Развитие аксиологических идей (в эпохи средневековья, Возрожде­ния, Просвещения)

Средневековье осуществило, с одной стороны, переоценку классиче­ских античных ценностей, а с другой - утверждение в качестве норматив­ных ценностей религиозного сознания, соединивших в идее Бога ценности Истины, Добра и Красоты.

В эпоху Возрождения вновь происходит воссоединение ценностей ре­ального и идеального бытия: мирское в контексте пантеизма наполняется высшей ценностью, вместе с тем, рассматривается как ценное с позиции полезности. Лоренцо Валла в диалоге «Об истинном и ложном благе» ука­зывает, что «Большие блага, заключающие в себе большие выгоды, пред­

почитаются меньшим благам, как и меньший ущерб большему»^[16], утвер­ждая традиции прагматизма и функционализма в развитии европейской ак­сиологии. Большое внимание осмыслению сущности и роли ценностей уделяет М. Монтень в знаменитых «Опытах»: «Что ценность вещей зави­сит от мнения, которое мы имеем о них, видно хотя бы уже из того, что между ними существует много таких, которые мы рассматриваем не толь­ко затем, чтобы оценивать их, но и с тем, чтобы оценивать их для себя»^[17]. Автор подчеркивает, что «вещь, добытая нами с трудом, стоит в наших глазах столько, сколько затраченный нами труд»^[18]. Это утверждение может быть справедливым, вероятно, по отношению к материальным ценностям, но витальные, нравственные, эстетические ценности далеко не всегда соиз­меряются с трудом.

Век рационализма принес с собой и новые ценности, главными среди которых стали разум, свобода воли, практическая польза, наука, прогресс. Их утверждение и обоснование связано с творчеством Ф. Бэкона, Р. Декар­та, Б. Спинозы, Г.В. Лейбница, Т. Гоббса, которые предложили рационали­стический вариант обоснования ценностей. Сущность этого подхода состо­ит в объяснении ценности как результата активности субъекта, обуслов­ленной разумно-волевыми факторами.

полненное благолепия, т.е. так устроенное, что приносит величайшее удовлетворение тому, кто его понимает»^[22]. Понимание при этом носит ис­ключительно рациональный характер и является свойством «мудрейшего Ума» Бога и человека, его отчужденного подобия. Ценное Лейбниц опре­деляет как «значительное с точки зрения блага»^[23], где благо есть то, что со­действует совершенству, является полезным и нравственным. Этим опре­делением Лейбниц закладывает традицию понимания ценности как значи­мости, характерную для аксиологии более позднего периода развития вплоть до современности.

Т. Гоббс в «Левиафане» обосновывает понимание ценности как ре­зультата потребности человека, имеющую экономическую сущность: «Стоимость, или ценность, человека, подобно всем другим вещам, есть его цена, т.е.

Чисто экономический подход понимания ценности проявился в тео­рии стоимости Дж. Локка. Ценность выступает здесь мерой эквивалентно­сти товаров и тесно связана с полезностью. Основанием ценности как сто­имости является труд, который «придает земле большую часть стоимости»^[26]. Развитие этой традиции понимания ценности как узко эконо­мической категории характерно для английской политической экономии и затем для ее приемника марксизма.

Романтизм эпохи Просвещения напротив усилил этическое и эстети­ческое звучание аксиологических понятий. Просвещение как воплощение идеи Истины, эстетическое воспитание как воплощение идеи Красоты были призваны просветителями для облагораживания отдельной личности и для гармонизации общества в целом. Для А. Шефтсбери, например, ценность блага неразрывна с понятием прекрасного и призвана служить счастью человека: «Нет действительного наслаждения красотой помимо блага», и затем: «прекрасное составляет величайшее наше благо»^[27].

Объединяя понятия красоты и добра, мыслитель опирается на традицию, идущую от Платона и Аристотеля, утверждая, что «в области вкуса мы не можем, естественно, обойтись без идеи симметрии и порядка. Мы не мо­жем не признать, что пропорциональное и правильное отношение или по­ложение и есть истинно счастливое или естественное для каждого предме- та»^[28].

Значительное внимание аксиологическим проблемам уделяет основа­тель английского скептицизма Д. Юм. В «Исследовании о человеческом разумении» Юм анализирует вопросы нравственного, выбора, нравствен­ной оценки с позиции проблем причинности и свободы. Он делает вывод о том, что свобода является важнейшим основанием поступков, которые оцениваются как нравственные или безнравственные: «свобода. тоже су­щественна для нравственности» и «несвободным человеческим поступкам не приложима нравственная оценка»^[29]. Найдя не достаточными аргументы в пользу теодицеи, Юм показывает несостоятельность связи идеи Блага с идеей Бога. В противном случае, полагает он, было бы необходимо при­знать, что Бог выступает и условием греха, и преступных деяний в силу за­кона причинности и необходимости: «Во-первых, если человеческие дей­ствия могут быть прослежены вплоть до их источника - Божества через посредство необходимой цепи, они никогда не могут быть преступными в силу бесконечного совершенства Существа, от которого они берут свое на­чало.. Во-вторых, если они преступны, мы должны отвергнуть атрибут совершенства, который приписываем Божеству, и признать последнее пер­воначальным виновником греховности и безнравственности всех его тво- рений»^[30]. Юм относит область ценностей к миру субъективного бытия идей и впечатлений разума, приводя гносеологические основания и аргу­менты субъективистскому подходу.

здания в целом, показывая, что ценности есть результат саморазвития субъекта, проявляющийся в его отношении к объекту, но не тождествен­ный ему. Вместе с тем Юм указывает на то, что существуют и общепри­знанные ценности и добродетели, суть которых может быть определена как «ценное само по себе». В сфере нравственного «ценность, приписывае­мая социальным добродетелям, оказывается постоянной и проистекает главным образом из того уважения, которое естественное чувство благоже­лательности обязывает нас оказывать интересам человечества и общества»^[32]. Таким образом, Юм связывает объективность ценностей не с их обусловленностью объективной реальностью, а с единой природой и структурой разумной способности субъекта. Эстетические ценности в его концепции неразрывны с этическими, при этом красота понимается в тес­ной связи с целесообразностью и полезностью, что было характерным для эпохи Просвещения в целом.

1.4.