорий не произвольны, не субъективны. Если и имеются элементы субъективности, то они устраняются по мере развития науки. В объектив­ной диалектике нет перехода от эмпирического уровня знания к теоретическому. Понятие само по себе не пере­ходит в другое, их связь устанавливается мыслящим субъектом. То, что дано синхронно, поневоле 'расчленя­ется и познается лишь в определенном порядке. В пред­мете, конечно, не наличествует сначала качество, потом количество и т. д. Логика это не только откристаллизо­вавшаяся объективная диалектика. Ее специфический ин терес заключается в изучении самого процесса освоения объективной диалектики, процесса вовлечения предмета

/В сферу познания и снятие внешней предметности. C та­кой точки зрения, в ее центр попадает проблема твор­ческого мышления, выдвижения новых, революци­онных идей, создания художественных произведений, становления мышления индивида и даже патология мыш­ления. Логика должна обобщать всю историю познания во всей ее противоречивости и сложности. Без овладения всей этой богатой эмпирической базой, важной как в практическом, так и в теоретическом отношении, логика лишает себя конкретности и жизненности. Именно такой путь намечал В. И. Ленин. Не только теоретически зре­лая структура «Капитала» Маркса, но и вся подготови­тельная работа, черновики, заметки заслуживают логи­ческого HccnenoⁱBaHHH. Поэтому и «Философские тетра­ди» требуют всестороннего изучения.

Абсолютизация одной из граней диалектики ведет к неправильному пониманию диалектики, нарушению ее целостного характера. Но столь же неверно абсолют­ное отождествление диалектики, логики и теории познания. Логика и теория познания изучают законы познающего мышления, но поскольку последние, будучи по содержанию тождественными с законами бытия, по форме отличны от них, постольку и существует различие между логикой и гносеологией, с одной стороны, и диа­лектикой. как теорией объективной диалектики, с другой стороны. В противоположность Гегелю, абсолютно отож­дествлявшему логику и онтологию, В. И. Ленин устанав­ливает диалектическое отношение между ними, включа­ющее как единство, совпадение, так и различие. Работая над книгой Г В. Плеханова «Н. Г. Чернышевский», он отмечает различие между логической и гносеологиче­ской ошибкой, которое не смог провести Г В. Плеханов.

Раскрывая диалектику объективного мира в логике понятий и логику понятий, как отражение объективной диалектики, марксистская диалектика играет роль систе­мы принципов мировоззрения и всеобщего метода поз­нания. Общая теория развития пронизана логикой, 'вклю­чает в себя понимание сложности и противоречивости познания мира в силу его (мира) диалектической при­роды, а логика содержит внутри себя мировоззренческие принципы. Применение диалектики к исследованию кон­кретного объекта, как 'метода, основывается именно на том, что ее законы представляют и аналог и способ по­

знания действительности, на живом единстве ее объек­тивно-диалектических, гносеологических и логически,X аспектов. Именно в связи с тождеством выявляется ха­рактеристика диалектики как метода. Метод Маркса, как он !применен в «Капитале», базируется на определен­ном представлении о мире и его законах, на определен­ном представлении о природе развивающегося объекта. Вместе с тем он исходит из -понимания диалектики про­цесса познания и логических форм духовного, мыслен­ного воссоздания конкретной целостности объекта в на­учно-теоретическом познании. Основываясь на единстве этих моментов, Маркс мог разрешить проблему о том, каков же должен быть 'Правильный в научном отноше­нии метод научного исследования.

Разработка и развитие В. И. Лениным материалисти­ческой диалектики, получившие выражение в концепции совпадения диалектики, логики и теории познания, свя­заны со всеми его теоретическими работами и практиче­ской деятельностью. Как никто, он глубоко сознавал внутреннюю связь метода Маркса и выводов его эконо­мического исследования: «Нельзя вполне понять «Капи­тала» Маркса и особенно его I главы, не прошудировав и не поняв всей Логики Гегеля. Следовательно, никто из марксистов не понял Маркса 1/2 века спустя!!»^[221]. Его указания о «Логике», «Капитале» находят конкретную реализацию в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». На основе обобщения, сопоставления и критического анализа колоссальной массы материала В. И. Ленин выделяет «клеточку», всеобщую основу им­периализма — монополию, взаимосвязь его основных черт, раскрывая империализм как особую систему экономических отношений зрелого и перезревшего ка­питализма. В подготовительных работах к этому труду особенно наглядно видна связь разработки диалектики как философской науки с конкретным экономическим анализом. В. И. Ленин приходит к формулировке своих выводов через критику методологии буржуазных эконо­мистов, сталкиваясь в политической экономии с теми же «оппонентами», что и в философии — с противниками диалектики, кантианцами Пленге-, Гильфердингом, Шулъ- це-Геверницем. Адлером и другими.

Большая часть теоретиков II Интернационала откры­то заявила об отказе от «хитрой» (и революционной!) диалектики. Но даже те из них, кто формально призна­вал марксистскую диалектику, действительное существо метода, реальную познавательную практику сводили на уровень «школьной логики», софистики и эклектики, опошляя сплошь и 'рядом теоретические основы марк­сизма. На таком «теоретическом» базисе невозможно, конечно, раскрыть процесс развития, его внутрен­ние закономерности. В «Философских тетрадях» В. И. Ленин обосновал, а в книге «Империализм, как высшая стадия капитализма» воплотил в конкретном экономиче­ском исследовании и доказал ι^aκ неоспоримый факт, что только материалистическая диалектика Маркса аде­кватно выражает требования науки XX века в подходе к выяснению сущности империализма, без чего не могло быть и речи о конкретно-исторической оценке империа­листической войны и всех острых политических вопросов эпохи. Ленинская стратегия и тактика классовой борь­бы— яркий образец применения диалектики к политике, уменья в сложном переплетении событий схватывать картину политической жизни в целом, извлекать из опы­та революций и даже поражений «урок исторической диалектики, урок понимания, уменья и искусства вести политическую борьбу»^[222]. Без решения теоретических проблем, по глубокому убеждению В. И. Ленина, «нельзя сделать ни шага в области решения практиче­ских задач коммунистического движения и грядущей социальной революции»^[223].

Копенной гносеологический попок теоретических по­строений ревизионистов В. И. Ленин усматривал в сведе­нии диалектики к сумме примеров, к пустой схеме, в неуменьи применять ее как теооию познания, логику, как принцип всякого исследования, в разрыве теории и практики. Поэтому теоретики II Интернационала не смогли понять характера новой эпохи, дать правильной оценки империалистической войны, оказались н^чиалек- тиками в разработке тактики пролетариата. «Они все называют себя марксистами, но поняли марксизм до не­возможной степени педантски. Решающего в марксизме

они совершенно іне поняли: именно его революционной диалектики»¹⁵. Вместо выполнения требования диалек­тической логики о конкретности истины они строили тактику на характеристике конкретной ситуации путем «выведения» из общих истин, рассуждали об ««эпохе вообще»; вместо анализа всей совокупности разнообраз­ных явлений, характеризующих эпоху, они ссылались на принципиально несходные случаи совершенно другой эпохи, выхватывали отдельные стороны и эклектически соединяли их. Марксистский анализ установил, что в на­чале XX в. в России неизбежна революция. Меньшевики (и Плеханов) «выводили» из общей истины о буржуаз­ном характере этой революции необходимость руководя­щей роли в ней буржуазии. Но такое «выведение» про­тиворечит методу марксизма, требующему конкретного анализа конкретной ситуации. Политическая деятель­ность, любил повторять В. И. Ленин, не тротуар Невско­го проспекта. Абстрактно-логическое рассмотрение здесь неуместно. Вопрос о гегемоне революции определяется историческими условиями, спецификой переплетения различных противоречий, соотношением классовых сил и т. д. Конкретный анализ В. И. Лениным развития ка­питализма в России, учет реальной диалектики истори­ческого процесса привел его к выводу, что пролетариат ■может быть гегемоном буржуазно-демократической ре­волюции, а опыт всемирного революционного движения подтвердил правоту ленинского анализа.

Ссылаясь на войны 1854—1855, 1859—1871 годов и т. д., теоретики II Интернационала упускали из виду главное — объективное империалистическое содержа­ние войны 1914 года, войны за передел колоний рынков сбыта и «сфер влияния». Кропотливый анализ этих яв­лений (в статьях: «Крах II Интернационала», «Русские Зюдекумы», «Под чужим флагом», «О карикатуре на марксизм и об империалистическом экономизме» и др.) органически переплетен с исследованием диалектики как логики и теории познания марксизма в «Философских тетрадях». Это обнаруживается даже в буквальном сов­падении формулировок. Диалектика подменялась реви­зионистами софистикой. Диалектическое определение войны как продолжения политики насильственными сред-

ствами, заменялось мещанскими рассуждениями о «за­чинщике» войны, о «желательной» и «предпочтитель­ной» политике империализма, подкрепленными фактами из дипломатических «документов», из политических собы­тий дня. Понимать войну как результат «плохой поли­тики»—значит отрывать политику от экономики, ограни­чиваться мертвыми абстракциями, не учитывающими развития, исторически конкретного характера эпохи. Под­мену диалектики софистикой и эклектикой В. И. Ленин считал типичным приемом оппортунистов. Он подверг резкой критике Бухарина, который вместо диалектиче­ского решения вопроса о соотношении экономики и по­литики выдвинул эклектическое требование соединения политического и хозяйственного подходов.

Творческое развитие ленинского понимания диалек­тики и ленинских идей о применении диалектики к ана­лизу общественного развития дано в исторических реше­ниях XX и XXI съездов КПСС, совещаний представите­лей коммунистических и рабочих партий, в докладах и выступлениях H. С. Хрущева и особенно в Программе КПСС, принятой на XXII съезде КПСС. В них ярко по­казана преобразующая, действенная роль диалектики как метода познания. Совещание представителей коммуни­стических и рабочих партий, состоявшееся в 1957 году, подчеркнуло, что незыблемой принципиальной основой марксистского анализа действительности является метод диалектического материализма. Руководствуясь этим методом, КПСС обобщает процессы современного обще­ственного развития, двигая вперед теорию в связи с на­сущными вопросами, встающими перед человечеством. Марксизм, раскрывая диалектику соотношения всеобще­го. особенного и единичного, указывает путь соединения общих принципов марксизма-ленинизма с конкретной обстановкой отдельных стран, с ее позиций выявляется несостоятельность как ревизионизма, так и догматизма.

За последние годы сняты те недостатки и наслоения в понимании и изложении диалектики, которые сложи­лись в период культа личности: 1) игнорирование бога­тейшего философского наследия классиков марксизма, особенно В. И. Ленина и его «Философских тетрадей», преувеличение значения того схематического и неточного изложения диалектики, которое дано в работе И. В. Ста­лина «О диалектическом и историческом материализ­

ме

ме»; 2) сведение диалектики к четырем «чертам», игно­рирование того, что диалектика есть учение о развитии В его наиболее ПОЛНОМ, свободном ОТ ОДНОСТОрОННОСТеЙ, виде, толкование закона отрицания отрицания как «ге­гельянского атавизма»; 3) игнорирование проблем про­цесса познания, отрыв диалектики от теории познания; 4) вытекающее из указанных недостатков нарушение ис­ходного принципа диалектики — связи познания с быст­ротекущей, изменяющейся действительностью. Диалек­тика превращалась тем самым в «сумму примеров», (выхолащивалась ее революционная суть как руководства к действию.

Между теоретической разработкой проблем марксиз­ма и інеіпоісредстівенно практическими задачами должна быть теснейшая связь. В определении стратегии и так­тики классовой борьбы пролетариата, конкретных путей социалистического и коммунистического строительства коммунисты исходят из применения диалектики к анали­зу закономерностей и перспектив современного общест­венного развития. Ключом к самым разнообразным во­просам современной общественной жизни является по­нимание характера современной эпохи, ее основных черт и тенденций. «Наща эпоха, основное содержание которой составляет переход от капитализма к социализму, нача­тый Великой Октябрьской социалистической революци­ей, — говорится в заявлении Совещания представителей коммунистических и рабочих партий,— есть эпоха борь­бы двух противоположных общественных систем, эпоха социалистических революций, эпоха крушения империа­лизма, ликвидации колониальной системы, эпоха перехо­да на путь социализма все новых народов, торжества социализма и коммунизма во всемирном масштабе. Главная отличительная черта нашего времени состоит в том, что мировая социалистическая система превращает­ся в решающий фактор развития человеческого общест­ва»^. Коммунистические и рабочие партии мира строят свою политику исходя из этой характеристики современ­ной эпохи с учетом конкретных исторических и социаль­ных условий своих стран. Такая позиция противоположна как догматизму, так и ревизионизму.

¹⁶«Программные документы борьбы за мир, демократию и со­циализм». Госполитиздат, 1961, стр. 39.

Догматизм повторяет старые формулы, не учитывая тех колоссальных исторических изменений, которые про­изошли и происходят в современном мире. Ревизионизм подменяет диалектику софистикой и эклектикой, одно­сторонне преувеличивает отдельные выхваченные из це­пи взаимосвязей стороны, отходит от диалектики, требу­ющей рассматривать любой процесс всесторонне, видеть за внешним, кажущимся коренные движущие силы. Марксистски выдержанный, глубоко научный подход тре­бует конкретного анализа конкретной ситуации. Это особейно актуально в наши дни — дни коренного обнов­ления форм общественных отношений между людьми, в эпоху кризиса старого общества и укрепления новой фор­мации, эпоху глубоких общественных преобразований, научіно-технических открытий и становления нового, ком­мунистического человека.

Ныне возникают вопросы, на которые нет готовых рецептов и формул, которые требуют творческого при­менения и развития марксизма-ленинизма. За последние годы КПСС решила такие крупные теоретические вопро­сы, как вопрос о закономерностях перехода от социализ­ма к коммунизму, о разнообразии форм перехода от ка­питализма к социализму, о диктатуре пролетариата в современных условиях, о возможности предотвращения новой мировой войны и т. д. Вопреки догматикам, цеп­лявшимся за устаревшие, не соответствующие объектив­ной обстановке, формулы, победы, одержанные совет­ским народом, убедительно доказали и доказывают пра­вильность применения и творческого развития всех этих теоретических вопросов. «Наши практические успехи в строительстве коммунизма являются вместе с тем и ус­пехами в развитии теории»¹⁷. Догматизм считает, чго линия на мирное сосуществование недооценивает ленин­скую теорию империализма, сущность империализма.

Конечно, империализм не изменил своей хищниче­ской природы. Но догматики не учитывают изменений, происшедших в мире, прежде всего того фундаменталь­ного факта, что ныне нет безраздельного господства империализма, сфера действия его законов ограничена и

вбе более сужается. Возрастает влияние социалистйчё- око го лагеря на мировую обстановку, присущие ему принципы в отношениях между людьми и народами при­нимаются большим числом государств, в том числе и сто­ящих на нейтралистских позициях. C этим в той или иной мере !вынуждены считаться и империалисты. Малень­ким, но наглядным проявлением этого влияния является тог факт, что ликвидация неграмотности на Кубе выну­дила увеличить бюджетные ассигнования на цели про­свещения в самой богатой капиталистической стране США. «Сейчас положение таково, что империализм не может диктовать свою волю и беспрепятственно прово­дить свою агрессивную политику». «Этого не понимают только бездоказательные догматики, которые, затвердив общие формулы об империализме, упорно отворачивают­ся от жизни»^[224]. Другим примером творческого подхода является развитие ленинской теории некапиталистиче­ского развития отсталых стран в решениях XXI съезда и Программы КПСС.

Обобщая опыт социалистической революции, В. И. Ленин на II Конгрессе Интернационала выдвинул тезис о возможности перехода народов отдельных стран к со­циализму, минуя капитализм. C точки зрения метафизи­ческого понимания процесса познания, с точки зрения формальной дедукции, такой тезис представляется «нело- • гичным», не соответствующим теории развития, теории перехода общества от капитализма к социализму.

Социализм подготавливается экономически, техниче­ски и духовно только в недрах капитализма. Это — бе­зусловная истина. Но если ограничиваться ею только как общей формулой, без учета тех изменений, которые она претерпела в изменившихся исторических условиях, то это будет чистейший догматизм. Теория некапитали­стического развития экономически отсталых стран была развита на базе такой логики, которая сама является •насквозь диалектичной, которая отражает в специфиче­ски познавательной форме развитие реальной диалекти­ки. В. И. Ленин раскрыл опосредствующие звенья от общего положения о вызревании предпосылок социали­стической революции лишь в недрах определенной, имен­но капиталистической, общественной формации к тези-

су о возможности некапиталистического развития при переходе к социализму. Учитывая доминирующую роль капиталистического способа производства и то, что -пред­посылки для социалистической революции и социализма в период империализма созревают в мировом масшта­бе, победу пролетариата в той или иной стране и помощь победившего пролетариата отсталым странам, В. И. Ле­нин сделал вывод о возможности некапиталистического развития отсталых стран. Без понимания империализма, при изолированном рассмотрении одной только отдель­ной страны, нельзя понять возможности некапиталисти­ческого развития.

Точно также при таком абстрактном подходе нельзя понять и того, что социалистическая революция -первона­чально не обязательно происходит в стране с наиболее высоким уровнем производительных сил. Это та логика и теория познания, которой руководствовался Маркс в «Капитале». Нельзя объяснить, например, переход от денег к капиталу путем формальной дедукции, без прив­лечения дополнительного обстоятельства — именно, существования класса людей, живущих продажей своей рабочей силы — возникновение капитала из денег пред­ставляется теоретически невозможным. Вопрос о нека­питалистическом развитии это вопрос о судьбах многих народов Азии, Африки, Латинской Америки, т. е. вопрос большой практической важности. Подытоживая опыт ря­да народов СССР, миновавших в своем развитии капи­талистическую формацию, Программа КПСС на основе учета всей совокупное™ современных международных и внутренних условий самых различных стран формулиру­ет .новое положение о том, что «в современную эпоху практически любая страна независимо от уровня ее раз­вития может встать на путь, ведущий к социализму»^[225]. Важнейшим фактором при этом является то, что социа­листические страны могут поддерживать революционный народ, воспрепятствовать попыткам мировой реакции экс­портировать контрреволюцию. Наглядный пример — Куба.

T в ор ч еск а я р а зр а б отк а п р ин ци п и а л ын ы х тео р ет и ч е - ских вопросов современной политики является также

[Вкладом в понимание таких категорий диалектики, как всеобщее, особенное и единичное, возможность и дейст­вительность и т. д. Возьмем, .например, категории воз­можности и действительности применительно к вопросам о предотвращении войну, о некапиталистическом разви­тии и т. д. Они рассматриваются как категории, отража­ющие определенные стороны исторического процесса. Возможность характеризует объективную реальность точно так же, как категория действительности. В то же время в этих категориях фиксируется определенная сту­пень познания современной эпохи, именно, — ступень по­знания OOHOBiHbIX тенденций ее развития, которые долж­ны найти реальное разрешение уже в ходе исторического процесса, в практике.

Суть диалектики Маркса состоит в том, что она вер­но отражает коренные законы развития, и потому всякое отступление от нее означает отход от объективной исти­ны, которым грешат все современные ревизионисты, пы­тающиеся .на манер буржуазного объективизма тракто­вать диалектику как «одну из возможных точек зрения'». Но еще В. И. Ленин в свое время подверг уничтожающей критике подобное высказывание Бухарина. Дело не в «точке зрения», не в том, «кто «рассматривает», кому «интересно», а в том, что есть независимо от человеческо­го сознания»^[226], т. е. в том, что марксистская диалектика есть единственно адекватное отражение объективной ди­алектики вещей.