ВВЕДЕНІЕ.

§ 1. Психологія и Логика. — Логика есть наука о мышленіи.

Мышленіе можетъ быть предметомъ научнаго изслѣдова­нія въ двоякомъ отношеніи: какъ состояніе мыслящаго су­щества, и какъ орудіе для прібрѣтенія познаній, которое (орудіе) можетъ быть употребляемо какъ правильно, такъ и неправильно, и съ помощью котораго, поэтому, можно дости­гать какъ правильныхъ, такъ и ошибочныхъ результатовъ.

Логика происходитъ отъ λ∂γoς—слово, мысль (поелику слова суть знаки мы­слей). Въ древности эта наука носила также названіе Діалектики (δГлав­нѣйшее между ними, Аналитика, занимается теоріею силлогизма и доказатель­ства). Изъ позднѣйшихъ ученыхъ многое было сдѣлано—для теоріи дедукціи схоластиками (средневѣковые ученые) и нѣмецкими философами изъ школы Лейбница, Канта и Гербарта; для теоріи индукціи и экспериментальныхъ мето- 1

довъ англійскими философами: Францискомъ Беконом(fl626 по P. X.) и Джо­номъ Стьюартомъ Миллемъ.

§ 2. Въ чемъ состоитъ познавательная дѣятель­ность?—Сущность познавательной дѣятельности (иначе: дѣя­тельности ума),—въ какой бы формѣ эта послѣдняя ни про­исходила,— сводится къ двумъ основнымъ процессамъ: 1) различенію. Познавать, прежде всего, значитъ различать что-либо отъ чего-либо другаго. Такъ, тепло мы познаемъ, различая его отъ холода; свѣтъ познаемъ, различая отъ мрака; шумъ, различая отъ тишины, и т.

Изъ разсмотрѣнія процессовъ—различенія и отожествле­нія открывается, что основная черта нашего познанія есть относительность: предметы познаются умомъ лишь въ своемъ отношеніи къ другимъ предметамъ.

§ 3. Предметъ, содержаніе познанія. — Предме­томъ познанія называется то, о чемъ мы что-либо знаемъ;

сюда относятся различныя состоянія нашего собственнаго духа, явленія внѣшней природы, произведенія искусства, и т. д., вообще все, что существовало, существуетъ, или бу­детъ существовать — въ дѣйствительности, или только въ

Содержаніемъ познанія называется то, чтб мы знаемъ о какомъ-либо предметѣ.

Изъ этихъ примѣровъ видно, что объ одномъ и томъ же предметѣ можно имѣть нѣсколько знаніе съ различнымъ содержаніемъ. И наоборотъ, познанія, имѣющія одинаковое содержаніе, могутъ относиться къ различнымъ предметамъ; наприм. о китахъ мы знаемъ, что они живутъ въ водѣ, родятъ дѣтенышеб жи­выхъ, кормятъ ихъ молокомъ, нуждаются для дыханія въ кислородѣ воздуха,— но то же самое намъ извѣстно и о многихъ другихъ животныхъ, папр. тюленяхъ, моржахъ, дельфинахъ...

§ 4. Ощущеніе, воспріятіе. — Непосредственными, прямыми, предметами познанія для каждаго человѣка слу­жатъ (сознательныя) состоянія его собственной души:—пред­ставленія, чувствованія, желанія.

Сознательными состояніями (или состояніями сознанія, состояніями, находя­щимися въ сознаніи), называются такія состоянія, которыя въ моментъ своего существованія въ душѣ—познаются, замѣчаются ею.

Что же касается состояній тѣла и — фактовъ, происхо­дящихъ во внѣшнемъ мірѣ, то человѣкъ узнаетъ о нихъ по тѣмъ состояніямъ сознанія, какія вызываются ими въ душѣ; и именно по ощущеніямъ и, образующимся изъ ощущеній, представленіямъ. а

Ощущеніемъ называется состояніе души, вызываемое раз­драженіемъ т. н. чувствительныхъ нервовъ, которое произ­водится дѣйствіемъ на нихъ или со стороны другихъ частей тѣла, или (чрезъ посредство т. н. органовъ чувствъ, наприм. глаза, уха, языка и др.) со стороны предметовъ внѣшнихъ, и посредствомъ нервовъ передается мозгу. Такъ наприм.

чувство боли отъ прилива крови къ головѣ; чувство изнуре­нія вслѣдствіе истощенія мускульной системы послѣ усилен­ной физической работы; пріятное состояніе, слѣдующее за утоленіемъ жажды,—за прикосновеніемъ къ мягкому пред­мету,—за вкушеніемъ сладкой пищи, и т.

По отношенію къ познаванію предметовъ, ощущенія раз­дѣляются на два класса: по однимъ мы знакомимся съ со­стояніями нашего собственнаго тѣла—таковы наприм. ощу­щенія—боли, изнуренія, голода и под.; по другимъ познаемъ состояніе внѣшнихъ предметовъ — сюда относятся ощущенія пяти внѣшнихъ чувствъ: зрѣнія, слуха, обонянія, вкуса и осязанія. Хотя ощущеніе есть фактъ душевной жизни, тѣмъ не менѣе мы придаемъ его качество тому внѣшнему пред­мету, дѣйствіемъ котораго произведено нервное раздраженіе,*— ближайшая причина ощущенія. Такъ, мы познаемъ предметъ какъ красный, когда онъ, посылая къ глазу лучи свѣта, производитъ въ насъ ощущеніе краснаго цвѣта; вкушаемъ пищу какъ сладкую, когда она, раздражая языкъ, вызы­ваетъ ощущеніе сладкаго вкуса; говоримъ: рука болитъ, когда состояніе этого члена вызываетъ въ душѣ ощущеніе боли.

Когда ощущеніе отнесено къ предмету и его качество познано какъ качество этого предмета; то оно называется перцепціею, воспріятіемъ (чувственнымъ, или внѣшнимъ, въ отличіе отъ сознанія, или воспріятія внутренняго, на­правленнаго на душевныя состоянія). Бѣлизну, горечь, сла­дость — я ощущаю; бѣлизну снѣга, горечь хинина, сла­дость апельсина я воспринимаю. Въ первомъ случаѣ ощу­щеніе не пріурочено ни къ какому предмету и сознается просто какъ состояніе моей души; въ послѣднемъ оно созна­но какъ опредѣленіе предмета.

Содержаніе ощущеній и воспріятій въ снльнойО:тепени опредѣляется разли­чающею и отожествляющею дѣятельностью ума, хотя эта дѣятельность нами не сознается, не замѣчается. Вліяніе различающей дѣятельности можно видѣть на слѣдующихъ примѣрахъ: одна и та же температура воспринимается какъ тепло и какъ холодъ, смотря по тому, каково было предшествовавшее наше состояніе. Сѣрое подлѣ бѣлаго кажется темноватымъ, подлѣ чернаго—бѣловатымъ.

тымъ, когда воспринимается рядомъ съ зеленымъ предметомъ (этотъ опытъ тре­буетъ соблюденія нѣкоторыхъ особыхъ условіи, но сущность его все-таки въ томъ, что сѣрое кажется зеленоватымъ по сравненію съ краснымъ, и т. д.). Если въ стаканѣ воды растворить небольшое количество окрашивающаго вещества, то пе­ремѣна въ цвѣтѣ воды, не замѣтная, пока мы смотримъ только на этотъ стаканъ, будетъ немедленно замѣчена, когда мы поставимъ рядомъ съ нимъ стаканъ съ совершенно чистою водою.—Вліяніе отожествляющей дѣятельности легко замѣ­тить, если сравнить, какъ воспринимаются предметы мало похожіе на тѣ, какіе намъ знакомы по прежнимъ опытамъ, и какъ воспринимаются предметы, форма и качество которыхъ намъ хорошо извѣстны. При равенствѣ другихъ условій, предметы перваго рода воспринимаются крайне неотчетливо, тогда какъ вос­пріятіе предметовъ послѣдняго рода совершается съ легкостью и отчетливостью, совершенно не объяснимою, если не брать въ разсчетъ вліянія отожествляющей дѣятельности, которая прилагаетъ къ воспринимаемымъ предметамъ образы преж­нихъ воспріятій, относящихся къ тѣмъ же (или сходнымъ) предметамъ, и съ помощью ихъ опредѣляетъ содержаніе новыхъ воспріятій. «Я разсматривалъ различныя мелкія начертанія и тонкія ткани, искуственныя и природныя, въ теченіе нѣкотораго времени весьма пристально простыми глазами: Изображеніе пріобрѣтенное такимъ образомъ, было весьма опредѣленно. Затѣмъ я разсматри­валъ тотъ же самый предметъ въ микроскопъ и открывалъ при этомъ многія новыя черты въ изображеніи, которыхъ я дотолѣ не видѣлъ: опредѣленность становилась иною. Если послѣ этого я смотрѣлъ на предметъ опять простымъ глазомъ, то замѣчалъ и тѣ черты, которыя прежде не были видны простымъ глазомъ и были узнаны только съ помощью микроскопа» (Лацарусъ).

Изъ разсмотрѣнія процесса апперцепціи явствуетъ, что содержаніе воспрія­тія, съ прекращеніемъ дѣйствія воспринимаемаго предмета на органы чувствъ, не исчезаетъ изъ души безслѣдно, но хранится въ ней и имѣетъ вліяніе на содержаніе новыхъ воспріятіи; '>

§ 5. Представленія; ассоціація представленій. — Воспріятіе, разъ явившись въ сознаніи, впослѣдствіи, при благопріятныхъ условіяхъ, можетъ снова возродиться въ немъ—_въ видѣ копіи первоначальнаго акта, даже въ отсут­ствіи предмета, которымъ оно было вызвано первый разъ. Эта копія воспріятія, или: это воспроизведенное воспріятіе называется представленіемъ(rcpreesentatio). Когда я думаю объ отсутствующемъ другѣ,—вспоминаю о страшныхъ уда­

рахъ грома, слышанныхъ мною недѣлю назадъ, то я пред­ставляю эти предметы.

Возникновеніе представленій въ сознаніи опредѣляется законами, извѣстными подъ именемъ закономъ ассоціаціи. Ихъ два: 1) Законъ смежности: воспріятіе, или представ­леніе, предмета вызываетъ въ сознаніи — воспроизводитъ — представленіе о такомъ другомъ предметѣ, который былъ воспринимаемъ, или представляемъ, одновременно съ первымъ (или подобнымъ ему), или непосредственно вслѣдъ за нимъ. Когда мы по поводу иностраннаго слова вспоминаемъ соот­вѣтствующее ему русское, — по поводу начальныхъ словъ молитвы, или параграфа учебной книги, вспоминаемъ слѣ­дующія слова, — по поводу написаннаго на бумагѣ слова воспроизводимъ его произношеніе,—съ слышимымъ словомъ соединяемъ соотвѣтствующую ему мысль, — увидѣвъ знако­маго, представляемъ его манеру говорить, — услышавъ на­званіе предмета, вспоминаемъ одинъ за другимъ его призна­ки, и т. д., — мы поступаемъ по закону смежности. — 2) Законъ сходства: воспріятіе, или представленіе, предмета способствуетъ возникновенію въ сознаніи представленія о предметѣ сходномъ съ нимъ. Когда вслѣдъ за представле­ніемъ объ осадѣ" Парижа нѣмцами приходитъ мнѣ на умъ представленіе объ осадѣ Аѳинъ спартанцами; когда, смотря на пожаръ, я вспоминаю о пожарѣ, видѣнномъ мною рань­ше и произведшемъ на меня впечатлѣніе; видя человѣка плачущаго, вспоминаю о собственномъ горѣ; когда читаю­щій наизусть молитву сбивается съ атой молитвы на дру­гую, потому что въ той и другой есть одинаковыя слова: во всѣхъ этихъ, и подобныхъ, случаяхъ возникновеніе пред­ставленій происходитъ по закону сходства. Употребленіе по­словицъ, изреченій, приведеніе примѣровъ и сравненій осно­вывается на этомъ законѣ.

і Къ закону сходства примыкаетъ гаконъ контраста', воспріятіе, или пред­ставленіе, предмета, которому какое-либо свойство принадлежитъ въ избыткѣ, способствуетъ вызову предетвавленія о предметѣ однородномъ съ нимъ, но въ которомъ замѣчается недостатокъ того же самаго свойства; и наоборотъ, вос­пріятіе, или представленіе, послѣдняго предмета вызываетъ въ сознаніи представ­леніе о первомъ. Такъ, представленіе о карликѣ вызываетъ, по контрасту, пред­ставленіе о великанѣ; за представленіемъ о добрѣ входитъ въ сознаніе представ-

леиіе о злѣ; смотра на роскошный дворецъ богача, мн вспоминаемъ убогую ки­мину бѣдника, и т. д.

Такъ какъ одинъ и тотъ же предметъ можетъ имѣть сходство со многими дру­гими предметами, то является вопросъ: отъ чего зависитъ, что въ данное время онъ напоминаетъ именно о томъ, а не другомъ изъ этихъ предметовъ? Далѣе, отъ чего зависитъ, что въ одно время извѣстнымъ воспріятіемъ, или представленіемъ, вы­зывается такое представленіе, которое находится съ нимъ въ ассоціаціи по смежности, въ другой разъ такое, которое находится съ нимъ въ ассоціаціи по сходству, или наконецъ по контрасту? Этотъ вопросъ рѣшается указаніемъ на т. н. законъ сложной ассоціаціи: даннымъ воспріятіемъ, или представленіемъ, вызывается такое изъ ассоціированныхъ съ вимъ представленій, которое или находится съ нимъ въ двойной ассоціаціи (по смежности и сходству), или на­ходится въ ассоціаціи болѣе чѣмъ съ одвииъ наличнымъ состояніемъ души (напр. представленіе сходное съ даннымъ воспріятіемъ, или представленіемъ, и въ то же время соотвѣтствующее направленію воли, характеру чувствованія или ду­шевнаго настроенія, господствующаго въ моментъ вызова). Соединеніе смежно­сти и сходства обнаруживается, наприм., въ слѣдующихъ случаяхъ; послѣ вни­мательнаго чтенія какого-либо сочиненія мы имѣемъ наклонность приводить въ разговорѣ слова и выраженія, взятыя изъ этого сочиненія; сравненія и метафо­ры, употребляемыя поэтомъ, обыкновенно берутся имъ изъ круга предметовъ, ко­торые чаще другихъ занимали его умъ.—Вліяніе чувствованій на вызовъ пред­ставленій обнаруживается въ слѣд. примѣрахъ: въ печальномъ настроеніи чело­вѣкъ рѣдко думаетъ о предметахъ веселаго свойства; эгоистъ на каждый пред­метъ смотритъ съ точки грѣнія своихъ личныхъ выгодъ; въ состояніи паниче­скаго страха человѣкъ всюду видитъ (представляетъ) опасность.—Вліяніе воли на вызовъ представленій проявляется въ тѣхъ случаяхъ, когда мы усиливаемся припомнить забытое. Изъ того, что эти усилія не всегда увѣнчиваются успѣхомъ, слѣдуетъ, что воля не имѣетъ прямаго и безусловнаго вліянія иа вызовъ представлен®' {

§ 6. Механическое соединеніе, сліяніе и раздѣло- I

ніѳ представленій. — Ассоціація представленій, управляя смѣною ихъ въ сознаніи, вмѣстѣ съ тѣмъ способствуетъ со­единенію нѣсколькихъ простыхъ представленій въ одномъ сложномъ’ сліянію нѣсколькихъ однородныхъ въ одномъ общемъ и, наконецъ, разложенію сложнаго представленія на нѣсколько простыхъ.

Внѣшній предметъ представляетъ соединеніе многихъ и различныхъ качествъ. Сахаръ бѣлъ, сладокъ, твердъ; золото желто и тяжело. Мы узнаемъ объ этихъ различныхъ свой­ствахъ по различію ощущеній, получаемыхъ отъ предмета. Сахаръ, дѣйствуя на зрѣніе, вызываетъ ощущеніе бѣлизны; дѣйствуя на осязаніе, производитъ ощущеніе твердости; дѣй-

ствуя на вкусъ, даетъ ощущеніе сладости. Золото для глаза желто, для руки тяжело. Такъ какъ различныя ощущенія, получаемыя отъ одного и того же предмета, или происходятъ одновременно, или непосредственно слѣдуютъ одно за другимъ, то они вступаютъ между собою въ ассоціацію по смежности. Эта ассоціація скрѣпляется: 1) опытами надъ локализаціею ощу­щеній (когда мы полагаемъ причину ихъ въ опредѣленномъ мѣстѣ пространства), при чемъ ощущенія различныхъ чувствъ, получаемыя отъ одного предмета, локализируются въ одномъ и томъ же, или смежномъ, пространствѣ: 2) наименованіемъ предмета. Въ періодъ образованія языка имя предмета озна­чало «како^р-либо одно, сильно поразившее наблюдателя, свой­ство этого предмета (наприм. на санскритскомъ языкѣ наз­ваніе человѣка указываетъ на его мыслительную способность; названіе «быкъ», ββς, bos, указываетъ на мычаніе этого жи­вотнаго; названіе земли на нѣкоторыхъ языкахъ означаетъ «то, что пашутъ», и т. д.); но мало по малу, вслѣдствіе ассоціаціи между этимъ и другими свойствами предмета, оно стало означать цѣлый предметъ, или совокупность всѣхъ его свойствъ. Психическій фактъ, соотвѣтствующій имени пред­мета со многими свойствами, есть сложное представленіе. Представленіе же объ одномъ качествѣ предмета (или мно­гихъ предметовъ, имѣющихъ то же качество) есть простое; наприм. представленіе о бѣлизнѣ, сладости, твердости.

Содержаніе сложнаго представленія всегда бываетъ боліе или менѣе неопре­дѣленно. Слово, означающее предметъ, находится, правда, въ одинаковой ассо­ціаціи (по смежности) со всѣми свойствами предмета, и потому,когда оно произне­сено, то можетъ напомнить намъ обо всѣхъ этихъ свойствахъ, въ преемствен­номъ порядкѣ. Но обыкновенно при наименованіи предмета приходятъ на мысль только нѣкоторыя его свойства,—какія именно и въ какомъ числѣ, зависитъ отъ обстоятельствъ, сопровождающихъ вызовъ представленія (см. выше о законѣ слож­ной ассоціаціи). «Эта гора находится на сѣверѣ отъ насъ». Произнося слово «гора», мы представляемъ только внѣшній видъ горы. Но если предъ тѣмъ шла рѣчь о какомъ либо истерическомъ событіи, совершившемся на этой горѣ, то мы вносимъ въ представленіе и этотъ признакъ; если шла рѣчь о минеральныхъ бо­гатствахъ г >ры,—мы представляемъ ее также со стороны этого свойства. Пред­ставленія о свойствахъ предмета скрываются за именемъ его въ видѣ резерва, который, въ той или другой части своей, можетъ быть выдвигаемъ на сцену со­знанія, смотря по надобности, и лишь въ исключительныхъ случаяхъ выступаетъ въ полномъ своемъ составѣ/''-.

Общее представленіеесть такое, которое соотвѣтствуетъ многимъ сходнымъ предметамъ или качествамъ. Оно обра­зуется чрезъ отожествленіе одинаковыхъ воспріятій и пред­ставленій./Лы восприняли такой-то предметъ; затѣмъ воспри­нимаем ь какіе-либо другіе предметы, похожіе на первый (имѣю­щіе съ нимъ нѣчто общее). Каждымъ новымъ воспріятіемъ вызывается въ сознаніи представленіе о предметахъ, воспри­нятыхъ прежде, но по той лишь сторонѣ, по которой они по­хожи на предметъ вновь воспринимаемый; равнымъ обра­томъ, въ каждомъ новомъ воспріятіи общіе признаки высту­паютъ на первый планъ, вслѣдствіе знакомства съ ними по прежнимъ воспріятіямъ. Отдѣльное воспріятіе, передающее от­личительныя особенности одного предмета, мало по налу усту­паетъ въ сознаніи мѣсто неопредѣленной схемѣ, которая не въ большей степени соотвѣтствуетъ этому предмету, какъ и всякому другому сходному съ нимъ. Эта схема и есть общее представленіе.

Процессъ образованіи общихъ представленій можно сравнить съ созерцаніемъ предмета, постепенно отъ насъ удаляющагося: на близкомъ разстояніи мы замѣ­чаемъ въ предметѣ множество характеристическихъ подробностей; по мѣрѣ того какъ онъ отъ насъ удаляется,—теряется изъ виду одна подробность за другою; образъ предмета становятся все менѣе и менѣе опредѣлененъ. Разсматривая дерево на далекомъ отъ насъ разстояніи, мы еще можемъ различить въ немъ до­статочное количество особенностей, чтобы признать его за дерево, а не за гору, домъ, и т. и., по не достаточное для того, чтобы сказать, какое это дерево.— Слѣдуетъ однакожъ замѣтиті, что въ строгомъ смыслѣ слова никакое предста­вленіе, какъ бы ни было оно далеко отъ индивидуальности отдѣльнаго воспріятія, не можетъ быть названо общимъ. Каждое т. н. общее представленіе неизбѣжно заключаетъ въ себѣ какія-либо частныя особенности, свойственныя только нѣко­торымъ, а отнюдь не всѣмъ предметамъ, которые это представленіе должно обни­мать. Нельзя представить человѣка—вообще, который бы нл стоялъ, ни лежалъ, ня сидѣлъ; друга вообще, который бы не имѣлъ никакого цвѣта и никакой опре­дѣленной величины. Общее представленіе сознается въ соединеніи то съ тѣмж, то съ другими частными признакам и,—то съ большимъ, то съ меньшемъ числомъ ихъ (съ какими именно, и сколь многими, опредѣляется закономъ сложной ассо­ціаціи). Отсюда проистекаетъ эластичность, неопредѣленность общихъ названій. Слово «человѣкъ* должно означать каждаго человѣка; но европеецъ, произнося это слово, представляетъ большею частью подобныхъ себѣ европейцевъ) Гулливеръ, возвратясь изъ страны великановъ, представлялъ себѣ людей въ образѣ велика­новъ—исполинскаго роста и необычайной силы.

Способствуя сліянію одинаковыхъ элементовъ (заключаю-

щихся въ сходныхъ воспріятіяхъ) въ одномъ общемъ пред­ставленіи, отожествленіе вмѣстѣ съ тѣмъ ведетъ къ отдѣле­нію этихъ элементовъ отъ элементовъ несходныхъ, которые не входятъ въ содержаніе общаго представленія. Такимъ обра­зомъ, отожествленіе разлагаетъ сложное представленіе на эле­менты. Коль скоро составлено общее представленіе о чело­вѣкѣ, то, значитъ, черты сходства между людьми отдѣлены отъ особенностей, по которымъ люди различаются другъ отъ Друга.

Прелстаыаемые предметы могутъ быть отожествляемы какъ по многимъ сход­нымъ чертамъ (наприм. люди могутъ быть отожествляемы по внѣшнему виду, дару слова и разумности), такъ и по одному элементарному качеству (напримѣръ, всѣ красныя вещи сходны только въ отношеніи къ этому цвѣтуДгфтожествлеше по­слѣдняго рода ведетъ къ образованію простыхъ представленіе

Познавательные процессы, основывающіеся на простой ассоціаціи, отличаются механическимъ характеромъ. Пред­ставленія вызываются одно другимъ, простыя соединяются въ группы, сложныя распадаются на элементы, сходныя сли­ваются въ одномъ общемъ представленіи—безъ вѣдома нашего сознанія. Сознанію доступны лишь продукты этихъ дѣятель­ностей,—сложныя и общія представленія, — но оно не освѣ­щаетъ ихъ процесса. Соединеніе, раздѣленіе и сліяніе пред­ставленій происходитъ безотчетно. Я сознаю представленія о тѣхъ или другихъ отдѣльныхъ людяхъ, сознаю образовавшееся изъ нихъ общее представленіе о человѣкѣ; но самый процессъ сліянія частныхъ представленій въ общемъ не былъ предме­томъ моего сознанія. Я узнаю о немъ изъ вторыхъ рукъ, по тому общему представленію, которое было его произведе­ніемъ.

S 7. Мышленіе.—Отъ механической ассоціаціи пред­ставленій отличается дѣятельность ума, называемая мышле­ніемъ(cogitatio). Основная форма мышленія та же, что и — простой ассоціаціи: соединеніе, раздѣленіе и сліяніе предста­вленій по смежности и сходству; съ тѣмъ однако существен­нымъ различіемъ, что при мышленіи эти процессы сопровож­даются сознаніемъ. Мы не только соотносимъ представленія по смежности и сходству, но и сознаемъ ихъ взаимоотноше­ніе. Наприм. когда представленіемъ о молніи вызывается пред-

— 11 —

ставленіе о громѣ, то связь между представленіями здѣсь ос­новывается на смежности: мы вспоминаемъ о громѣ вслѣдъ за тѣмъ какъ видѣли молнію, потому что нѣсколько разъ наблюдали эти явленія одно вслѣдъ за другимъ, какъ преды­дущее и послѣдующее. Но, вспоминая, мы не сознаемъ этого ихъ отношенія; а когда сознаемъ, то уже не просто вспоми­наемъ, но мыслимъ—въ такой формѣ: за молніей слѣдуетъ . громъ. Дитя видитъ вещь, состоящую изъ горизонтальной четвероугольной доски на четырехъ ножкахъ, и слышитъ, что эта вещь называется «столомъ». Впослѣдствіи оно видитъ множество другихъ вещей, чрезвычайно сходныхъ съ преж­нею; по закону смежности, при видѣ каждой изъ нихъ вспо­минается слово «столъ >, которое такимъ образомъ изъ соб­ственнаго имени одной отдѣльной вещи мало по малу пре­вращается въ нарицательное имя цѣлаго класса сходныхъ вещей. Рядомъ съ этимъ процессомъ (и отчасти подъ влія­ніемъ его) происходитъ процессъ образованія изъ отдѣльныхъ воспріятій того или другаго стола—общаго представленія о столѣ. Этотъ процессъ, основывающійся на законѣ сходства, происходить безсознательно: дитя не знаетъ, какъ у него явилось общее представленіе о столѣ, на мѣсто отдѣльныхъ воспріятій того или другаго стола въ частности. Посему, этотъ процессъ не есть мышленіе. Напротивъ, когда зоологъ, послѣ наблюденій надъ нѣсколькими экземплярами извѣстнаго класса животныхъ, находитъ, что замѣченное между ними сходство такъ существенно,—а несходство такъ незначительно, что ихъ можно причислить къ одной зоологической группѣ; то процессъ сліянія отдѣльныхъ воспріятій и—отдѣленія ихъ общихъ элементовъ отъ частныхъ здѣсь происходитъ созна­тельно и есть дѣло не простой механическом ассоціаціи, но мышленія. Настигаемый непріятелемъ подбѣгаетъ къ широкой канавѣ и перепрыгиваетъ черезъ нее. Въ головѣ его проис­ходитъ весьма сложный процессъ. Бѣглецъ видитъ передъ собою канаву; по ея очертанію, по распредѣленію свѣта и тѣни, онъ опредѣляетъ ея широту и глубину. Представленіе о широтѣ и глубинѣ вызываетъ въ его умѣ представленіе о необходимости сдѣлать прыжокъ и вмѣстѣ о величинѣ этого прыжка; этимъ представленіемъ вызывается, по смежности,

— 12 —

представленіе о количествѣ усилія, какого потребуетъ пры­жокъ такого размѣра; это послѣднее представленіе дѣйствуетъ уже на двигательные нервы, и затѣмъ происходитъ прыжокъ. Человѣкъ такимъ образомъ дѣлаетъ движеніе вполнѣ соот­вѣтствующее цѣли: но это соотвѣтствіе есть результатъ чисто механическаго, безотчетнаго соединенія воспріятій и предста­вленій; безъ всякаго участія мысли. Напротивъ, когда меха­никъ проектируетъ новый способъ передвиженія тяжестей, ясно представляя его удобства и неудобства, его отношеніе къ цѣли; то онъ не просто механически соединяетъ пред­ставленія, но размышляетъ, обдумываетъ.

Способность мыслить называется разсудкомъ и прояв­ляется въ составленіи понятій, сужденій и умозаключеній. fXθ(h мыслительное дѣятельности опредѣляется тѣми же условіями, отъ ка- кихѴѢависитъ и механическій вызовъ представленій.Эти условія болѣе или менѣе случайны для мыслимаго содержанія (возникаютъ большею частью независимо отъ того, о чел» мы думаемъ), чѣмъ и объясняется очень обыкновенная непо­слѣдовательность, нелогичность въ смѣнѣ однихъ актовъ мышленія другими. Когда спорящій приводитъ въ защиту своего мнѣнія менѣе вѣское доказательство, чѣмъ какое приходитъ ему на умъ послѣ, или представлялось раньше; когда разсуж­дающій о какомъ либо предметѣ сбивается съ этого предмета на другой, посто­ронній,—теряетъ нить своихъ мыслей; когда пишущій на данную тэму вдругъ задумывается о предметѣ, не имѣющемъ никакого отношенія (логическаго, т. е. основаннаго на содержаніи) къ этой тэмѣ: во всѣхъ подобныхъ случаяхъ явно обнаруживается вліяніе, случайныхъ по отношенію къ мыслимому содержанію, условій, съ которыми мы познакомились, говоря о механическомъ вызовѣ пред­ставленій. Это вліяніе можетъ быть въ значительной степени парализовано волею, которая твердо держитъ предъ сознаніемъ предметъ, разъ поставленный для об­сужденія, и тѣмь преграждаетъ доступъ въ сознаніе для представленій, не нахо­дящихся въ логической связи съ предметомъ и вызываемыхъ случайными воспрі­ятіями и настроеніями чувства. Чѣмъ настойчивѣе и чаще бываютъ опыты въ этомъ родѣ, т. е. чѣмъ съ большимъ вниманіемъ мы относимся къ свойству пред­ставленій, входящихъ въ сознаніе, тѣмъ послѣдовательнѣе становится наша мыс­лительная дѣятельность: мыслить логично, вызывая въ сознаніи только такія представленія, которыя находятся между собою въ связи со стороны содержанія, мало по маду обращается въ привычку. Образованіе послѣдовательнаго мышле­нія есть плодъ продолжительной умственной дисциплины,—основывается на рядѣ опытовъ надъ подчиненіемъ мышленія волѣ.

Продукты механической ассоціаціи и мышленія могутъ быть воспроизводимы, подобно воспріятіямъ, т. е. могутъ быть вызываемы въ сознаніи, не требуя но­вой ассоціирующей и мыслительной дѣятельности ума. Составивъ разъ сложное представленіе объ апельсинѣ, мн пользуемся имъ какъ готовымъ, не повторяя

— 18 —

тѣхъ психическихъ процессовъ, которые повели къ составленіе его. Авторъ книги воспроизводитъ содержаніе ея, не повторяя той умственной работы, ка­вой требовало сочиненіе. Фактъ воспроизводимости сложныхъ продуктовъ пред­ставляющей и мыслящей дѣятельности служитъ основою умственнаго прогресса, давая возможность пользоваться разъ составленными мыслями и представлені­ями, какъ элементами уже данными, какъ матеріалами, для дальнѣйшихъ ум­ственныхъ операцій. Образованіе понятій, умозаключеній, составленіе системъ— безъ этой способности,—пользоваться разъ составленными представленіями и мысами, какъ готовымъ, даннымъ матеріаломъ,—было бы невозможно.

§8. Предметность мышленія. — Выше 4) было замѣчено, что мы относимъ къ предметамъ тѣ качества, ка­кія находимъ въ своихъ ощущеніяхъ. Съ этимъ фактомъ од­нородны слѣдующіе: когда мы составляемъ сложное предста­вленіе чрезъ соединеніе нѣсколькихъ ощущеній, то познаемъ подъ формою его не комбинацію ощущеній въ сознаніи, но комбинацію качествъ въ предметѣ. Когда мы говоримъ: «зо­лото желто», то мы не хотимъ этимъ сказать, что мысль о желтизнѣ служитъ признакомъ мысли о золотѣ; мы припи­сываемъ желтизну, какъ реальное качество, золоту, какъ дѣйствительному предмету. Когда мы говоримъ: «за молніей слѣдуетъ громъ»; то психологическій фактъ, выражаемый въ этихъ словахъ, состоитъ собственно въ томъ, что вслѣдъ за представленіемъ о молніи у насъ явилось въ сознаніи пред­ставленіе о громѣ; мы однакожъ посредствомъ сужденія: «за молніей слѣдуетъ громъ», думаемъ сказать совсѣмъ иное,— именно, что вслѣдъ за молніей, дѣйствительнымъ явленіемъ, бываетъ громъ, также дѣйствительное явленіе. Наконецъ, когда мы даемъ имя какому либо предмету, то, разсуждая психологически, мы посредствомъ этого имени выражаемъ только свое представленіе о предметѣ; но мы имѣемъ въ виду совсѣмъ иную цѣль — обозначить, охарактеризовать самый предметъ. Кратко сказать: имѣя дѣло лишь съ субъективными элементами (=?τo, что лежитъ въ сознаніи) — ощущеніями, представленіями, и ихъ комбинаціями,—нашъ умъ подъ фор­мою ихъ познаетъ предметы (объекты=™, что лежитъ внѣ сознанія).