Наблюдение
Наблюдение—важный этап всякого научного исследования, вопрос о его необходимости кажется бесспорным и подразумевающимся. Однако учебники социологии делают на наблюдении особый акцент.
Во-первых, потому, что применение наблюдения в социологии подается как исключительная привилегия именно эмпирической традиции: старая социология квалифицируется как спекулятивная, т. е. прежде всего как не опирающаяся на наблюдение. Во-вторых, вопрос о специфике наблюдения в социологическом исследовании действительно требует выяснения. Каков тот конкретный материал, который может наблюдать социолог, чтобы затем строить свои рассуждения?Представители эмпирической социологии отвечают на этот вопрос, исходя из понимания социологии как науки о поведении людей. Гуд и Хатт в своем учебнике напоминают социологу, что «объектом его исследования является социальное поведение» 1. Естественно, что при наблюдении социальных явлений возникает ряд трудностей: с особой силой встает вопрос о степени объектив
ности наблюдения, ^наблюдатель неизбежно в определенной мере влияет на объект своего наблюдения, и это снижает объективность наблюдения. Выход из этого противоречия предлагается один — тонко разработанная техника наблюдения.
Для этого прежде всего вводится следующая классификация: наблюдения разделяются на простые и систематические. Простое наблюдение — это наблюдение, в котором отсутствует контроль, т. е. не предпринимаются попытки еще другим техническим приемом «перекрестно» проверить данные наблюдателя. Здесь все рассчитано на высокую квалификацию наблюдателя, на его сознательное отношение к делу, на самоконтроль.
Простое наблюдение в свою очередь может быть двух типов: включенное и невключенное(participant and nonparticipant). Сущность включенного наблюдения состоит в том, что исследователь на определенное время становится участником той группы, за поведением которой он наблюдает.
Такой характер носит исследование американского социолога Нельса Андерсона «Бродяга» 1, выполненное под руководством профессора Р. Парка. Андерсон для сбора материала о жизни бродяг сам некоторое время бродяжничал, т. е. «глубоко вошел в опыт», делил с членами наблюдаемой группы их радости и печали и т. д. Другой пример включенного наблюдения приводит Г Беккер, рассказывая о студенте, который для исследования жизни музыкантов дансингов на некоторое время сам поступил работать в дансинг пианистом [104][105].Подчеркиваются следующие достоинства включенного наблюдения: исследователь располагает личным опытом, он приобретает порой уникальные данные (информацию, которую никаким иным способом получить нельзя), наблюдение может быть достаточно длительным. Однако, по мнению буржуазных исследователей, главная трудность всякого наблюдения здесь проявляется особенно отчетливо: наблюдатель «вмешивается» в процесс, раз он выступает в качестве его участника. «Любое участие наблюдателя в социальном процессе, — говорит Д. Медж, — должно вести к изменению этого про
цесса: если в целях проникновения вглубь будет допущено, как предполагалось, что наблюдатель должен принимать участие в социальном процессе, тогда наблюдаемая ситуация вынужденно будет отличаться от ситуации ненаблюдаемой» 1. Это же обстоятельство отмечается Гудом и Хаттом. Они считают, что если наблюдатель действительно «вживается» в группу^ то он утрачивает или сужает возможности судить об этой группе, «он следует образцам деятельности ее членов», встает на их точку зрения, и «таким образом многие каналы информации закрываются перед ним»^. Иными словами, наблюдатель сам оказывается на определенной ступени «иерархии власти» внутри группы и начинает реагировать эмоционально, а не объективно.
Противоречие, подмеченное здесь, существует в действительности. Но дело в том, что «опасность» от включения наблюдателя в активную жизнь группы сильно преувеличена.
Здесь, очевидно, проявляется позиция буржуазной науки об обществе: предполагается, что позиция наблюдателя принципиально иная, чем позиция наблюдаемых. Если наблюдатель переходит на позицию наблюдаемых, то это плохо, ибо он теряет возможность собрать материал в том русле, в каком задумано наблюдение. Если в группе возникают оценки, отклоняющиеся от норм, принятых наблюдателем (т. е. социологией), то, принимая их, наблюдатель внешне как бы отходит от объективности, по существу же от преднамеренной позиции буржуазного ученого. Поэтому и «рецепты» примирения этого противоречия весьма компромиссны. Вот как предлагает выйти из затруднения Медж: «Наблюдатель, всеми силами стремящийся к объективности, должен сосредоточить внимание на своей научной миссии, в то же время будучи исключительно приятным и человечным, чтобы не надоедать объекту своего изучения»[106][107][108]. Активное вмешательство наблюдателя для совместных действий ради общей цели недоступно представлениям буржуазной эмпирической социологии.В известной мере описанные трудности пытаются преодолеть в простом, невключенном наблюдении. Однако идеальное невключенное наблюдение осуществить
трудно. Поскольку объект наблюдения — социальное поведение людей, наблюдатель не может остаться совсем ни в какой мере не включенным, изолированным. Поэтому в американских работах как оптимальный вариант приводят обычно пример исследований, осуществленных комбинированным способом: работа Ле-Плея «Положение рабочих семей в Европе» и работа Линдов «Миддлтаун». Наблюдатель здесь также частично включается в наблюдаемый коллектив, но дополняет свой материал и наблюдением со стороны. Однако вся эта система мер не исключает момента субъективности в любом простом наблюдении. Поэтому предлагается еще другой тип наблюдения — систематическое.
1Систематическое наблюдение сопровождается особыми средствами контроля над впечатлениями наблюдателя. Здесь кроме данных наблюдателя собирается большая документация, привлекаются различные материалы: таблицы, перечни, графики, иногда устраиваются дополнительные опросы.
Все это служит вторым источником информации, информации «перекрестной», и сопоставление этих двух рядов информации позволяет уточнить данные. ^Систематический контроль над действиями и сведениями наблюдателя дает кое-что в этом отношении. Но и при этом условии «роль наблюдателя остается проблемой, которую следует принять во внимание при планировании исследования. Наблюдатель всегда каким-либо образом влияет на наблюдение»,1в частности на поведение наблюдаемых.Все эти трудности действительно существуют при применении метода наблюдения в социологическом исследовании. Однако в известной мере переоценка этих трудностей определяется общим характером эмпирической социологии. Погоня за «достоверностью в малом» приводит к такой позиции, которая внешне выглядит крайне щепетильной. Но -все дело в том, что щепетильность эта тоже «щепетильность в малом». Более общие методологические предпосылки исследования снижают цену этой «щепетильности»: предвзятость и субъективизм в исследовании могут проявиться и при условии совершенной техники наблюдения. В исследованиях буржуазных социологов очень часто в совершенстве раз
работанная техника сочетается с пороками более «высокого» методологического плана.
Однако разработка техники наблюдения в эмпирической социологии характеризуется как раз тем, что связь с общими методологическими вопросами просто опускается. Например, не поднимается и не решается вопрос о том, какой круг фактов социальной действительности вообще доступен наблюдению. Молчаливо предполагается, что объектом социологического исследования и может быть только то, что доступно наблюдению. В общем плане это верно. Однако огромный комплекс общественных отношений (например, общие закономерности исторического процесса, глубинные характеристики общественных отношений и т. д.) не может быть наблюдаем в таких традиционных формах, которые описаны в учебниках социологии. Поэтому довольствоваться простейшими формами наблюдения, настаивать на их абсолютизации может только социология, отказывающаяся от исследований этого круга проблем.
Все приводимые обычно примеры использования метода наблюдения показывают, что наблюдались какие-то очень конкретные, ограниченные проявления общественных отношений, и в этом случае, бесспорно, наблюдение давало ценный материал. Техника, разработанная в ходе таких исследований, может быть с успехом использована. Но все дело в; том, как оценить значение такой техники: если признать ее одним из возможных каналов получения информации,, признать ее подчиненный характер, отчетливо видеть ее ограниченность и не сводить всю социологию лишь к изучению того, что может быть непосредственно наблюдено, то сам по себе технический прием не может вызвать возражений. Если же, отмахиваясь от более общих методологических вопросов, занимаясь лишь скрупулезной разработкой применения этой техники, рассматривать все проблемы познания социальной действительности только через призму этой техники, тогда неизбежно получится ее абсолютизация и тем самым ложная оценка.