Аксиологические теории в немецкой классической философии

Дальнейшее развитие понятия ценность связано с немецкой классиче­ской философией, представители которой продолжили как традиции субъ­ективизма, так и объективизма в его понимание.

она содержит в себе, если ведется в соответствии с той целью, которую природа преследует через нас, и что заключается в том, что делают (а не только наслаждаются)»^[35]. Специфика ценностей состоит в том, что они со­пряжены не с объективностью природных вещей, а с объективностью выс­ших целей человеческого существования.

В контексте философии истории понятие «ценность» Кант тесно свя­зывает с понятием культуры, которая «собственно состоит в общественной ценности человека»^[39]. Кант полагает, что «развитие (сиііііга) своих есте­ственных сил (духовных, душевных и телесных) как средство для всяче­ских возможных целей есть долг человека перед самим собой»^[40]. Высшей ценностью и формой культуры, по мысли Канта, является моральное со­вершенство человека и человечества. Ценности культуры являются в контексте его учения одновременно целями человечества, которые осуще­ствляются в процессе деятельности. Деятельность субъекта, в свою оче­редь, должна быть обусловлена моральным сознанием, в основе которого лежит априорный принцип, имеющий критерии всеобщности и необходи­мости, категорический императив. Аксиологические взгляды Канта, таким образом, глубоко антропологичны и исходят из идеализации субъекта в контексте европейского гуманизма.

В философии Г.В.Ф. Гегеля понятие ценности тесно связано с полит­экономией и культурой. В «Философии права» ценность выступает эквива­лентом потребности, выраженной в стоимости. Ее главной характеристи­кой является всеобщность, позволяющая обменивать и сравнивать между собой любые продукты труда: «Эта всеобщность вещи, простая определен­ность которой проистекает из ее частного характера, но так как при этом не абстрагируется от ее специфического качества, есть ценность вещи, в которой ее истинная субстанциональность определена, и есть предмет со­знания.

ная определенность, выступающая из качественной определенности, есть ценность»^[41]. При этом Гегель показывает, что ценность не тождественна вещи, а представляет собой некую абстракцию: «Ценность вещи может быть очень различной в отношении к потребности, но если мы хотим выра­зить не специфическую, а абстрактную сторону ценности, то это будут деньги.. Можно быть собственником вещи, не являясь вместе с тем соб­ственником его ценности»^[42]. Гегель пишет, что «ценность, по которой предметы договора при всем внешнем качественном различии равны друг другу, есть их всеобщее»^[43]. Ценность имеет исключительное значение, так как благодаря ее наличию предметы договора и труда могут соизмеряться и участвовать в правовых отношениях: «Ценность как внутренне равное в вещах, которые в своем существовании и по своей специфике совершенно различны, есть определение, встречающееся уже в договорах, а также в предъявляемом преступнику гражданском иске, посредством чего пред­ставление выходит за пределы непосредственного характера вещи и под­нимается до всеобщего»^[44]. Ценность в то же время присутствует в объектах не сама по себе, а вносится деятельностью разумного субъекта: «Лишь со стороны внешней формы ... (правонарушения- Л.Б.) неравны, но по своей ценности, по но по своей ценности, по тому их всеобщему свойству, что они нарушения, они сравнимы. . искать приближения к равенству этой их ценности - дело рассудка»^[45]. Таким образом, Гегель наделяет ценностью и то, что противостоит понятию блага или права, утверждая этим политэко- номический, а не нравственно-эстетический смысл этой категории. В частности он отмечает: «Ибо, так как жизнь составляет наличное бытие во всем его объеме, то наказание не может заключаться в некой ценности, ко­торой не существует, но также должно состоять только в лишении жизни»^[46].

Гегель подробно анализирует проблемы нравственности и морально­сти в контексте истории саморазвития духа. В «Философии права» он от­мечает, что «если человек совершает тот или иной нравственный поступок, он еще не добродетелен; добродетелен он лишь в том случае, если эта ма­нера поведения является постоянной чертой его характера»^[47]. Нравы, по мнению Гегеля, являются тем, чем не являются еще право и мораль, а именно духом. Объясняя это, он пишет: «Там дело только в ценности субъ­екта в самом себе, т.е. субъект, определяющий себя согласно добру в про­тивоположность злу, имеет еще форму произвола»^[48]. Нравственное разви­тие связано, по мысли Гегеля, с восхождением от субъективности к все­

общности в форме государства как возможности свободы. Выражением этого развития является культура, которая, по словам Гегеля, обладает «аб­солютной ценностью», выступая «имманентным моментом» абсолютного. Несмотря на интерес к проблеме ценности, Гегель все еще не рассматрива­ет ее как самостоятельную категорию.

1.5.