Основное понятие теории. Анализ категорий «сущность», «противоречие» как логических форм (принципов) обоснования основного понятия теории

В построении теоретического знания, в форме которого воспро­изводится объективное конкретное целое, как было отмечено, имеет фундаментальное значение всеобщий принцип теории, с обоснования которого начинается духовно-теоретическое воспроизведение дейст­вительности.

В начале теоретического познания всеобщее¹³⁰ еще не расчлене­но и поэтому абстрактно. Только в ходе движения теоретического познания от всеобщего к особенному и единичному преодолевается абстрактность исходного всеобщего знания и оно становится конкрет­ным. В диалектической логике восхождение трактуется не как простое выведение из исходного общего, а понимается как его развитие. При этом особое рассматривается здесь не как нечто другое, а как обосо­бившаяся всеобщность. Поэтому, отмечал Гегель, всеобщее находится «в особенности не у чего-либо другого, а всецело у себя самого»¹³¹. В свою очередь особенность содержит в себе ту всеобщность, которая составляет ее основу, субстанцию. «Особенное, следовательно, - пи­сал Гегель, - не только содержит в себе всеобщее, но и изображает “ Здесь и в дальнейшем «всеобщее» нами понимается материалистически, т.е. как объективное всеобщее отношение предметов объективной материальной действитель­ности

¹³¹Гегель. Соч. Т. 6. С. 37.

последнее также и своей определенностью, поскольку всеобщее обра­зует собой ту сферу, которую должно исчерпать особенное»^[132].

В диалектической логике, таким образом, особенное и единичное рассматриваются не просто в их включенности в сферу всеобщего, а интерпретируются как такая определенность, в которой присутствует момент отрицания.

В целом развитие всеобщего к особенному и единичному, с одной стороны, выступает как саморазвитие, самоотрицание исходного на­чала (субстанции), а с другой - как диалектическое снятие своего от­рицания, так как в особенном и единичном всеобщее не превращается в нечто чуждое себе, а переходит в свое другое.

В ходе такого движения теоретическое познание о предмете ста­новится все более содержательным. При этом фундаментальное значе­ние имеет внутренняя противоречивость всеобщего, наличие внутрен­него отрицания, которое, являясь деятельной стороной противоречия, выступает причиной саморазвития всего теоретического знания. В об- щем-то исходное всеобщее (субстанция) развивается не только потому, что оно неразвито, но главным образом вследствие того, что оно внут­ри себя противоречиво, содержит момент отрицания. Диалектическое отрицание - это форма развития исходного основания.

Развитие теоретического знания, движение всеобщего к особенно­му и единичному в классической форме прослежено Марксом в «Ка­питале». Как известно, свой анализ Маркс начинает с того, что капи­тализм - это огромное скопление товаров, а отдельный товар - его эле­ментарная форма. В результате теоретического анализа «элементар­ного бытия» буржуазного общества он обосновал всеобщий принцип (стоимость), который, будучи сущностью товара, простых товарных отношений, одновременно является субстанцией всего капиталисти­ческого производства, ибо все другие конкретные (многообразные) отношения буржуазного общества возможно понять только как моди­фикацию этой основы.

Однако справедливо также и то, что стоимость, будучи субстан­цией, всеобщим капитализма, не является его сущностью, которая, в свою очередь, есть не что-то другое, а лишь особая форма развития этой же субстанции. Действительно, сущность капиталистического товарного производства не выражается просто понятием стоимости, а особой стоимостью - прибавочной стоимостью.

мости выражает сущность простого товарного отношения, то понятие прибавочной стоимости выражает внутреннее содержание капиталис­тического товарного производства, когда товаром становится рабочая сила. Но понятие стоимости одновременно является субстанцией всей капиталистической формы хозяйства, ибо все капиталистические от­ношения опосредуются через товарные отношения.

Согласно Марксу, стоимость как сущность и стоимость как суб­станция отличаются друг от друга. Как сущность стоимость непос­редственно определяет свои формы (товар, меновые отношения,.день­ги и т.п.), а как субстанция лежит в основании многообразных форм, среди которых фигурируют прибыль, рента, процент и т.д. Причем последние не определяются непосредственно стоимостью, она высту­пает их основанием только в результате своего саморазвития. Лишь прибавочная стоимость (особая форма этой субстанции) является сущностью прибыли, ренты и процента. Прибавочная стоимость- это не нечто другое по отношению к стоимости, а ее собственная форма развития и саморазвития. «...Стоимость становится здесь субъектом некоторого процесса, в котором она, постоянно меняя денежную фор­му на товарную и обратно, сама изменяет свою величину, отталкивает себя как прибавочную стоимость от себя самой как первоначальной стоимости, самовозрастает. Ибо движение, в котором она присоеди­няет к себе прибавочную стоимость, есть ее собственное движение, следовательно, ее возрастание есть самовозрастание»^[133].

Заслуга Маркса в том, что он проследил процесс возникновения прибавочной стоимости, т.е. определил прибавочную стоимость как такое особое в товарно-капиталистическом производстве, что возни­кает как бы в процессе самодвижения стоимости. «Стоимость стано­вится, таким образом, - пишет Маркс, - самодвижущейся стоимостью, самодвижущимися деньгами, и как таковая она - капитал»^[134]. ..«Вмес­то того чтобы выражать собой отношение товаров, - писал он, - она теперь вступает, так сказать, в частное отношение к самой себе.

До Маркса было тайной превращение формул товарного обраще­ния в формулы капитала. Более того, возможность прибавочной стои­мости противоречила стоимости, обмену эквивалентов. Лишь Маркс разрешил эту тайну посредством открытия рабочей силы как товара. Для возникновения капитала недостаточно наличия простого товарно­го производства, а необходимо его развитие. В.И. Ленин охарактеризо­вал капитализм как товарное производство на той стадии его развития, когда и рабочая сила становится товаром.

Касаясь процесса самодвижения, самовозрастания стоимости, Маркс писал: «...это изменение может возникнуть только из потреби­тельной стоимости товара как таковой, т.е. только из его потребления. Но извлечь стоимость из потребления товара нашему владельцу денег удастся лишь в том случае, если ему посчастливитсяоткрыть в преде­лах сферы обращения, т.е. на рынке, такой товар, сама потребительная стоимость которого обладала бы оригинальным свойством быть ис­точником стоимости, - такой товар, действительное потребление ко­торого было бы овеществлением труда, а следовательно, созиданием стоимости. И владелец денег находит на рынке такой специфический товар; это - способность к труду, или рабочая сила»^[136].

Всеобщим условием саморазвития, самовозрастания стоимости, таким образом, является существование рабочей силы как товара. Для своего саморазвития и самодвижения стоимость, деньги должны противостоять потребительной стоимости. В этом имманентном от­рицании стоимость должна сохранить себя, или сделать бытие пот­ребительной стоимости условием своего самовозрастания. Это может быть действительно реализовано только тогда, когда стоимость про­тивостоит не просто той или иной потребительной стоимости, а лишь особой потребительной стоимости, т.е.

«Обмен, посредством которого деньги становятся капиталом, - пи­сал Маркс, - не может быть их обменом с товарами [вообще], а может быть только обменом с их понятийно определенной противополож­ностью, с товаром, находящимся к ним самим в понятийно определен­ной противоположности - с трудом»^[137]. «В качестве капитала деньги существуют только в связи с не капиталом, отрицанием капитала, и они являются капиталом только в рамках отношения к этому отри­

цанию капитала. Действительным не капиталом является сам труд. Первый шаг, делаемый деньгами в их становлении капиталом, это их обмен с рабочей силой...»^[138].

Таким , образом, Маркс рационально разрешил трудности, возни­кающие в обосновании прибавочной стоимости. Оказалось, что при­бавочная стоимость есть также стоимость, возникающая в условиях, когда рабочая сила становится товаром. В данном , случае мы опять сталкиваемся с отношением всеобщего, особенного и единичного. Всеобщим является стоимость как основа всего товарно-денежного отношения, но она вступает в противоречие с особой формой стои­мости - прибавочной стоимостью. Закон стоимости регулирует обмен эквивалентов, а прибавочная стоимость констатирует обмен неэквива- лентов, т.е. неравной стоимости. Эти два суждения как бы взаимно ис­ключают друг друга. В «Капитале» Маркс разрешает это противоречие стоимости и прибавочной стоимости. Оно разрешается посредством открытия такого особого товара, каким является рабочая сила. Тайна возникновения прибавочной стоимости оказывается в неоплаченном труде. Капитал возникает в процессе товарного обращения и вместе с тем вне товарного обращения.

В построении теории капиталистического общества основным яв­ляется понятие прибавочной стоимости. В политической экономии главные трудности выявлялись в процессе обоснования этого поня­тия, отчего зависело в основном и теоретическое воспроизведение капиталистического общества. «Необходимо точно развить понятие капитала, - писал Маркс, - так как оно является основным поняти­ем современной политической экономии, подобно тому как сам капи­тал, - абстрактным отображением которого служит его понятие, - яв­ляется основой буржуазного общества.

Маркс всесторонне и научно разработал понятие прибавочной стоимости и разрешил все теоретические трудности, которые были камнем преткновения для всей домарксовой политической экономии. Понятие прибавочной стоимости - это величайшее открытие Маркса.

Именно в результате открытия и обоснования этого фундаментально­го понятия он революционизировал всю прежнюю политическую эко­номию и пересмотрел все прежние экономические категории. Сначала Маркс дал свою теорию стоимости и подверг критике теории стоимос­ти Рикардо. Он исследовал затем отношение товара и денег и обосно­вал свою знаменитую теорию денег. После этого Маркс с абсолютной точностью доказал источник капитала, превращение денег в капитал, которое основывается на купле и продаже рабочей силы. «Поставив на место труда рабочую силу, свойство создавать стоимость, - писал Ф.Энгельс, - он разом разрешил одно из затруднений, которое привело к гибели школу Рикардо: невозможность согласовать взаимный обмен капитала и труда с рикардовским законом определения стоимости тру­дом. Лишь установив разделение капитала на постоянный и перемен­ный, Маркс смог до деталей изобразить действительный ход процесса образования прибавочной стоимости и таким образом объяснить его, чего не сделал ни один из его предшественников»^[140].

Все прежние политэкономы о прибавочной стоимости имели лишь представление, но не имели понятия, не могли раскрыть спо­соб формирования прибавочной стоимости. В лучшем случае они ви­дели источник прибавочной стоимости в неоплаченном труде, но не исследовали этого факта дальше, не раскрыли внутренних процессов формирования прибавочной стоимости и не провели эту идею через всю политическую экономию. Недостаток их теоретического мышле­ния выявился уже в том, что они оказались неспособными рассмот­реть прибавочную стоимость в чистом виде, постоянно смешивали ее с особыми формами ее проявления. В связи с этим об А.Смите Маркс писал: «...хотя он по сути дела и рассматривает прибавочную стои­мость, не представляет ее ясно выраженным образом в форме опре­деленной категории, отличной от ее особых форм, - то в дальнейшем он уже прямо смешивает, не вводя никаких посредствующих звеньев, прибавочную стоимость с более развитой формой, с прибылью»^[141].

Эту теоретическую ошибку допускал и Рикардо и все последую­щие экономисты. Причем у Рикардо она выступала в более резкой форме, так как он систематически и последовательно проводил закон стоимости. «Рикардо везде... непосредственно отождествляет при­быль с прибавочной стоимостью. Поэтому согласно Рикардо това­

ры продаются с прибылью не потому, что они продаются выше сво­ей стоимости, а потому, что они продаются по своей стоимости»¹⁴¹. «Ни самому Рикардо, ни его ученикам не приходит в голову, - писал Маркс, - что даже если мы рассматриваем не капиталы в различных отраслях, а каждый капитал в отдельности.., норма прибыли и норма прибавочной стоимости различны, и, следовательно, прибыль должна представлять собой некоторую далее развитую, специфически моди­фицированную форму прибавочной стоимости»^[142][143].

В понимании природы прибавочной стоимости, ее взаимоотноше­ния с особыми формами вульгарная политическая экономия выявила свое полнейшее бессилие, так как она грубо хваталась за эмпиричес­кую форму, чтобы опровергнуть истинность общего закона. Некоторый прогресс в понимании понятия прибавочной стоимости сделан так называемыми пролетарскими противниками политико-экономов, ко­торые, сводя прибавочную стоимость к прибавочному труду, пыта­лись подвергнуть критике капиталистический способ производства. Касаясь работы этих экономистов, K,Mapκc писал: «Если у Рикардо и других политико-экономов интерес направлен только на то, чтобы понять отношения капиталистического производства и объявить их абсолютными формами производства, то рассматриваемый нами пам­флет и остальные подлежащие здесь рассмотрению сочинения той же категории овладевают вскрытыми Рикардо и другими политико-эко- номами тайнами капиталистического производства для того, чтобы с позиций промышленного пролетариата выступить против капиталис­тического производства»^[144].

В своих исследованиях они постоянно смешивали также приба­вочную стоимость с особыми формами ее проявления, по этой при­чине они и не имели понятия прибавочной стоимости. Только Маркс, рассмотрев прибавочную стоимость в чистом виде, независимо от ее особых форм, смог сформулировать понятие прибавочной СТОИМОСТИ,; всесторонне раскрыть способ формирования, возникновения и функ­ционирования прибавочной стоимости в буржуазном обществе. Тео-; ретическое превосходство Маркса состоит в том, что он смог раскрыть сущность капиталистического производства, детально проследить действительный ход образования прибавочной стоимости. В отличие

от своих предшественников он видел подлинную научную проблему там, где те видели уже решение. «Он видел, - писал Энгельс, - ... что здесь речь шла не о простом констатировании экономического факта, не о противоречии этого факта с вечной справедливостью и истин­ной моралью, но о таком факте, которому суждено было произвести переворот во всей политической экономии и который давал ключ к пониманию всего капиталистического производства...»^[145]. Вот почему теория прибавочной стоимости имела великое значение в построении теории о капиталистическом способе производства, она оказала ко­лоссальное влияние на умы, «произвела такое впечатление, как удар грома с ясного неба, притом во всех цивилизованных странах»^[146].

Понятие прибавочной стоимости — действительно великое откры­тие Маркса. Оно революционизировало всю прежнюю политическую экономию, заставило пересмотреть все прежние экономические кате­гории. При обосновании понятия прибавочной стоимости им всесто­ронне применена и разработана материалистическая диалектика.

В свете сказанного легко можно убедиться в ложности тех утверж­дений, авторы которых в свое время пытались приписать первоот- крытие (обоснование) понятия прибавочной стоимости Родбертусу и другим. Так, некий Р.Майер писал: «Из этих опубликованных ра­бот» [работ Родбертуса, относящихся ко второй половине тридцатых годов] «Маркс, как это можно доказать, почерпнул большую часть своей критики»^[147]. В этом же духе выступил и сам Родбертус: «Ныне я вижу, как меня ограбили Шеффле и Маркс, причем они не называют меня»^[148].

В предисловиях ко второму тому «Капитала» и первому немец­кому изданию «Нищеты философии» Ф. Энгельс опроверг одно за другим эти измышления как с фактической (документальной); так и с теоретической стороны. Он доказал, что понятие прибавочной стои­мости, открытое и обоснованное Марксом, как небо от земли отлича­ется от представления, которое себе составил Родбертус. Если Маркс разработал конкретное понятие прибавочной стоимости, то Родбертус в лучшем случае о прибавочной стоимости имел лишь абстрактное первоначальное представление, «несовершенное мысленное выраже­ние предмета»..

В своем исследовании Родбертус смешивает прибавочную стои­мость с особой формой ее проявления, т.е. рентой, которую он счи- ≈ тает лишь простой суммой земельной ренты и прибыли. Ввиду этого он с самого начала закрывает себе путь к теоретическому пониманию сущности капиталистических отношений. При этом ничего нового по сравнению с предшественниками он не дает. Кроме того, как отмечает Энгельс, Родбертус некритически заимствовал экономические катего­рии «труд», «капитал», «стоимость» и т.д. в их грубой, выражающей лишь поверхность явления форме, «перешедшей к нему по наследству от экономистов, не исследуя содержания этих категорий»^[149]. ^j

Правда, надо отдать должное, Родбертус обратил внимание на то, что прибавочная стоимость образуется от неоплаченного труда и что заработная плата составляет только часть стоимости продукта. В своих работах он отсюда пытался сделать кое-какие социалистические выво­ды. В этих положениях, как показал Ф.Энгельс, в теоретическом отно­шении нет ничего нового, так как первая часть вывода уже содержится в экономических воззрениях А.Смита и Д.Рикардо, а вторая широко рас­пространена в трудах пролетарских критиков политэкономов. Однако, как совершенно правильно отметил Ф.Энгельс, от этого первоначаль­ного представления до понятия прибавочной стоимости еще очень да­леко. Родбертус прежде всего не понял сущности понятия прибавочной стоимости, способа ее образования, ее связи с развитием товарного производства, с рабочей силой как товаром. Поэтому-то Родбертус и не видел необходимости в критическом пересмотре существующих экономических категорий. Только Маркс обосновал подлинно научное понятие прибавочной стоимости, раскрыл ее место в системе других категорий экономической науки. Руководствуясь этим понятием, он пе­ресмотрел всю прежнюю политическую экономию и обосновал новое теоретическое понимание предмета. Вот почему теория Маркса яви­лась настоящим переворотом в политической экономии.

В ходе обоснования понятия прибавочной стоимости Маркс все­сторонне разработал также материалистическую диалектику и важ- нейшие.логические принципы, обеспечивающие конкретное познание объективной действительности. Так, если Родбертус отождествлял прибавочную стоимость с особой формой, то Маркс, опираясь на ло­гический принцип рассмотрения сущности независимо от форм: про­явления, исследовал прибавочную стоимость самостоятельно, незави­

симо от особых форм ее проявления. В результате такого продуктив­ного методологического подхода он получил возможность выработать о предмете глубокое научное понятие. Касаясь особенности марксист­ского способа образования понятия, Ф.Энгельс писал: «Маркс сводит то общее содержание, которое заключается в вещах и отношениях, к его наиболее обобщенному мысленному выражению. Его абстракция, следовательно, только отражает в форме мысли то содержание, кото­рое уже заключается в вещах»^[150].

В отличие от Маркса Родбертус обнаружил крайне поверхностное, абстрактное понимание предмета, в котором проявились коренные недостатки его логико-теоретических представлений. «Родбертус, на­оборот, - пишет Ф.Энгельс, - составляет себе некое более или менее несовершенное мысленное выражение и измеряет вещи этим поня­тием, по которому они должны равняться. Он ищет истинное, вечное содержание вещей и общественных отношений, содержание которых, однако, по существу преходяще. Таков его истинный капитал. Это - не современный капитал, который является лишь несовершенной реали­зацией понятия. Вместо того чтобы из современного, единственно только и существующего в действительности капитала выводить по­нятие капитала, Родбертус, желая от современного капитала прийти к капиталу истинному, прибегает к помощи изолированного человека и спрашивает: что же может в производственной деятельности подобно­го человека фигурировать в качестве капитала?»^[151].

Как видим, Ф.Энгельс вскрыл два серьезных недостатка в эко­номических исследованиях Родбертуса: во-первых, то, что у иссле­дователя не было подлинно научного понятия о предмете, а только абстрактное представление, «несовершенное мысленное выражение», что обусловлено теоретической слабостью его мышления; во-вторых, то, что Родбертус неспособен рассмотреть предмет в его конкретности и раскрыть его сущность, объективные и действительные взаимосвязи с другими явлениями, так как сам его способ рассмотрения предмета является абстрактным (в дурном смысле этого-слова).

Поскольку Родбертус не смог глубоко проникнуть в суть понятия прибавочной стоимости, постольку он не выявил и отношения данного понятия к его превращенным формам. Отождествляя частную форму с общей, он был не в состоянии понять характер противоречия общей

формы с o∞6hmhформами ее существования. Поэтому к Родбертусу относятся полностью замечания Маркса, высказанные им в адрес од­ного ученика Рикардо: «Как у Рикардо смешение прибавочной стои­мости и прибыли приводит к неприятным противоречиям, так и у него к таким же противоречиям приводит то, что прибавочную стоимость он окрестил процентом на капитал. Правда, он стоит выше Рикардо в том отношении, что он, во-первых, сводит всякую прибавочную стои­мость к прибавочному труду, а во-вторых, хотя и называет прибавоч­ную стоимость процентом на капитал, вместе с тем подчеркивает, что под interest of capital он понимает общую форму прибавочного труда в отличие от его особых форм - ренты, ссудного процента и пред­принимательской прибыли. Но название одной из этих особых форм, interest, он опять-таки принимает как название общей формы. А этого достаточно, чтобы снова впасть в экономическую тарабарщину...»^[152].

В своих экономических исследованиях Родбертус также находился в плену старых экономических категорий, некритически заимство­вал их у своих предшественников. Отождествив ренту с прибавочной стоимостью, он сделал ее совершенно неопределенной. «Результатом этих двух промахов было то, - писал Энгельс, - что он снова впадает в экономическую тарабарщину, что, сделав шаг вперед по сравнению с Рикардо, он критически не идет дальше, а вместо этого поддается искушению сделать свою недоработанную теорию, еще не освободив­шуюся от скорлупы, основой утопии, с которой он выступил, как и всегда, слишком поздно»^[153].

В результате всего этого Родбертус оказался неспособным, во-пер­вых, иметь подлинно научную теорию (понятие) прибавочной стои­мости, во-вторых, провести такое понятие как руководящую нить по всей экономической области. Поэтому он имел о прибавочной стои­мости лишь некоторые первоначальные представления, дальше кото­рых в своем творчестве не пошел. Касаясь этой стороны творчества Родбертуса, Ф.Энгельс писал: «Разработка им в известном направ­лении теории стоимости Рикардо была многообещающим началом. Хотя она и была новой только для него и для Германии, но в целом она все же стоит на одном уровне с произведениями его лучших ан­глийских предшественников. Но это было именно только начало, из которого действительный вклад в теорию мог получиться лишь при

дальнейшей основательной и критической работе. Этот дальнейший путь, однако, он сам себе отрезал тем, что с самого начала принялся развивать теорию Рикардо и в другом направлении, в направлении к утопии. Вместе с этим им было утеряно первое условие всякой крити­ки - отсутствие предвзятого мнения»^[154].

Подлинный переворот во всем понимании экономической пробле­мы сделал Маркс, который с самого начала поставил вопрос на чисто объективную позицию, отвлекаясь от всякого предвзятого мнения. Если Родбертус оставался в рамках старых теоретических представлений, то Маркс основательно и критически пересмотрел основы прежних теоретических воззрений. Он прежде всего рассмотрел сущность, при­бавочную стоимость независимо от особых форм и таким образом по­лучил возможность развить понятие стоимости, понять прибавочную стоимость как особую форму саморазвития стоимости. В последую­щем он глубоко проанализировал отношение прибавочной стоимости к особым, превращенным, формам ее существования и разрешил про­тиворечия, которые были камнем преткновения для предшествующих экономистов. Касаясь этой стороны проблемы, Ф.Энгельс писал: «У Маркса прибавочная стоимость лишь всеобщая форма той суммы стои­мости, которую без всякого эквивалента присваивают собственники средств производства и которая по совершенно особым законам, впер­вые открытым Марксом, распадается на особые, превращенные фор­мы прибыли и земельной ренты. Эти законы излагаются в книге III, в которой впервые будет показано, сколько промежуточных звеньев тре­буется для того, чтобы от понимания вообще прибавочной стоимости дойти до понимания ее превращения в прибыль и земельную ренту, следовательно, - до понимания законов распределения прибавочной стоимости внутри класса капиталистов»^[155].

Таким образом, основное понятие капитализма - понятие приба­вочной стоимости - всесторонне и глубоко обосновано только Марк­сом. В ходе обоснования этого понятия ярко проявилось превосход­ство марксистской методологии, имеющей фундаментальное значение в построении любого теоретического знания. В этой связи необходимо проанализировать те логико-теоретические условия (принципы), ко­торые дают возможность успешно обосновать основное понятие, тео­рии и разрешить трудности, возникающие в ходе разработки данного

понятия. Здесь, с одной стороны, важнейшее значение имеет марк­систская трактовка понятия, а с другой - углубленный теоретичес­кий анализ таких диалектико-логических принципов (категорий), как «сущность»,«целостность», «противоречия» И Т.П.