Концепции «индустриализма» и «постиндустриализма»

Концепция «Стадий экономического роста». Серию соци­ально-философских исследований второй половины XX века, по­лучивших известность под общим названием «индустриализма», открывает американский социолог, экономист и историк У.

Исходя из идеи о решающей роли технико-экономических по­казателей в развитии общества, У. Ростоу делит историю челове­чества на пять указанных ниже стадий экономического роста.

«Традиционное общество». Это аграрное общество с прими­тивным уровнем развития сельского хозяйства и «доньютонов- ским» уровнем науки и техники, которое ограничивает возмож­ности производства продукции на душу населения. Общество с

такими характеристиками охватывает в истории человечества, если восполвзоватвся классификацией Маркса, три обществен­но-экономических формации (первобытнообщинную, рабовла- делвческую и феодалвную), а также распространяется на коло- ниалвные и полуколониалвные, слаборазвитые страны мира по их состоянию в первой половине XX века.

«Переходное общество» У. Ростоу рассматривает его как пе­риод создания предварителвных условий для следующего про­мышленного сдвига. В этот период возникают предпосылки для перехода общества на более высокую ступенв развития: рожда­ются научные открытия и изобретения, способные повлиятв на рост производства, а также появляются предприимчивые люди, готовые исполвзоватв эти новшества для получения болвшей при­были. Решителвное и инициативное менвшинство выступает, по мнению У. Ростоу, подлинной движущей силой, переводящей «традиционное общество» на релвсы промышленного развития. Таким образом, «экономические изменения» Ростоу рассматри­вает как «последствие неэкономических человеческих порывов и устремлений».

«Стадия сдвига», или «промышленная революция». Эта ста­дия знаменуется повышением доли накопления капитала и бы­стрым развитием ведущих отраслей промышленности. По мнению У. Ростоу, на этой стадии Англия находиласв в конце XVIII века, Франция и США — в середине XIX века, Германия — во второй половине XIX века, Россия — в 1890-1914 гг., Индия и Китай — с середины XX века.

«Стадия зрелости». На этой стадии значительно возрастает уровень капиталовложений, повышается национальный доход, бурно развивается промышленность, возникают новые, не извес­тные ранее отрасли производства. Доля городских жителей в структуре населения достигает 60 — 90%. Увеличивается,доля ква­лифицированного труда, качественно изменяется структура за­нятости. По мнению У. Ростоу, Англия достигла данной стадии в середине XX века, США — в 1900 г., Германия и Франция — к 1910 г., Япония — в начале 40-х годов, а СССР лишь к началу 50-х годов XX века.

«Эра высокого массового потребления». На этой стадии в цен­тре внимания общества ставятся проблемы потребления и благосо­стояния населения в самом широком смысле этих слов. На базе достигнутой технической зрелости возникает общество, характе­ризующееся массовым потреблением товаров длительного пользо­вания (автомобили, телевизоры, холодильники). Производство этих

товаров, а также развитие сферы услуг становится главным в эко­номике общества.

Первыми указанной эры, считает У. Ростоу, достигли США, а за ними — страны Западной Европы и Япония. Советский Союз, по мнению У. Ростоу, стоит на пороге новой эры. Когда же он переступит этот порог, произойдет вырождение существующего там социально-экономического строя. Ибо коммунизм, пишет У. Ростоу, «по своей сущности склонен к тому, чтобы завянуть в эпоху высокого массового потребления».

Концепция «индустриального общества»

Концепция «индустриального общества» была окончательно оформлена известным французским философом и социологом Р. Ароном. Его работа «Лекции по индустриальному обществу», первоначально изданная на французском языке (1964 г.), а за­тем переведенная и изданная на английском (1968 г.), получила широкую известность.

Р. Арон показывает, что социальный прогресс характеризу­ется переходом от прежнего отсталого «традиционного общества» (то есть аграрного общества, в котором господствовали натураль­ное хозяйство и сословная иерархия) к передовому, промышлен­но развитому «индустриальному» обществу. Последнее являет­ся обществом, которое на основе машинной индустрии делает возможным массовое промышленное производство. При этом Р. Арон высказывает несогласие с формационной концепцией Маркса (в основе которой лежит учение о естественноисторичес­ком процессе смены общественно-экономических формаций и положение о роли классовой борьбы в указанной смене). Концеп­цию Маркса он считает «однолинейной схемой развития».

Р. Арон показывает, что существует сходство между индуст­риальным обществом западного типа (именуемого до сих пор ка­питалистическим) и моделью социалистического общества, су­ществовавшей в СССР и ряде других стран.

На этой основе Р. Арон приходит к выводу о формировании «единого индустриального общества», в котором грань, существу­ющая между двумя его разновидностями (капиталистической и социалистической), должна со временем стереться. Это значит, что исчезнут качественные различия между капитализмом и социализмом.

Сторонники данной концепции считают, что в новом «индуст­риальном обществе» (по прежней, терминологии — капиталисти­ческом) капиталисты уже утратили контроль как над собственнос-

тью, так и над государством. По мнению английского социолога Б. Мэги, юридический собственник и фактический руководитель производства более не идентичны. Власть перешла в руки нового класса — управляющих. И это стало возможным в результате ко­лоссального технического прогресса и невиданных социальных из­менений — как следствия «демократической революции».

Концепция «постиндустриального (технотронного) общества». В 70-х годах рядом зарубежных социологов начала развиваться точ­ка зрения, согласно которой научно-технический прогресс приво­дит к трансформации прежнего «индустриального» общества в не­которое качественно иное «постиндустриальное» общество.

Одним из первых обратил внимание на эту тенденцию исто­рического развития цивилизации американский экономист, со­циолог и политический деятель Р. Бжезинский. В работе «Меж­ду двумя эпохами. Роль Америки в технотронную эру» (1970) он определил новое «постиндустриальное общество» как общество «технотронное». Это иное общество, чем общество «индустриаль­ное», базирующееся на старой машинной технике и господстве механики. Н овейшая (прежде всего, кибернетическая) техни­ка, достижения радиоэлектроники, прогресс в средствах ком­муникации оказывают, по мнению Бжезинского, определяющее влияние на все стороны социальной жизни.

3. Бжезинский формулирует ряд качественных особенностей, отличающих формирующееся «технотронное» общество от обще­ства «индустриального». Для последнего, например, характерна замена мускульной энергии животных и людей машинами.

В «технотронном» обществе автоматизация, новая ки­бернетическая техника заменяют операции человека с машинами. В социальном плане «индустриальное» обще­ство отличается доминированием на рынке труда про­блем занятости и безработицы. Ключевую роль там иг­рают проблемы материальной обеспеченности. В «тех­нотронном» обществе будут доминировать проблемы уча­стия в прибыли. В результате произойдет перемещение центра тяжести от проблем материального благососто- (ибо они будут решены) к проблемам духовным.

В «индустриальном» обществе массы в основном пассив­ны. Активность их возрастает лишь в особо конфликт­ных ситуациях. «Технотронное» общество, считает 3. Бжезинский, бросает человеку вызов, принуждает его стать активным членом социума.

Таковы лишь некоторые характеристики «индустриального» — «технотронного» обществ. В целом концепция «технотронного» об­щества, разработанная 3. Бжезинским, опиралась на принципы, идеалы, которые мыслились как сугубо несовместимые с «индуст­риальным» прошлым.

Одним из основателей и главных разработчиков концепции «постиндустриального» общества считается американский соци­олог, профессор Д.

Каждому из этих трех этапов общественного развития (ко­торые Д. Белл характеризует как «доиндустрииалъный», «ин­дустриальный» и «постиндустриальный») присущи специфиче­ские формы социальной организации: церковь и армия — в «до- индустриальном», аграрном обществе, фирма, корпорация — в «индустриальном», университеты — в «постиндустриаль­ном». Последние становятся источником социального планиро­вания и социальных инноваций. Соответственно изменяется и роль в обществе определенных социальных групп. В «доиндуст- риальном» обществе господствующее положение занимали фе­одалы и священнослужители, в «индустриальном» — бизнесмены, а в «постиндустриальном» их место занимают ученые и специали­сты. В последнем случае происходит формирование нового лидер­ства, основанного на специальной подготовке, интеллектуальных талантах и знаниях, которые становятся средствами власти.

Постиндустриальное общество характеризуется, по мне­нию Белла, пятью признаками: 1) переходом экономики от производства товаров к производству услуг; 2) преоб­ладанием среди занятых работников профессиональных специалистов и техников; 3) ведущей ролью теоретичес­кого знания; 4) ориентацией технико-экономической сре­ды на контроль над технологией; 5) обеспечением про­цесса принятия решений новой «интеллектуальной тех­нологией». Выход из кризиса «индустриализма» Белл ви­дит как в развитии «постиндустриальных тенденций», так и в преодолении разрыва культуры с религией.

Таким образом, возникновение «постиндустриального» этапа социального развития Белл связывает с существенными перемена­ми в социальной структуре общества (классовое деление уступает место профессиональному) и соответствующими изменениями в его ориентации, обусловленными новой ролью науки и техники.

Как видно из вышеизложенного, и философия истории мар­ксизма второй половины XIX столетия, и социально-философ­ские концепции «индустриализма» второй половины XX века основаны на признании того, что источником прогресса челове­чества и его измерителем выступает развитие материального про­изводства. Степень совершенства материального производства, раз­витость его форм и методов лежит в основе оценок того или ино­го общества как в марксизме, так и в современных западных «индустриальных» концепциях.

В указанных вариантах философии истории развитие обще­ства, по сути, делится на три больших цивилизационных перио­да. В марксизме различают периоды: архаичный (доклассовый), экономики классового общества (от рабовладельческой до капи­талистической включительно), и в перспективе — коммунисти­ческий (бесклассовый, с экономикой изобилия). В концепциях «индустриализма» это — аграрное, «индустриальное» и «постин­дустриальное» общества (или как вариант, — первая, вторая и третья «волны» в развитии цивилизации).

Переход к грядущей, коммунистической формации, так же как и смена «индустриальной» цивилизации «постиндустриаль­ной», представляется основоположникам марксизма и авторам современных концепций «индустриализма» революционным от­бытием, радикально изменяющим ход истории и кардинально преобразующим человеческое общество.

Методологическое сходство философии истории марксизма и ее «индустриальных» вариантов второй половины XX века, не­малое влияние марксистской философской социологии на авто­ров концепции «постиндустриального общества» дало право од­ному из основателей последней Д. Беллу прямо говорить о себе и своих коллегах как о «постмарксистах».

Концепция «третьей волны» в развитии цивилизации

Новые идеи 80-х годов об основных тенденциях развития об­щества в наиболее концентрированной форме представил амери­канский социолог А. Тоффлер в работе «Третья волна» (1980). Согласно общеисторической схеме, предложенной в этой работе, «сельскохозяйственная цивилизация», именуемая «первой

волной», на заре Нового времени «отхлынула», уступив место «второй волне» — «индустриальной» цивилизации. На смену ей в условиях чрезвычайных изменений в обществе конца XX ве­ка приходит «третья волна» — грядущая цивилизация, кото­рой, однако, Тоффлер не сумел подыскать адекватного названия.

В своей работе А. Тоффлер сопоставляет «вторую» и «тре­тью» волны, то есть «индустриальную» (относимую к прошлому или преодолеваемому настоящему) и грядущую (но находящую­ся в процессе становления) стадии общественного развития. Это сопоставление проводится им на разных уровнях: экологичес­ком, научно-техническом, экономическом, социально-организа­ционном, политическом, культурном.

Эпоха «второй волны» (то есть прошлого, «индустриального» общества, сохраняющегося еще сегодня) характеризуется борь­бой с природой, разбазариванием невосстанавливаемого «капи­тала природы» — угля, газа, нефти, леса и т. д. Это эпоха гиган­тского прогресса механической и электромеханической техни­ки, в которой решающими отраслями производства являются машиностроение, электромашиностроение, химическая индус­трия. Основной принцип научно-технического и промышленно­го развития: неограниченный рост во имя роста.

Совершенно иные принципы и отношения, считает А. Тоф­флер, лежат в основе «третьей волны», то есть общества будуще­го, которое зарождается уже сегодня. Борьба с природой заме­няется сотрудничеством с нею. Общество ориентируется на во­зобновляемые источники энергии и активный их поиск. Исполь­зуемая техника строится на основе знаний, выходящих из науч­ных лабораторий. Ведущими областями науки и техники стано­вятся квантовая электроника, информатика, молекулярная био­логия (в том числе и генная инженерия), наука о космосе, эко­логия и океанология. Основным принципом развития этого об­щества становится: рост, но ограниченный и сбалансированный.

В обществе «третьей волны» производство в его традици­онном понимании занимает все меньшее количество рабо­чего времени в пределах заводских цехов. Между тем воз­никает феномен, при котором производство распространя­ется за пределы предприятия благодаря созданию условий для домашней (home based) работы, выполняемой в свобод­ное время. Последняя все чаще совершается под влиянием нематериальных стимулов, отнюдь не характерных для традиционного труда «индустриального общества».

Поскольку свободное время и рабочее место становятся практически неразделимыми (особенно в условиях «до­

машней работы») происходит ду производительным трудом альных благ и производством

размывание границ меж- по производству матери- услуг.

Деятельность на рабочем месте во все большей степени стано­вится потреблением информации, знаний, созданных другими людьми. В конечном счете это приводит к устранению границы между производством и потреблением. Возникает переход от «чи­стого» производства к процессу, в котором важную роль играет потребление, а от «чистого» потребления — к производительной деятельности, которая может стать разновидностью досуга.

В соответствии с вышеуказанными принципами нового общества происходит перестройка деятельности в сфере образования и куль­туры (учреждения образования и культуры в «индустриальном» об­ществе, считает Тоффлер, были построены по типу фабрики и соот­ветственно массовизированы). Таким образом, меняются все сторо­ны жизни общества. Но этот процесс не проходит безболезненно.

«В нашей жизни нарождается новая цивилизация, — пишет А. Тоффлер, — и слепые люди повсюду пытаются подавить ее. Эта новая цивилизация приносит с собой новый стиль семейной жизни; меняются пути, какими мы идем в труде, любви и жиз­ни; возникают новая экономика, новые политические конфлик­ты; и кроме всего прочего изменяется также и сознание. Кирпи­чики такой новой цивилизации существуют и сегодня. Милли­оны людей уже настраивают свои жизни на ритмы завтрашнего дня. Другие в ужасе перед будущим отчаянно и тщетно погру­жаются в прошлое и пытаются реставрировать умирающий мир, 12 породивший их».

Концепция «информационного общества»

Мысль об ускоренной и крупной социальной трансформации, охватившей мир, все настойчивее высказывалась в последние два десятилетия XX века. Компьютеризация производства, различ­ных областей трудовой деятельности, общения, быта, досуга, про­блемы, трудности, противоречия, которые с нею связаны, — все это широко обсуждалось специалистами различного профиля и различных сфер деятельности в 80-х годах и продолжает обсуж­даться по настоящее время.

С середины 60-х и до конца 70-х годов происходило наиболее кардинальное видоизменение информационно-вычислительной техники (в сторону колоссального улучшения самых разных ее показателей: повышения производительности, уменьшения зат­рат, микроминиатюризации элементной базы), огромное расши­рение сфер и возможностей ее применения в обществе, измене­ние форм взаимодействия человека с информационными сред­ствами. Новый «информационный взрыв» назревал, но даже в середине 70-х годов он вовсе не был очевиден. Заслуга создате­лей концепции «информационного общества» Дж. Несбита и И. Масуды состояла в предвидении того, что новый, «информа­ционный» этап научно-технического прогресса станет реальнос­тью и изменит многие стороны социальной жизни.

С точки зрения создателей концепции «информационного об­щества», последнее начало формироваться еще в 50-х годах. И сегодня это общество — не какой-то отдаленный идеал, а ре­альность, в которую мы уже погружены.

«Информационное общество» характеризуется компьютери­зацией самых различных областей социальной жизни, появле­нием новых информационных технологий и новых видов дея­тельности. На все эти черты новой экономической реальности указывает Дж. Несбитт в своей работе «Мегатенденции: десять новых направлений, преобразующих наши жизни» (1982 г.). «Ре­альное увеличение, — пишет он, — имело место в информаци­онных занятиях. В 1950 г. только 17% из нас работало в сфере информационного труда. Теперь 60% занятых имеет дело с ин­формацией — в качестве программистов, учителей, клерков, сек­ретарей, счетных работников, маклеров, менеджеров, работни­ков сферы страхования, чиновников, юристов, банкиров, техни­ческих специалистов. К тому же много работников выполняют информационную работу в компаниях, занимающихся производ­ством. Большинство американцев расходует свое время, созда­вая, сберегая или распределяя информацию».

Несбитт делает далеко идущий вывод об основном, стратеги­ческом ресурсе общества настоящего и особенно будущего. Та­ким стратегическим ресурсом, подчеркивает он, является ин­формация. Ресурсом не единственным, но наиболее важным.

В середине 80-х годов вышла новая книга Дж. Несбитта, на­писанная в соавторстве с П. Абурдин. Ее полное название: «Изоб­ретая корпорации вновь. О перестройке вашей работы и вашей компании соответственно новому информационному обществу» (1985г.). «Красной нитью» в указанной работе проходит мысль,

что в информационном обществе прибыли корпораций будут тем выше, чем более гуманными станут цели и методы их организа­ционно-управленческой деятелвности, чем болвше средств и вни­мания будет уделено совершенствованию работы с людвми.

Таким образом, к середине 80-х годов в рамках разрабатывае­мой концепции «информационного общества» был вскрыт ряд глу­бинных, долгосрочных тенденций будущего развития человече­ства. Последние основываются на качественном обновлении тех­ники и науки, происходящем на нынешнем информационном витке научно-технического прогресса. Причем наиболее интересное и ценное в разработке указанной концепции — это описание широ­ких цивилизационных процессов, перемен в образе жизни, в цен­ностных установках, способах коммуникации людей.

В последней четверти истекшего столетия информатизация ста­ла важнейшей стороной жизни развитых стран мира. Совокупная информационная мощв компвютеров удваиваласв в этот период в среднем в течение 18 месяцев. Важнейшим показателем прогрес­са той или иной страны стало количество компвютеров на тысячу жителей. С наступлением XXI века этот показателв прогресса из­менился: теперв это уже не численноств компвютеров, а количе­ство мегабайт на душу населения. И это не удивителвно, ибо объем информации на каждом квадратном сантиметре дисков увеличи­вался в среднем на 60%, начиная с периода 1990-х годов. Если в 1970 г. на чипе размещался лишъ один транзистор, то в 1975 г. — 10, в 1985 г. — более 100, в 1990 г. — уже около тысячи. Пенти­ум III приблизил их число к 10 тысячам. А сейчас речъ идет уже о миллионах транзисторов на чипе, что должно обеспечитъ компъ- ютеру необозримые информационные возможности.

Ныне огромные массивы информации могут бытъ переданы в любую точку земного шара благодаря исполъзованию цифровой технологии, волоконной оптики, спутниковой связи, Интернета. А это революционным образом воздействует на все стороны жиз­ни общества. Как считает президент «Ситибанка» У. Ристон, «правила, обычаи, умение и талант, необходимые для раскры­тия, овладения, производства, сохранения и исполъзования ин­формации являются ныне самым болъшим достоянием челове­чества... Следующие несколъко десятилетий покажут, что имен­но интеллектуалъный капитал определяет судъбу наций».

Новые технологии сделали средства массовой информации гораздо более влиятелъными, более всеохватывающими, чем ког­да-либо в прошлом. С 1980-х годов начался процесс глобализации телевидения, связанный с резким снижением цен на спутнико-

вое вещание. Проведение систем кабелвного телевидения еще бо­лее увеличило возможности знакомства с внешним миром.

Подлинную революцию в информатике произвел Интернет (который явился как 6biреваншем за унижение, пережитое Аме­рикой при запуске первого в мире советского спутника Земли в октябре 1957 г.). Президент США Д. Эйзенхауэр ускорил процесс, приведший Пентагон к созданию Отдела технической информа­ционной обработки, который породил то, что стало Интернетом.

Но толвко в середине 1990-х годов обнаружился огромный общественно-политический потенциал Интернета. Между 1994 г. и 2000 г. численноств его полвзователей увеличиласв с 13 До 300 миллионов человек. В Интернет вошли десятки, сотни мил­лионов полвзователей, он стал одним из самых демократичных «клубов» в мире. Значителвная частв человечества получила не­мыслимый прежде доступ к знаниям и сведениям, еще десяти­летие назад бывших достоянием толвко избранных.

Как пишет Ф. Фукуяма, «сегодня ни одна страна не может в подлинном смысле оградитв себя от глобалвных средств массовой коммуникации, от внешних источников информации; тенденция, получающая развитие в одном углу земного шара, быстро нахо-

17 дит отклик в местах, отделенных десятками тысяч километров».

Однако следует заметитв, что «информационная глобализа­ция» не приобрела еще пока подлинно всеобъемлющего харак­тера. Так, более половины людей, живущих на Земле, не сдела­ли в 2000 году, то естъ в канун XXI века, ни одного телефонного звонка (не говоря уже о полъзовании компъютером). Однако про­цесс информатизации общества развивается столъ стремителъно, что к 2006 году различные средства связи будут доступны более, чем половине человечества. Эксперты полагают, что к 2010 году число его полвзователей достигнет 3 миллиардов человек.

Правда, расположены пока что эти полъзователи на планете весъма неравномерно. На сегодняшний денъ 50% полвзователей Интернета живут в США, 40% — в Европе, 5% — в Японии и лишъ 5% — в осталъных странах мира. Это — яркая иллюстра­ция социалъной неравномерности в полъзовании плодами инфор­мационной революции.

Теории индустриального и постиндустриального общества находятся в рамках социального эволюционизма, поскольку они предполагают прохождение обществом определенных стадий на основе технических и технологических нововведений. Тех­нологические перевороты влекут за собой перевороты в других сферах общественной жизни. Согласно этим концепциям, исто-

рия — это процесс движения от доиндустриального общества к обществу индустриалвному и постиндустриалвному. Социалвнв1е изменения имеют линейнв1й характер.

В XX в. стала расширятвся критика положений линейной тео­рии социокулвтурнв1х изменений и линейнв1х законов развития общества. Критиковавшие логику линейнвгх теорий показали, что, во-перввгх, линейнвгй тип изменения лишв один из многих воз­можных; во-вторвгх, для того чтобвг линейное движение или изме­нение бвгло возможно, изменяющийся объект должен находитъся в абсолютном вакууме и не испытыватъ воздействия внешних сил.

Факты явно противоречат утверждениям о существо­вании каких-либо универсальных и вечных линейных тен­денций или каких-либо универсальных стадий эволюции, относящихся ко всему человечеству, к любым группам и индивидам. Социология, другие общественные и есте­ственные науки все больше внимания стали уделять изучению постоянно повторяющихся ритмов, циклов и периодичностей в ходе социокультурного процесса.

8.4.