Софисты

Сократ много и с принципиальных позиций спорил с софис­тами(V-IV вв. до н.э.; софист — учитель мудрости). Смысл это­го спора имеет важное значение для понимания философии. Как это обычно бывает в споре, побежденной стороны в нем так и не оказалось.

Софисты и сократики жили в бурную эпоху: войны, разру­шение государств, переход от тирании к рабовладельческой де­мократии, и наоборот. В этих условиях хочется понять человека в отличие от природы. Природе, естественному софисты проти­вопоставляли искусственное. В обществе нет естественного, в том числе традиций, обычаев, религии. Здесь право на существова­ние получает только то, что обосновано, доказано, в чем удалось убедить соплеменников. Исходя из этого софисты, эти просвети­тели древнегреческого общества, уделяли пристальное внимание проблемам языка и логики. В своих выступлениях софисты стремились быть и красноречивыми, и логичными. Они прекрас-

но понимали, что правильная и убедительная речь есть дело “мас­тера имен” и логики.

Исходный интерес софистов к обществу, к человеку нашел свое отражение в положении Протагора: “Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, несуществующих, что они не существуют”. Если бы не было слов после двоеточия и предложение ограничивалось утверждением, что “человек есть мера всех вещей”, то мы бы имели дело с принципом гуманиз­ма: человек в своих действиях исходит из своих интересов. Но Протагор настаивает на большем: человек оказывается даже ме­рой самого существования вещей. Речь идет об относительности всего существующего, в том числе об относительности знания. Мысль Протагора имеет сложный характер, но ее часто понима­ли в упрощенном виде: какой мне кажется каждая вещь, такой она и является. Естественно, с точки зрения современной нау­ки такие рассуждения наивны, произвол субъективной оценки в науке не признается; чтобы его избежать, существует множе­ство способов, например измерение. Одному холодно, другому жарко, и термометр здесь к месту для определения подлинной температуры воздуха.

Но можно ли согласиться с тем, что все суждения и ощуще­ния в равной степени истинны? Вряд ли. Становится очевидным, что Протагор не избежал крайностей релятивизма — учения об условности и относительности человеческого познания.

Сократа раздражало в рассуждениях софистов засилье от­носительного, забвение абсолютного, неумение и даже нежела­ние обнаружить его. Так, когда речь заходила о справедливости, то софисты не могли прийти к одному мнению. Говоря о спра­ведливости, Протагор ссылался на общее мнение граждан, вы­раженное законом. Антифонт видел критерий истины в есте­ственных, природных началах человека. Фразимах определял справедливое как выгодное сильнейшему. Сократ же хотел иметь дело со справедливостью как таковой и уже на этой ос­нове разобраться с отдельными мнениями насчет справедливо­сти. Сократ превосходил софистов в понимании общего. Софис­ты превосходили Сократа в определениях практического, в

нацеленности на достижение конкретных практических резуль­татов.

Разумеется, не все софисты были в равной степени изощрен­ными в полемике мастерами, некоторые из них дали основание понимать софистику в дурном смысле слова, как способ по­строения ложных умозаключений и не без корыстной цели. Приводим древний софизм “Рогатый”: “То, что ты не потерял, ты имеешь; ты не потерял рога, следовательно, ты их имеешь”.