ГЛАВА VI ИСТОРИЧЕСКОЕ И ЛОГИЧЕСКОЕ

Согласно методологии материалистической диалек­тики, необходимо изучать предмет в его возникновении, развитии и чем он стал в настоящее время. Такой подход является требованием исторического подхода к предме­там и явлениям.

Возникает вопрос, как относится историческое рас­смотрение предмета к логике предмета, методу восхож­дения от абстрактного к конкретному. В диалектичес­ком конкретном познании историческое и логическое не только различаются друг от друга, но также находятся в диалектическом единстве, являются сторонами единого диалектико-логического способа теоретического воспро­изведения предмета.

В отличие от формальных методов диалектика исто­рического и логического является содержательным ме­тодом, в которых отражаются имманентные, всеобщие определенности предметов и явлений. Основой такого понимания исторического и логического является объек­тивная логика исследуемого предмета.

Любая развивающая органическая система внутри себя в свернутом виде содержит историю своего станов­ления и развития. По этой причине возможно понять кон­кретное в результате его исторического рассмотрения, в ходе выявления всеобщего определения и диалектическо­го развития конкретного целого посредством метода вос­хождения от абстрактного к конкретному.

Рассматривая же предмет исторически, т.е. в его воз­никновении и развитии можно понять логику объектив-

ного конкретного. Если ставшая органическая система в себе в преобразованном виде содержит историю разви­вающейся системы, то в ее истории не трудно увидеть логику предмета расположенную во времени. Вот на чем основано диалектическое познание объективного кон­кретного, рассмотрение логического и исторического в диалектическом единстве.

В этом отношении представляет интерес взаимоот­ношения истории философии и Логики с большой бук­вы как системы внутренне связанных философских ка­тегорий.

Возникает вопрос: откуда Гегель берет предпосыл­ки своей логики? Что является основой гегелевской де­дукции категорий? Значение гегелевской логики состоит в том, что он, развертывая систему категорий в логике, опирался не просто на чисто логический процесс, а об­ращался к истории развития сознания, рассмотренной в «Феноменологии духа», к истории философии. Сам Гегель отмечал, что тайна дедукции философских катего­рий в логике находятся в «Феноменологии духа».

В отличие от своих предшественников Гегель рас­сматривал логику и историю познания, логику и историю

философии в диалектическом единстве. Он исследовал логику как систему чистых сущностей, как систему ка­тегорий, взаимосвязь которой им берутся не из головы, не субъективно, а исследуются в той форме, которую они играли роль в истории развития человеческого сознания, в истории философских систем. Таким образом, последо­вательно применяя диалектику исторического и логичес­кого, Гегель реализовал принципиально новое понимание взаимоотношения логики и истории предмета.

Гегелевская логика только с первого взгляда может показаться абстрактной логической конструкцией, а в действительности она опиралась на широкую историю развития сознания. Следовательно, гегелевская логика абстрактна только по форме, а содержательно по сути, так как опиралась на реальном развитии человеческого созна­ния и истории философии.

В результате такого подхода по-новому понималась как логика, так и история философии. Логика трактова­лась отныне не учением о конечных формах, а содержа­тельным учением о мышлении, которое опирается на ши­рокую основу познания. В свою очередь история филосо­фии последовательно рассматривалась не простой сменой одной философской системы другой, а выступала как сис­тема формообразований, как последовательное открытие абсолютного, всеобщих определений мышления, которые в их системе и связи образуют содержание современной философии.

Логика Гегеля не является противоположным пре­жним историко-философским системам, а является ито­гом, выводом всей истории философии, истории позна­ния. В свою очередь, история философии суть непрерыв­ный процесс поиска и нахождения абсолюта, истины. В силу этого историческое и логическое у Гегеля находится в диалектическом единстве и взаимно переходит друг в друга. Логика суть истории познания, а последняя высту­пает как логика, развернутая во времени. В истории поз­нания может быть много случайных моментов и поэтому

логическое рассмотрение избавляет ее от них и дает воз­можность излагать исторический процесс в соответствии с сутью исторического развития. В силу этого логический метод как бы исправляет реально-исторический процесс, хотя здесь надо видеть не субъективный произвол субъ­екта познания, а надо усмотреть как важное требование объективнсти познания, в которой история философии излагается согласно своей сути, избавляясь от внешних, случайных моментов, искажающих содержание истори­ческого процесса.

В понимании Гегеля логика относится к истории фи­лософии не внешне, а является ее сущностью. Поэтому логика закономерно входит в историческое и углубляет содержание исторического и способствует превращению абстрактно-исторического в конкретно-историческое. В гегелевском понимании исторического и логического, безусловно, содержатся рациональные моменты. Правда, Гегель рассматривал диалектику исторического и логи­ческого только в одном срезе, т.е.

В отличие от Гегеля материалистическая диалектика исследует диалектику исторического и логического все­сторонне, и поэтому в диалектике этих категорий здесь открыты и обоснованы много таких черт и особенностей, которые были неизвестны гегелевской трактовке пробле­мы.

В диалектической логике взаимоотношение логичес­кого и исторического рассматривается не только в отно­шении логики знания к истории формирования этого зна­ния. Здесь логика знания и теории рассматривается не как самостоятельное, субстанциональное явление, а как форма другой - материальной реальности, существующей объ­ективно, независимо, бытие которой одновременно суть для себя бытие. В материалистической логике диалектика исторического и логического также выступает методо­логией взаимосвязи ставшего предмета с историей этого

предмета, логики предмета с историей ее формирования. В результате такого целостного рассмотрения диалекти­ко-материалистическая логика всесторонне раскрывает диалектику исторического и логического как универсаль­ного метода познания.

В диалектико-материалистической логике взаимо­отношение логического и исторического, субординация и систематизация логических категорий опирается не только на историю познания, на историю философии, но также на закономерности развития практической, пред­метной деятельности и умственного развития ребенка. Такое целостное исследование предметной деятельности, общего условия ее функционирования дает возможность найти ключ более глубокой систематизации логических категорий.

Поскольку мышление, категории не являются само­стоятельной реальностью, поскольку ключом к понима­нию внутренней взаимосвязи логических категорий явля­ется не только история познания, история философии, но также закономерности предметной деятельности, всеоб­щего основания человеческих общественных отношений. Категории мышления, являясь отражением практики, вы­ступают формой и ступенями исторического развития как предметной человеческой деятельности, так и человечес­кого познания.

Последовательность категорий, их реальная система­тизация в логике должна отражать историческое развитие предметной деятельности, всеобщие законы ее развития и функционирования. Предметная деятельность, целесооб­разное изменение вещества природы является общим ус­ловием человеческой жизни, в процессе которой человек выделяет себя из природы, и здесь же впервые формиру­ются отношения субъекта к объекту, т.е. наиболее первич­ные отношения человеческой деятельности. Выделенный предмет (объект) тут же вовлекается в человеческую де­ятельность. В процессе этой деятельности человек обра­батывает, изменяет предмет, придавая объекту желаемую

целесообразную форму, превращает его наличную форму в субстрат, на котором опредмечивает себя и свои сущ­ностные силы.

В процессе предметной деятельности выявляется не только объект, но и субъект этой деятельности. Поскольку в процессе опредмечивания и распредмечивания проис­ходит постоянное утверждение нового предмета, новой вещи, постольку здесь осуществляется единство возник­новения и утверждения, т.е. становление.

В процессе развития предметной деятельности и об­щения, таким образом, не только возникают такие катего­рии как объект, субъект, становление, но все универсаль­ные логические категории. По этой причине в процессе систематизации, дедукции категорий необходимо внима­тельно исследовать историю и логику человеческой пред­метной деятельности, практики, что дает возможность преодолеть ограниченность и отчуждение гегелевского способа систематизации логических категорий.

Гегель не исследовал, как отмечалось, действительную историю производства, реальную историю общественных отношений, лежащих в основе истории познания и исто­рии философии. Он не понимал законов их развития и тем более не знал отчужденности и перевернутости этих от­ношений. Гегель также не понимал, что перевернутость общественных отношений отражается в перевернутости и извращенности системы духовных отношений людей и их истории. Поэтому саму историю познания, истории философии невозможно брать как данное; их необходимо критически проанализировать с позиции диалектики, по­нимаемой как логика и история познания.

В диалектико-материалистической логике категории исторического и логического, прежде всего, имеют пред­метную характеристику, т.е. диалектика исторического и логического имеет методологическое значение не только для осмысления отношения теории к истории этой теории, а имеет важнейшее значение для научно-теоретического понимания объективно конкретного. Методологическое

требование диалектики таково, чтобы всесторонне понять изучаемый предмет, субъект познания обязан не только подвергнуть логическому осмыслению внутренней взаи­мосвязи исследуемого предмета, но и должен постоянно обращаться к истории формирования этого предмета.

Такой подход имеет не внешнее, а внутреннее значе­ние для понимания предмета, так как исследуемый пред­мет является результатом развития, он возник в процессе ряда формообразования. Иными словами, в ходе своего возникновения и развития он строил себя, свое тело из элементов, осколков прежней системы, на замену кото­рой он возник.

В ходе теоретического осмысления развивающего объекта, как видим, постоянно возникает вопрос о взаи­моотношении исторического и логического, от правиль­ного понимания которого зависит успех в теоретическом познании предмета. В этом отношении замечательным примером является «Капитал» Маркса, в процессе пост­роения которого он не только последовательно применял диалектику исторического и логического, но также всес­торонне развил диалектику категории исторического и логического.

В трактовке Маркса историческое и логическое - универсальные методы материалистической диалекти­ки, понимаемой как логика и теория познания. Категория логического, прежде всего, обозначает внутреннюю взаи­мосвязь теории, которая образовалась в ходе реализации метода восхождения от абстрактного к конкретному. Историческое - это универсальная категория диалектики, которая отражает возникновение, развитие, становление реально существующего предмета, а также теорию о нем.

В истории философии и науки существуют исследова­тели, которые рассматривают предмет только логически (синхронно), они специализируются по логике науки, по чисто логическому рассмотрению предмета. В логичес­ком позитивизме долгое время господствовало понимание теоретического знания, согласно которому теория долж­

на пониматься как гипотетико-дедуктивная конструкция, разворачивающаяся посредством чисто формальных ло­гических и математических операций, следствия которой сопоставляются с эмпирическими фактами.

Такое же понимание логики, теории имеет место в те­оретической концепции структурализма, в которой пре­увеличивается роль чисто логического метода, так как это связано с тем, что представители этого направления понимают исследуемый предмет как нечто обособленное, самостоятельное, самодовлеющую сущность. Они не ви­дят необходимости обращаться к истории предмета, ана­лиз которой, с их точки зрения анализ истории станов­ления предмета, является задачей других исследователей, которые не имеют нечего общего с логическим понима­нием объекта.

В истории науки и философии также существовали и другие исследователи, которых интересует лишь исто­рия развития данного предмета. Они чрезвычайно удов­летворены, когда находят новые факты, особые моменты развития исторического процесса. Всякое вмешательство в историю предмета с позиции логики они трактуют как произвольное вмешательство в объективную историю предмета. В их понимании история суть нечто самостоя­тельное, самодовлеющее явление, которое ничего общего не имеет с логикой предмета.

В отличие от такого абстрактного понимания логи­ческое и историческое в диалектико-материалистической логике рассматривается конкретно, раскрывается их диа­лектическое единство, постигается их внутренняя связь, тождество и различие, взаимопереходы и взаимопроник­новение. В диалектическом, конкретном понимании ло­гическое и историческое не два самостоятельного поня­тия, а стороны единого конкретно-всеобщего понятия ло­гического и исторического. В диалектической логике оно поэтому рассматривается как содержательное, внутренне противоречивое понятие, которое отражает объективную логику развивающего предмета, раскрывает взаимоотно-

•361

шение логики ставшего предмета к истории формирова­ния этого же предмета.

В силу этого применение исторического способа рассмотрения в процессе теоретического, логического воспроизведения предмета, а также проникновение логи­ческого метода в состав исторического рассмотрения ни в коей мере не является внешней стороной научно-тео­ретического понимания предмета, а является внутренним содержанием диалектического познания.

Объективной основой такого диалектического пони­мания логического и исторического является универсаль­ность принципа развития, историчность предмета, соглас­но которому любой исследуемый предмет надо рассмат­ривать в его возникновении, развитии и чем он стал в настоящее время. В диалектическом понимании развитие предмета не есть простой процесс роста, а суть противоре­чия, разрешения противоречия, переход от одной формы существования предмета в другой. Исследуемый предмет существовал не от века, в готовом виде, а возник в ре­зультате ряда формообразования предмета. В силу этого, необходимо рассматривать ныне существующую форму как возникшую из развития предшествующих форм пу­тем неуклонного развития и разрешения их внутренних противоречий. '

В таком диалектическом понимании каждая развива­ющая система имеет свою сущность, множество связей и сторон. Последующая по времени форма, система необхо­димо строит свое тело из элементов и осколков прежней формы, правда, в преобразованном виде, т.е. элементы прежней формы в составе новой существуют в иной за­висимости, выполняют иную функцию, чем это было в составе прежней формы. Так, если в прежней системе они выполняли важную функцию, то в новой системе могут выполнять подчиненную роль. Может быть и наоборот, те элементы, которые выполняли подчиненное значение в прежней системе, в новых условиях могут выполнять роль всеобщего основания, из развития которого гене­

тически возникают все другие конкретные определения предмета.

Все изложенное предполагает последовательного применения в исследовании развивающего предмета диа­лектического понимания исторического и логического. Поэтому в ходе логического, теоретического воспроиз­ведения предмета исследователь постоянно должен обра­щаться к истории изучаемого предмета, что необходимо вытекает из методологических требований содержатель­ного логического метода познания, согласно которому ис­торическое развитие предмета является основой логичес­кого метода теоретического воспроизведения предмета. И это не все. В процессе реализации логико-теоретического метода исследователь вынужден обращаться к истории предмета, чтобы успешно открыть и развить начало, ос­новное понятие теории, а также разрешить те противоре­чия, которые возникают в процессе развития теории.

В ходе же рассмотрения истории предмета, теоретик вынужден необходимо обращаться логическому, так как логическое, во-первых, является сущностью историчес­кого процесса, оно позволяет в историческом рассмотре­нии предмета абстрагироваться от многих привходящих, случайных моментов истории, которые мало дают для понимания истинной природы исторического, только мо­гут исказить природу реального исторического процесса. В обычном историческом рассмотрении предмета бывает весьма трудно, во-вторых, найти начало, генезис иссле­дуемого предмета, ибо каждый предмет связан с пред­шествующей формой, а та, в свою очередь, с другой до бесконечности. В силу этого при абстрактном рассмотре­нии истории предмета закономерно возникает опасность подмены выдавать за историю данного предмета историю вовсе другого предмета. Чтобы не оказаться в такой ситу­ации в процессе исторического рассмотрения предмета, необходимо последовательно реализовать диалектику ло­гического и исторического; историческое исследование предмета дополнить логическим, т.е. реализовать диалек-

363

тический принцип конкретного историзма. Как видно, в процессе теоретического воспроизведения предмета ис­торическое и логическое не только находятся в диалекти­ческом единстве, но также взаимопроникают, взаимопе- реходят друг в друга.

Диалектику исторического и логического в полной мере и последовательно применял Маркс. В ходе теоре­тического воспроизведения капиталистических производ­ственных отношений посредством метода восхождения от абстрактного к конкретному, он постоянно обращался к истории вопроса, привлекал исторический метод иссле­дования. Подобный способ исследования ни в коей мере не есть произвол автора, а диктуется объективной необхо­димостью, диалектической природой предмета.

В ходе теоретического воспроизведения конкретного целого обнаруживается такая ситуация, когда исходное начало, предпосылки системы одновременно функциони­руют как результат, как следствие других более развитых категорий. Это обстоятельство ставит в затруднительное положение недиалектически мыслящих исследователей, которые рассматривают их в одном случае как предпо­сылку начала основного понятия системы, а в других случаях берут их как следствие, как результат движения основного понятия системы.

В «Капитале» Маркса это противоречие всесторонне разрешается посредством диалектического понимания исторического и логического. Прежде всего, он обосно­вывает исходное начало капитализма посредством цело­стного подхода к исследуемому конкретному, путем те­оретического анализа рассматриваемого целого. Капитал рассматривает Маркс как огромное скопление товаров, где отдельный товар является исходной «клеточкой» ка­питалистического производства.

Стоимость (товар, деньги) всеобщее значение име­ет только в условиях капиталистического производства, формулой капитала является Д - Т - Д - д. Однако, приро­ду денег невозможно понять исходя из понятия капитала, 364

а, напротив, сущность капитала можно понять исходя из развития товарных отношений. Поэтому развитие това­ра, стоимости, возникновение денег можно исследовать и понять, оставляя в покое капитал, его возникновение и функционирование.

В процессе обоснования стоимости, денег Маркс вни­мательно обращается к истории проблемы. Только разви­тие товарных отношений, развитие форм стоимости дает ключ к пониманию сущности денег. Быть деньгами - это вовсе не природное, естественное свойство золота; лишь определенные социально-экономические условия пре­вращают золото в деньги, дают возможность ему функ­ционировать в этом качестве. Иными словами, функция денег не закодирована в вещественной структуре золота, а коренится в более широком целом, в развитии которо­го впервые возникают деньги. Только развитие товарных отношений и их противоречия создали возможность вы­толкнуть золото (особый товар) из среды всех других то­варов и заставили его выполнять функцию денег.

«Золото и серебро сами по себе не деньги, - писал Маркс, - природа не создает денег, так же как она не соз­дает вексельный курс или банкиров. В Перу и Мексике золото и серебро не служили деньгами, хотя они встреча­лись в виде украшений и хотя там существовала развитая система производства. Быть деньгами не является при­родным свойством золота и серебра, и поэтому оно совер­шенно неизвестно физику, химику и т.д. как таковым»^[213].

Таким образом, исходное начало капиталистическо­го производства - товар, товарное отношение, возник­новение денег Маркс обосновывает как логически, так и исторически. Скрупулезно прослеживая историческое развитие товарных отношений, Маркс всесторонне обос­новывал возникновение денег, т.е. этой важнейшей пред­посылки капитала. Для Маркса обращение к истории, ис­тории развития форм стоимости было объективной необ­ходимостью в понимании сущности капиталистического производства.

В трактовке Маркса, как видим, восхождение от абс­трактного к конкретному, диалектико-логический способ выявления начала и самодвижение логического опирается на солидную историческую предпосылку. В нем реально прослеживается исторический процесс возникновения на­чала капиталистических отношений. В таком понимании теоретическое воспроизведение капиталистической сис­темы, ее всеобщих оснований выступает как адекватная форма познания реально-исторического процесса возник­новения и развития предмета. То, что в объективно-исто­рическом развитии выступает зародышем, первоначаль­ной нерасчлененной формой, в логическом фигурирует как начало, исходная форма теоретического познания.

В своей теоретической деятельности В.И. Ленин стро­го следовал диалектическому методу Маркса, диалектике исторического и логического. Критикуя Бухарина, пред­лагавшего снять теоретическую часть программы о то­варном производстве и заменить ее непосредственной характеристикой империализма, В.И. Ленин писал: «Мне кажется, что теоретически неправильно вычеркнуть ста­рую программу, характеризующую развитие от товарного производства до капитализма. Неверного в ней ничего нет. Так дело шло, так оно идет, ибо товарное производство родило капитализм, а он привел к империализму. Эту об­щую основу забывать не следует. Каковы бы дальнейшие перипетии борьбы не были, как бы многих частных зигза­гов нам не пришлось преодолеть... чтобы в этих зигзагах, изломах истории не затеряться и сохранить общую перс­пективу, чтобы видеть красную нить, связывающую все развития капитализма.., которая нам, естественно, пред­ставляется прямой, и мы должны ее представлять прямой, чтобы видеть начало, продолжение и конец.. .»^[214]

В теоретическом осмыслении предмета Маркс в «Капитале» обращался к истории вопроса не только в исследовании форм стоимости, в раскрытии сущности денег, но также обращался к историческому в ходе обос-

нования основного понятия капитала, понятия приба- войной стоимости.

Как известно, в процессе теоретического познания ка­питалистического производства на основе трудовой тео­рии стоимости обнаружились противоречия, т.е. требова­ния понятия трудовой теории стоимости противоречили нормам прибыли. Это со злорадством отмечали представи­тели вульгарной политической экономии. Противоречия теории особенно резко выступали в теории Риккардо, так как он систематически и последовательно проводил закон стоимости. «Риккардо везде... непосредственно отож­дествляет прибыль с прибавочной стоимостью. Поэтому согласно Риккардо, товары продаются с прибылью не по,- тому, что они продаются выше своей стоимости, а пото­му, что они продаются по своей стоимости»^[215].

Заслуга Маркса состоит в том, что он рассмотрел прибавочную стоимость в чистом виде, проследил воз­никновение прибавочной стоимости как такое особое в товарно-капиталистическом производстве, что возникает как бы в процессе самодвижения стоимости. «Стоимость становится, таким образом, - писал Маркс, - самодвижу- щей стоимостью, самодвижущими деньгами, и как тако­вая она - капитал».^[216] ⅛∙

«Вместо того, чтобы выражать собой отношения то­варов, - писал он, - она теперь выступает, так сказать, в частное отношение к самой себе. Она отличает себя как первоначальную стоимость от себя самой как прибавоч­ной стоимости, подобно тому, как Бог-отец отличается от самого себя как Бога-сына, хотя оба одного возраста и в действительности составляют лишь одно лицо».^[217]

Для возникновения капитала недостаточно наличие, простого товарного производства, а необходимо его раз­витие. Стоимость сама по себе не переходит в прибавоч­ную стоимость, капитал. Для того, чтобы проследить ее

переход в прибавочную стоимость, в капитал надо обра­титься к реальному историческому процессу, проследить развитие товарных отношений, найти среди товаров такой товар как рабочая сила, потребительная стоимость кото­рой одновременно выступает как создание стоимости.

Касаясь процесса самодвижения, самовозрастания стоимости, Маркс писал: «... это изменение может воз­никнуть только из потребительной стоимости товара как таковой, т.е. только из его потребления. Но извлечь сто­имость из потребления товара нашему владельцу денег удается лишь в том случае, если ему посчастливится от­крыть в пределах сферы обращения, т.е. на рынке, такой товар, сама потребительная стоимость которого обладала бы оригинальным свойством быть источником стоимос­ти, такой товар, действительное потребление которого было бы овеществлением труда, а следовательно, созда­нием стоимости. И владелец денег находит на рынке та­кой специфический товар; это способность к труду, или рабочая сила».^[218]

Всеобщим условием саморазвития, самовозрастания стоимости, таким образом, является существование ра­бочей силы как товара. Для своего саморазвития и само­движения стоимость, деньги должны противостоять пот­ребительной стоимости. В этом имманентном отношении стоимость должна сохранить себя, или сделать бытие пот­ребительной стоимости условием своего саморазвития. Это может быть действительно реализовано только тог­да, когда стоимость противостоит не просто той или иной потребительной стоимости соотнесенной с ней самой.

«Обмен, посредством которого деньги становятся ка­питалом, - писал Маркс, - не может быть их обменом с товарами [вообще], а может быть только обменом с их по- нятййно определенной противоположностью, с товаром, находящимся к ним самим в понятийно определенной противоположности с трудом. В качестве капитала деньги существуют только в связи с не-капиталом, отрицанием

капитала. Действительным не-капиталом является сам труд. Первый шаг, делаемый деньгами в их. становлении капиталом, это их обмен с рабочей силой.. .».²¹⁹

Таким образом, Маркс рационально разрешил труд­ности, возникающие в обосновании прибавочной стои­мости. Оказалось, что прибавочная стоимость есть также стоимость, возникающая в условиях, когда рабочая сила становится товаром. В данном случае мы опять сталкива­емся с отношением всеобщего, особенного и единичного. Всеобщим является стоимость как основа всего товаро­денежного отношения, но она вступает в противоречие с особой формой стоимости - прибавочной стоимостью. Закон стоимости регулирует обмен эквивалентов, а при­бавочная стоимость констатирует обмен неэквивалентов, т.е. неравной стоимости. Эти два суждения как бы взаим­но исключают друг друга.

В «Капитале» Маркс разрешил это противоречие сто­имости и прибавочной стоимости. Оно разрешается пос­редством открытия такого особого товара, каким является рабочая сила. Тайна возникновения прибавочной стои­мости оказывается в неоплаченном труде. Капитал возни­кает в процессе товарного обращения и вместе с тем вне товарного обращения.

Маркс всесторонне и научно разработал понятие прибавочной стоимости и разрешил все теоретические трудности, которые были камнем преткновения для всей прежней политической экономии. В результате откры­тия и обоснования этого фундаментального понятия он внес огромный вклад в эту науку и пересмотрел все пре­жние экономические категории. Сначала Маркс дал свою теорию стоимости и подверг критике теории стоимости Риккардо, Он исследовал затем отношение товара и денег и обосновал свою знаменитую теорию денег. После этого Маркс показал источник капитала, превращение денег в капитал, которое основывается на купле и продаже рабо­чей силы. «Поставив на место труда рабочую силу, свой-

ство создавать стоимость, - писал Ф. Энгельс, - он разом разрешил одно из затруднений, которое привело к гибели школу Риккардо: невозможность согласовать взаимный обмен капитала и труда с рикардовским законом опре­деления стоимости трудом. Лишь установив разделение капитала на постоянный и переменный, Маркс мог до де­талей изобразить действительный ход процесса образова­ния прибавочной стоимости и таким образом объяснить его, чего не сделал ни один из его предшественников».^[220]

Таким образом, Маркс выдвигал историческое на пе- ред-ний план, анализировал историю вопроса, когда это было необходимо для развития теории, для разрешения тех противоречий, которые возникли в ходе теоретичес­кого осмысления предмета. Однако, Маркс никогда не преувеличивал значение исторического, подвергал реши­тельной критике абстрактный, эмпирический историзм, который искажает природу исследуемого объекта. Он яв­лялся последовательным сторонником диалектического подхода к истории, отстаивая идею единства историчес­кого и логического, проводил методологическую концеп­цию конкретного историзма. Последний отличается от абстрактного, эмпирического историзма тем, что прежде, чем изучать историю того или иного предмета, рекомен­дуется знать внутренние взаимосвязи ставшего предме­та, т.е. предполагается знание логики рассматриваемого предмета. В противном случае, исследователь рискует не достигнуть поставленной цели.

В диалектической логике, как видно, принципиально исходить из важности исторического, движения самого предмета. Правда, историческое здесь рассматривает­ся диалектически, т.е. последовательно проводится идея конкретного историзма. В противном случае посредством исторического способа исследования предмета можно извратить историю рассматриваемого предмета, т.е. опи­раясь на абстрактный историзм, теория может никогда не дойти до начала исследуемого предмета, так как при

абстрактно-историческом рассмотрении все явления свя­заны со всеми. Всякое начало абстрактно связано еще с каким-то началом. Такое понимание исторического под­хода необходимо ведет к ликвидации самого понятия начала. Касаясь эмпирического понимания его, Кант в свое время писал: «Согласно этим положениям, каждому состоянию мира предшествует более раннее состояние, в каждой части (мира) всегда существуют другие части, в свою очередь делимые, каждому событию предшествует другое событие, в свою очередь вызванное третьим, и в бытии вообще все всегда обусловлено, безусловное же и первое существование не признается»^[221].

Абстрактный историзм в силу своей односторонности превращается в свою противоположность—антиисторизм. Поэтому он не способствует выявлению подлинной сущ­ности исследуемого конкретного целого. Как правильно отмечает Э.В .Ильенков, абстрактный историзм в качестве начала генезиса исторически определенного явления вы­дает то, что является только предпосылкой, предыстори­ей этого явления. «Буржуазные экономисты, - писал он, — понимающие капитал как «накопленный труд вообще», весьма логично и естественно видят час его историческо­го рождения там, где первобытный человек взял в руки дубинку. Если же капитал понимается как деньги, то ис­торическое начало капитала столь же неизбежно усмот­рят где-нибудь в древней Финикии. Антиисторическое понимание сущности, природы явления в данном случае оправдывается «историческими» аргументами. Капитал изображается «вечным» и «естественным» отношением именно «историческими» аргументами»^[222].

По этой причине абстрактный историзм ничего об­щего не имеет с диалектическим, конкретным историз­мом. Первый является одной из распространенных форм эмпирического мышления, в которых антиисторическое,

метафизическое понимание предмета прикрывается не­которой исторической формой. Лишь конкретно-исто­рическое рассмотрение истории создает возможность правильно понять сущность конкретного. При этом в ка­честве начала указываются те определенности предмета, которые, являясь всеобщим условием данной системы, выступают также ее результатом. Поскольку все другие признаки конкретного не выполняют такой роли в систе­ме, постольку они не могут рассматриваться как начало, исходная форма объективного конкретного.

Здесь исходное основание целого не подменяется предпосылкой, а создается реальное условие для пра­вильного его выявления. Возможность такого конкрет­ного познания коренится в том, что каждое объективное целое в себе содержит всю свою историю в снятом виде. «Современная семья содержит в зародыше не только рабство (servitus), - писал К.Маркс, - но и крепостниче­ство, так как она с самого начала связана с земледельчес­кими повинностями. Она содержит в миниатюре все те противоречия, которые позднее широко развиваются в обществе и в его государстве»^[223].

Конкретное целое содержит в себе историю, пред­шествующие исторические формы, не пассивно, а в пре­образованном виде. С формированием данного конкрет­ного целого все его предпосылки превращаются в нечто подчиненное, становятся формой его существования. Так, например, капитал, возникнув в результате определен­ного исторического движения, подчиняет себе все свои исторические предпосылки, внутри которых он возник. То же самое и в теории относительности, ибо такие ка­тегории, как конечность скорости света, преобразования Лоренца и т.д., в известном смысле существовали до тео­рии относительности. Но в этой теории они фигурируют не в их исторической форме, а как необходимое следствие принципа относительности. При этом постоянство ско­рости света субстанционально. Преобразования Лоренца

выступают здесь не как чисто формально-математическое соотношение, а как то, что имеет физическое содержание' в силу относительности одновременности.

В диалектической логике историческое и логическое рассматривается в их единстве и признается активное от­ношение логического к историческому. Логическое выс­тупает не только воплощением исторического, но оно ак­тивно влияет на ход исследования, направляя его в соот­ветствии с сущностью исторического процесса. Например, торговый капитал существовал раньше промышленного капитала. Но Маркс исследует промышленный капитал раньше торгового. Это - требование логического метода,' так как только анализ промышленного капитала дает воз­можность понять все другие формы капитала. Поэтому в отношении истории предмета к его логике осуществляет­ся не только односторонняя связь от истории к логике, а имеет место также обратное воздействие. Весь процесс выступает как диалектическое единство исторического и логического. По результатам логические и исторические способы познания конкретного совпадают, они приводят к одним и тем же результатам и внутренне связаны.

Историческое рассмотрение предмета успешно в том случае, если оно опирается на логическое, теоретическое понимание объекта. В свою очередь логический способ воспроизведения предмета продуктивен, если он прове­ряется историей, непосредственным процессом формиро­вания данной системы. Как абстрактный историзм, так и отвлеченное теоретизирование не в состояний привести к правильному пониманию конкретного. "

Реальной основой этого является сам предмет, един­ство его логики и истории. Конкретный предмет, от кото-' рого мы исходим в познании, не существует вне историй¹ своего становления. Поэтому рассматривая историю фор-' мирования и развития предмета, мы по существу пбзнаем данный предмет как результат этого движения. История предмета и его логика находятся во внутренней связи? Как абстрактна история вне конкретной логики предмета,

31/

так и одностороння логика предмета вне истории своего становления. По этой причине предмет, рассмотренный только как результат, вне истории его становления, иска­жается и понимается односторонне и абстрактно.

В диалектической логике признается не только един­ство исторического и логического, но также и особен­ность каждой стороны при этом единстве. Так, например, при историческом обосновании предмет рассматривается в его возникновении и развитии. Касаясь этой стороны вопроса, В.И.Ленин писал: «...Самое важное, чтобы по­дойти к этому вопросу с точки зрения научной, это - не забывать основной исторической связи, смотреть на каж­дый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его разви­тия смотреть, чем данная вещь стала теперь»^[224].

В историческом обосновании предмета исследователь стремится дойти до первичных истоков изучаемого цело­го и шаг за шагом прослеживает путь его формирования. Так, например, Тьерри в своей «Истории третьего сосло­вия» последовательно восходит к тем временам, когда на основе различных обломков и осколков прежних отноше­ний и разрушения старого мира формировались зароды­ши, первичные формы третьего сословия. В дальнейшем он постепенно прослеживает жизнь этого сословия, его успехи и укрепление и, наконец описывает, как оно стало господствующим и могучим классом при капитализме.

В данном случае мы имеем историческое рассмотре­ние общественных явлений, хотя здесь также необходимо присутствуют теоретические моменты. Тьерри в своих исследованиях исходил из определенного понимания тре­тьего сословия, из конкретного результата исторического движения. Без такого понимания было бы невозможно правильное понимание истории данного сословия.

В этой связи интересны и работы И.М.Сеченова, в ко­торых прослежена история возникновения сложного орга­

низма из первоначального зародыша, исходных и нерас- члененных форм. «Здесь в сравнительно очень короткий срок, - писал он, - развивается целый сложный организм из такой простой исходной формы, как яйцо»^[225].

И.М.Сеченов раскрыл также механизм данного пре­вращения, связанного с процессом размножения клеточ­ных элементов и собиранием их в нарастающее число групп или систем. «С форменной стороны, — писал он, - тип развития заключается, следовательно, в расчленении исходной простой формы на целые группы метаморфози- рованных, но родственных между собой по происхожде­нию форм. С физиологической же стороны он заключа­ется в чрезвычайном усложнении проявлений вследствие распределения физиологической работы между большим и большим числом орудий жизни или органов»^[226].

В дальнейшем И.М.Сеченов находил единство фор­мирования организма с эволюцией различных форм в жи­вотном царстве, если развитие организма начинается со слитного, нерасчлененного зародыша, то эволюция видов также берет свое начало с простой, недифференцирован­ной формы. «Прогресс материальной организации заклю­чается в этом ряду в большей и большей расчлененности тела на части и обособлении их в группы или органы с различными функциями. Но здесь благодаря раздельнос­ти преемственных форм, некоторые подробности развит тия выступают резче, чем в предыдущем случае. Так, из сопоставления форм, не очень значительно удаленных друг от друга, оказывается, что расчленение не есть πpo⅛ цесс возникновения новых органов и жизненных отправ­лений, а развертывание и обособление (как сформенной; так и с функциональной стороны) того, что на предшес-*- твующей ступени развития былд уже дано, но слитно; не расчлененной^[227].

Все сказанное свидетельствует о том, что если начало формирования конкретного предмета является слитным, нерасчлененным, общим для всех фазисов развития, то существует реальная возможность выявить его посред­ством целостного рассмотрения и теоретического анализа предмета.

Если при историческом обосновании начала исследо­ватель восходит к истокам, прослеживает историю фор­мирования предмета, то при логическом обосновании конкретное целое (предметная область) подвергается те­оретическому анализу, в результате которого выявляется всеобщее, «клеточка» объективного конкретного. В сущ­ности исторические и логические способы исследования объекта взаимно дополняют друг друга, являются аспек­тами единого диалектического понимания действитель­ности. Говоря о логическом способе, Ф.Энгельс писал: «...этот метод, в сущности, является не чем иным, как тем же историческим методом, только освобожденным от ис­торической формы и от мешающих случайностей»^[228].

Конкретная история предмета есть данный предмет, расположенный во времени. Поэтому, подвергнув теоре­тическому анализу конкретное целое, можно получить те­орию, которая соответствует истории становления этого предмета. Наоборот, рассматривая объект конкретно-ис­торически, в процессе возникновения и развития, реально можно получить теорию, понимание внутренней взаимо­связи предметов и явлений. По этой причине метод вос­хождения от абстрактного к конкретному и историческое исследование предмета в его возникновении и развитии в основном совпадают.

Диалектика исторического и логического имеет боль­шое методологическое значение в исследовании крити­ческого отношения теории к предшествующим теориям. Дело в том, что теоретическое понимание предмета не на­чинается на пустом месте. Всегда существуют предшест­вующие идеи, представления, теории, к которым непре­менно вынужден теоретик выразить свои отношения.

В истории философии и науки известно большое разнообразие форм критики своих предшественников. Одни критики начисто отрицали теоретические взгляды и представления своих предшественников. В отличие от них Гегель на основе принципа историчности истины проводил диалектическую концепцию. Так, в противопо­ложность французскому метафизическому материализму, отрицавшего религию как суеверие и невежественное соз­нание, он трактовал религию как закономерную ступень абсолютного знания.

Представляет интерес и гегелевское отношение к фи­лософии Спинозы. Высоко оценивая его философию, он также доказывал, что принцип субстанции, являющийся основой философии Спинозы, вовсе не является высшим ’ принципом философии. Гегель полагал, что критикуя спи­нозизм, он выдвигал более высокий принцип - принцип субстанции - субъекта. Следовательно, он не абстрактно отвергал спинозовскую философию, а критически πpe-^, одолевал ее на основе более глубокого философского принципа - принципа субстанции - субъекта. й

Диалектическую, историческую критику предшеству­ющей теории реализовали также представители современ­ного естествознания: физики, математики и другие. Так, современная физика не абстрактно отвергает предшествуй ющую физику, теорию Галилея, механику Ньютона и т.п. Посредством такого фундаментального теоретического принципа, как принцип соответствия, она четко обозна­чает предел применимости классической физики, которая истинна и правильно описывает движения классических объектов, макротел с небольшими скоростями. В области же микроявлений и больших скоростей успешно действу­ет вероятностная причинность, законы квантовой меха­ники. Современная физика, следовательно, ни в коей мерё< не отвергает классическую физику, она отвергает только ее претензию на всеобщую применимость. ■

Согласно принципу соответствия, классическая физи­ка является только частным случаем в исследовании фи?

зических явлений. То же самое имеет место в математике - геометрии. В определенную эпоху развития математики обнаружился предел применимости эвклидовой геомет­рии, которая долгое время безраздельно господствовала в математике. Возникла неэвклидовая геометрия для объ­яснения новой ситуации в математике. В земных услови­ях, разумеется, справедливость эвклидовой геометрии не подлежала никакому сомнению. Однако, когда речь шла о больших расстояниях, измеряемых скоростью света, или о пространственно-временных отношениях микроявле­ний, то обнаруживалась ограниченность эвклидовой гео­метрии. В этих условиях происходит искривление про­странства, которую успешно осмысливает неэвклидовая геометрия, которая долгое время интерпретировалась как «воображаемая геометрия». Были непонятны подлинные причины неэвклидовости пространства. Истинное истол­кование всего этого мы находим в общей теории относи­тельности, в которой искривление пространства, изме­нение его метрики понятны и объяснены как результат действия поля тяготения.

В своей экономической теории Маркс последователь­но реализовал логическую критику предшествующей теории. В отличие от физической теории в области поли­тической экономии исследователь имеет дело с развиваю­щимся объектом. А.Смит и Д.Рикардо пытались теорети­чески понять закономерности капитализма в XVIII веке, т.е. на ранней стадии его развития. В своей экономической теории К.Маркс имеет дело с более развитым этапом ка­питализма. В процессе теоретического воспроизведения закономерности буржуазного строя он критически срав­нивал теории А.Смита и Д.Рикардо не с прежним капита­лизмом, а с капитализмом, который являлся современным Марксу, т.е. с капитализмом XIX века.

Такая логическая критика прежней теории была справедлива. Дело в том, что капитализм как развиваю­щая система за это время не только четко выявил свои сущности и особенности, но также избавился от многих

таких черт и признаков, которые не являлись имманент­ными определенностями этой системы. В прежней ста­дии развития капитализма определить все это для теоре­тика было чрезвычайно трудно. Анализ развитой стадии капитализма показал, что сам объект в процессе своего исторического развития ясно обнаруживал свои главные черты от привходящих моментов. Вот почему при рас­смотрении развивающего объекта К.Маркс давал пре­имущество логической критики в составе исторического и логического способа исследования предмета.

В силу этого, когда исследуется развивающая систе­ма, то приоритетное значение имеет логическая критика предшествующей теории по сравнению с исторической критикой. Только логическая критика дает возможность глубоко понять сущность исследуемого процесса.