Шопенгауэр

Артур Шопенгауэр (1788—1860) родился в городе Данциге. Отец был довольно состоятельным торговцем. В 1807 г. стано­вится студентом медицинского факультета Геттингенского уни-

верситета, но через полгода переводится на философский фа­культет.

Шопенгауэр противопоставляет свое учение философии Геге­ля. Гегель в определенном смысле завершает послекантовскую философию и эпоху Просвещения в целом. Эпоха Просвещения утверждает веру в разум и прогресс.

Философия Гегеля, как и вся философия эпохи Просвеще­ния, исходит из идеи прогресса, движения от низшего к высше­му. Это движение направляется разумом, которому подчиняет­ся мировой процесс.

Шопенгауэр был одним из первых, кто отбрасывает идею прогресса. В отличие от своих предшественников, Шопен­гауэр создает совершенно иную систему мировоззрения. Он отбрасывает идею разумности мирового устройства, согласно которой независимо от своей воли и желаний люди своей деятельностью в конечном счете осуществляют не­кий разумный план и все в истории совершается ко благу. В основе мира, по мнению Шопенгауэра, лежит не ра­зум, а воля, которая не имеет никакой разумной цели. Это злое, саморазрушительное стремление, голая и го­лодная агрессивность. Мир явлений, порождаемый волей, безысходен, он не развивается.

Шопенгауэр был первым европейским философом, мировоз­зрение которого построено на принципе отрицания мира и жиз­ни. Он изобрел слово «пессимизм». Шопенгауэр пытается сохра­нить и обосновать нравственное поведение в мире без Бога. Куль­тура выходит на новый этап своего развития.

Мир как воля и представление. Уже название главного про­изведения Шопенгауэра — «Мир как воля и представление» — говорит о том, что в нем рассматривается основная тема предше­ствующей философии: «вещь в себе» и «явление» мир, как он существует сам по себе и мир «в представлении».

Мир — это мир человека. Таков исходный пункт философии Шопенгауэра. Он говорит: «Мир есть мое представление»: вот истина, которая имеет силу для каждого живого и познающего существа. Весь мир, является только объектом по отношению к субъекту, созерцанием для созерцающего — короче говоря, пред-

28

ставлением...».

Шопенгауэр говорит, что субъект связан с объектом не толь­ко опосредованно, через познание, но и непосредственно, ибо сам субъект — не просто «абстрактный субъект чистого познания», а часть этого мира, с которым его связывает собственная теле­сность: я познающее — прежде всего я телесное, хотящее и дей­ствующее, добивающееся и страдающее, то есть проявляющееся еще и как воля. Сама же воля, хотение — это всегда направлен­ность на объект, воля к чему-то, желание чего-то. Воля есть не­посредственное свидетельство того, что мир не во мне, а я в мире. Я зависит от мира, от окружающих вещей, которые являются предметом моих желаний. Декартовское «мыслю, следователь­но, существую» у Шопенгауэра преобразуется в «хочу, следова­тельно, существую».

Воля выступает, по Шопенгауэру, в качестве внутренней сущности не только в живой природе, в людях и животных, но и в явлениях неорганической природы.

Сила тяготения влекущая камень к Земле, сила, которая обна­руживается в магните, образует кристалл, движет растение, — все эти силы лишь проявления единой сущности — воли. Воля как «вещь в себе» совершенно отлична от каждого своего прояв­ления, ничем не обусловлена и не ограничена, беспричинна.

На уровне человека воля проявляет себя как идея, мотив дей­ствия. Каждое конкретное проявление воли человека направле­но на объект, цель. Но в своей сущности воля бесцельна, безгра­нична. Это никогда не завершающееся стремление.

Таково общее представление Шопенгауэра о мире, его натур­философия, являющаяся основой учения о человеке. Воля бес­сознательна и абсолютно безразлична к своим творениям — к живым существам и людям, они брошены ею на произвол слу­чайно складывающихся обстоятельств. Такое представление о сущ­ности мира создает фундамент шопенгауэровского пессимизма. Жизнь человека, как наиболее совершенного воплощения мировой

боли, трагична. Всякое живое существо вступает в безнадежную борьбу со всем остальным миром за свое существование.

Человек в мире. Шопенгауэр говорит: «Человек как самая совершенная объективация воли является соответственно этому и самым нуждающимся из всех существ, он — это сплошное конкретное желание, сплошная нужда, сплетение тысячи потреб­ностей. Забота о поддержании этой жизни наполняет обыкновен­но всю человеческую жизнь. К этой заботе непосредственно при­мыкает затем второе требование — продолжения рода. В то же время со всех сторон ему грозят самые разнообразные опасности, для устранения которых необходима постоянная бдительность. Осторожными шагами, боязливо оглядываясь, проходит он свой путь, ибо тысячи случайностей и тысячи врагов подстерегают его. Так жил он в эпоху дикости, так протекает его цивилизо­ванная жизнь».

Реальность непосредственно ощущается и переживается как лишенная какой-либо утешительной перспективы бессмыслица.

Жизнь по Шопенгауэру — «многообразное страдание и состо­яние вполне несчастное». Это относится прежде всего к человече­ской жизни, страдательность которой усиливается и концентри­руется сознанием своих мучений, проецируемых на прошлое и будущее, чего нет у животных.

«Когда человек... в жгучем вожделении хотел бы овладеть всем, чтобы утолить жажду своего эгоизма, он неизбежно дол­жен убедиться, что всякое удовлетворение только призрачно и достигнутое никогда не дает того, что сулило вожделенное, не дает окончательного успокоения неукротимой воли; он сознает, что от удовлетворения меняется только форма желания, а само оно продолжает терзать в другом виде; все это при обычной силе желания ощущается слабо и вызывает лишь обычную грусть, но у того, кто являет собой волю, достигнувшую необычной злобы, это неизбежно возрастает до беспредельной внутренней пытки, вечной тревоги, неисцелимого мучения».

Но такая оценка жизни уже содержит в себе нравственный протест и жажду «спасения». Шопенгауэр видит спасение в пре­одолении эгоистического замкнутого существования. Путь к спа­сению указывает чувство вины и сострадания. Оно ведет к освобождению от бессмысленной «воли к жизни», к нравствен­ному миропорядку. Освобождение и есть «высшее благо» и един­ственная надежда.

Сострадание свидетельствует о превращении чужого страда­ния в собственное страдание. «Но это предполагает, что я некото­рым образом отождествился с другим, и следовательно, граница

между я и не — я... исчезла». Тем самым нравственность, по Шопенгауэру, открывает внутреннее единство всего сущего и глубочайшую устойчивость и полноту бытия. Тот, кто представ­ляет «истинно реальной одну свою личность», тогда как всех других считает средством для осуществления своих целей, тот видит в смерти «гибель своей самости, а также всякой реально­сти и всего мира». Напротив, тот, чье существование слилось с существованием всего живущего, «теряет со смертью лишь ма­лую частицу своего существования: он продолжает пребывать во всех других, в которых он постоянно узнавал и любил самого себя и свою сущность, и для него лишь исчезает обман, отделяв­ший его сознание от сознания остальных», — говорит Шопенгауэр.

Сострадание — естественное чувство, которое, умеряя в каждом индивидууме излишнюю активность себялю­бия, способствует взаимосохранению всего рода.

Жизнь, по Шопенгауэру, есть ад, в котором нужно уметь ус­троить себе огнеупорное помещение. Глупец гонится за наслаж­дениями и приходит к разочарованию, мудрец старается избе­гать бед. К счастью ведет самоограничение. Оно не во внешних обстоятельствах, а во внутреннем чувстве. Мудро живущий че­ловек осо-знает неизбежность бед, держит в узде свои страсти и ставит предел своим желаниям.

Шопенгауэр основывает свое мировоззрение на следующей оценке: человек должен осуществить свое моральное предназ­начение, привнести в мир «человечность» как то, что исклю­чается самой структурой этого мира. Именно так может быть истолковано шопенгауэровское понимание нравственной свобо­ды как совершенно иного, нежели физический, порядка бытия.

3.9.2.