Платон

Об идеях Платона. Тот, кто даже очень мало знает о фило­софии, тем не менее, надо полагать, слышал имя Платона, вы­дающегося мыслителя античности. К его воззрениям, в силу их особой значимости, необходимо отнестись самым внимательней­шим образом.

Платон стремится развить сократовские представления. Ве­щи не рассматриваются только в их кажущемся столь привыч­ным эмпирическом существовании. Для всякой вещи фиксиру­ется ее смысл, идея, которая, как выясняется, для каждой вещи данного класса вещей одна и та же и обозначается одним име­нем. Есть множество лошадей, карликовых и нормальных, пе­гих и вороных, но у всех у них есть один и тот же смысл — ло- шадность. Соответственно можно вести речь о прекрасном вообще, благом вообще, зеленом вообще, доме вообще. Платон убежден, что без обращения к идеям никак не обойтись, ибо это единст­венный путь преодоления многообразия, неисчерпаемости чув­ственно-эмпирического мира.

Но если наряду с отдельными вещами есть еще и идеи, каж­дая из которых относится к какому-то определенному классу вещей, то, естественно, возникает вопрос о взаимосвязи единого (идеи) с многим. Как соотносятся друг с другом вещь и идея? Пла­тон рассматривает эту связь двояко: как переход от вещей к идее (вещь -» идея) и как переход от идеи к вещам (идея ->вещь). Он понимает, что идея и вещь как-то сопричастны друг другу. Но, утверждает Платон, степень сопричастности их может достигать различного уровня совершенства. Среди многих лошадей мы без труда обнаружим и более, и менее совершенных. Ближе всего к идее лошадности наиболее совершенная лошадь. Тогда выясня­ется, что в рамках соотношения вещь — идея последняя есть пре­дел становления вещи; в рамках же соотношения идея — вещь

идея есть порождающая модель того класса вещей, которому она сопричастна. Идея А вызывает к жизни a_lfа₂, а₃,..., a_N; А есть предел, к которому стремится aN.Современный читатель плато­новских текстов может удивиться: разве есть реальный механизм порождения лошадностью лошадей? Его нет.

Может быть, идея — это просто мысль, которую при жела­нии можно обозначить устным и печатным словом? С таким пред­положением Платон решительно не согласен: мысль, слово — это прерогативы человека. Идеи же существуют и без человека. Идеи объективны. Платон — объективный идеалист, видней­ший представитель объективного идеализма. Более чем через две тысячи лет компаньоном ему в деле объективного идеализма ста­нет Гегель!

Платон не только убежден в объективности идей, но даже считает, что они могут существовать (на небе!) и без соприча­стности к ним вещей, порой переселяясь в них, порой покидая их. За эти воззрения Платона часто критиковали. Действитель­но, не было найдено рациональных обоснований существованию идей вне вещей. Платон, конечно же, понимал, что идея — это общее в вещах. Но это есть общее именно вещей, потому вне вещей объективных идей нет (об идее как мысли пока вообще нет речи).

Итак, что же, собственно, есть объективная идея? Общее данного класса вещей. Но в каком конкретном виде оно суще­ствует? Не в виде отдельной вещи: наряду с данными каранда­шами нет карандаша вообще. Именно это обстоятельство всегда вызывает затруднение у тех, кто занимается проблемой общего. Простейший жизненный опыт как-то весьма убедительно приуча­ет нас к реальности отдельных вещей настолько, что хочется все реальное видеть именно в форме чувственно осязаемой вещи. И тем не менее общее, а Платон фактически именно общее на­зывает идеей, действительно существует. На этот счет самые убе­дительные свидетельства дает наука, она и начинается с подъе­ма от индивидуально-эмпирического к общему.

научного, дабы не попасть в тенета неразвитого, ненаучного мышления.

Рассмотрим простейшие физические объекты (тела): кусок железа, кусок угля, сколько-то воды. Все три объекта обладают массой. Как масса все они качественно представляют собой со­вершенно одно и то же и отличаются друг от друга лишь коли­чественно. Именно эта тождественность наших объектов друг дру­гу и служит основанием для их измерений одной и той же мерой — граммом, килограммом. Определяя массу объектов, мы измеряем не их железистость, углеватость и водность, а то, что для них является общим,— массу. Тут все достаточно просто: не было бы этого общего, невозможен был бы сам процесс измере­ния. Измеряя, мы всегда имеем дело с общим, но оно количест­венно оформлено. Мы имеем дело с u₁,т₂, т₃₉ но не с М в ви­де отдельной массы. Как видим, общее (идея) существует реально. Для науки было бы совершенно убийственно отказаться от при­знания реальности общего (идеи).

Общее существует, и в лице Платона объективный идеализм имеет великую заслугу перед человечеством. После того как мы разобрались с тем, что, собственно, есть платоновская идея, об­ратимся вновь к проблеме ее сопричастности отдельным вещам — речь фактически идет о соотношении общего и отдельного.

Как мы видели выше, Платон мыслил себе определенный ме­ханизм перехода как от вещей к идее, так и от идеи к вещам. Между тем общее (идея) и отдельное (вещь) настолько тесно со- причастны друг другу, что отсутствует какой-либо реальный механизм перехода от одного к другому. По поводу характери­стик перехода от идеи к вещам или от вещей к идее современ­ная наука безмолвствует. Идея не является некой порождающей моделью, и соответственно она не есть предел становления вещей данного класса. В качестве порождающей модели люди исполь­зуют идеалы, но идеалы — это не объективные идеи, а некото­рые ценностные убеждения.

Опыт развития науки показал, что любое отдельное свойст­во или отношение — это всегда определенным образом оформ­ленное общее.

мыслей, их рождению способствуют диалектика, обмен мнения­ми, духовный поиск, дискуссия. Платон дополнял диалектику утверждением, что душа воспринимает шаг за шагом, все более отчетливо то, что она созерцала, будучи в кругу других идей, на небе. Надеемся, читатель способен самостоятельно критически оценить утверждение о небесном бытии идей.

Космология Платона. Платон мечтал создать всеобъемлющую концепцию мира. Отлично сознавая мощь созданного им аппа­рата идей, он стремился выработать представление как о Космо­се, так и об обществе. Весьма показательно, как Платон ис­пользует в этой связи свою концепцию идей, скромно замечая, что он претендует лишь на “правдоподобное мнение”. Космиче­скую картину мира Платон дает в диалоге “Тимей”.

Исходный пункт Платона таков: постулируется существова­ние идей (ясно, что Платон не мог не начать с них), материи и Бога, который понимается как демиург, т.е. мастер. Из смеси идей и материи демиург создает мировую душу и распространя­ет по всему пространству. Мировая душа в своем исходном со­стоянии делится на стихии — огонь, воздух, землю. Соответст­венно гармоническим математическим отношениям Бог придал Космосу наиболее совершенную форму — форму сферы. В цен­тре Космоса — Земля. Орбиты планет и звезд подчиняются гар­моническим математическим соотношениям. Бог-демиург творит также и живые существа.

Итак, Космос — это одаренное разумом живое существо. Структура мира такова: божественный разум (демиург), мировая душа и мировое тело. Все происходящее, временное, равно как само время, есть образ вечного, идей.

Платоновская картина Космоса подвела своеобразный итог на­турфилософии природы в IV в.

Разумеется, в целом ряде отношений платоновская картина мира не выдерживает критики. Она умозрительна, придумана, не соответствует современным данным науки. Но вот что удиви­тельно: даже с учетом всего этого было бы весьма опрометчиво сдавать ее в архив. Дело в том, что далеко не всем доступны на­

учные данные, тем более в каком-то обобщенном, систематизи­рованном виде. Платон же был великим систематиком, его кар­тина Космоса проста, по-своему понятна многим. Она необычай­но образна: Космос одушевлен, гармоничен, в нем на каждом шагу встречается божественный разум. По указанным и другим основаниям, платоновская картина Космоса имеет своих сторон­ников и поныне. Оправдание такому положению мы видим еще и в том, что в скрытом, неразвернутом виде она содержит потен­циал, который может быть использован продуктивно и в наши дни. “Тимей” Платона — это миф, но миф особенный, построен­ный с логическим и эстетическим изяществом. Это не только зна­чительное философское, но и художественное произведение.

Учение Платона об обществе. Размышляя об обществе, Платон вновь стремится использовать концепцию идей. Много­образие потребностей человека и невозможность удовлетворения их в одиночку является побудительным мотивом для создания государства. По Платону, величайшим благом является справед­ливость. Несправедливость — это зло. Последнее он относит к следующим типам государственного устройства: тимократии (власти честолюбцев), олигархии (власти богатых), тирании и де­мократии, сопровождающейся произволом и анархией.

Справедливое государственное устройство Платон “выводит” из трех частей души: разумной, аффективной и вожделеющей.

Платон мысленно строит идеальное государство, которое, по его мнению, могло бы предотвратить многочисленные несправед­ливости. Он исходит из идеала и строит идеальное государство, которое было бы столь же неизменным, как и его идея. Платон

хотел бы достигнуть идеала, а получилась, как свидетельствует более чем двухтысячелетняя послеплатоновская история, утопия, в которой исследователи разгадали идеализацию, представление общественных отношений древней Спарты более совершенными, чем они на самом деле были. После Платона будут созданы но­вые утопии и всякий раз — из самых благих устремлений.

В своем учении об обществе Платон как бы дублирует те же философские представления, что и в учении о природе: начина­ет с идей, идеи понимаются как порождающие модели и вместе с тем как идеалы. А сами идеалы строятся умозрительно, на ос­нове исторически ограниченного знания. В итоге получается утопия. Нам предстоит дать философскую оценку такого рода ме­тодологии, в данном случае на примере учения Платона об об­ществе. В этой связи обратимся к критике платоновских воззре­ний крупнейшим современным философом, постпозитивистом К. Поппером.

Поппер ни много ни мало обвиняет Платона в том, что он враг открытого, демократического общества, предтеча тоталитарно­го, то ли социалистического, то ли фашистского, общества. Кор­ни ошибок Платона Поппер видит в учении об идеях. Идеи, мол, фикции, а поэтому от них ничего, кроме утопии, нельзя ожидать. Согласно Попперу, надо исходить из реальных жизненных си­туаций и шаг за шагом трансформировать их к лучшему. Было бы, наверное, неразумно пренебрегать выводами Поппера, во мно­гих отношениях великолепного философа. И все-таки, думает­ся, в критике Платона Поппер излишне суров, более того, недос­таточно гибок. Неужели великий философ древности, каковым несомненно является Платон, должен быть действительно назван врагом современного общества?

С высот сегодняшнего дня Платона критиковать довольно про­сто: что это, например, за рецепт — ввести общность жен и де­тей? Но ведь современному автору должно быть совершенно очевидно, что не устаревшие воззрения Платона должны нас ин­тересовать в первую очередь.

Платон начинает с идеи, это правильно. Далее он исходит из идеала. И это верно. Все самые умные авторы поступают таким же образом, используя представления об идее и идеале. У Пла­тона идеал — справедливость, у Поппера — свобода. Идеал справедливости вполне уместен, а вот идеал свободы был, к со­жалению, чужд Платону. Кроме того, Платон конкретизирует идеал справедливости крайне умозрительно, без опоры на реаль­ные факты. Именно это — путь к утопии.

Таким образом, идейная основа платоновских размышлений заслуживает самой высокой оценки, без нее нельзя представить современного человека. Мы имеем в виду проблематику идей и идеалов. Этому следует учиться у Платона и, кстати, добиться успеха на этом поприще отнюдь не просто. Что же касается ошибок Платона, то они как бы скорректированы современным знанием, исправлены, и нет никакой необходимости следовать им. Отметим еще раз: вклад выдающихся философов в развитие мировой цивилизации должен оцениваться комплексно, с выде­лением главного и второстепенного в их творчестве. На философ­ских весах положительные стороны философии Платона, несо­мненно, перевешивают ее отрицательные аспекты.

Этика Платона. Платон сумел выявить многие острейшие философские проблемы. Одна из них касается соотношения концепции идей и этики. На вершине иерархии сократовских и платоновских идей находится идея блага. Но почему именно идея блага, а не идея, например, красоты или истины? Платон рассуждает таким образом: “...то, что придает познаваемым вещам истинность, а человека наделяет способностью познавать, то ты и считай идеей блага, причиной знания и познаваемости истины. Как ни прекрасно то и другое — познание и истина,— но если идею блага ты будешь считать чем-то еще более прекрас­ным, ты будешь прав”. Благо проявляется в различных идеях: и в идее красоты, и в идее истины. Иначе говоря,. Платон ста­вит этическое (т.е. идею блага) выше эстетического (идеи кра­соты) и научно-познавательного (идеи истины). Платон отлич­но сознает, что этическое, эстетическое, познавательное, политическое как-то соотносятся друг с другом, одно определя­ет другое. Сознательный выбор Платона известен: все самое лучшее есть проявление идеи блага. Можно не соглашаться с Платоном, но вряд ли приходится отрицать, что Платону — именно благодаря предпочтительному отношению к идее блага — удалось создать весьма сбалансированную картину мирозда­ния, где не только все согласовано, но и находится в соответ­ствии с высокими принципами нравственности. Попробуйте во­преки Платону на место идеи блага поставить какую-либо политическую идею, например идею власти. Сразу же картина мироздания станет куда менее симпатичной.

Убежденный в том, что среди идей доминирует идея блага, Платон, будучи последовательным в своих рассуждениях, каж­дую идею “нагружает” нравственным содержанием. И, следует

отметить, действует в этом отношении довольно прямолинейно. Идея оказывается одновременно идеалом, образцом, да еще нравственным образцом.

С позиций современного философского знания Платон из­лишне сближает идеи с ценностями и идеалами. Ученый, мате­матик, физик используют идеи, но, возможно, не обязательно они являются ценностно нагруженными, тем более идеалами. В то же время человек определенным образом сепарирует идеи, ему при­ходится иметь дело и с идеями-ценностями, предельным случа­ем которых являются идеалы. Во времена Платона развитого уче­ния о ценностях, т.е. аксиологии, не было, поэтому неудивительно, что он некритически объединяет идейное и ценностное. Но зато Платон не допускает излишней изоляции одного от другого, что весьма характерно для современного научного, равно как и для любого другого знания. Вновь мы встречаемся с прелюбопытной ситуацией: вроде бы Платон не прав в разрешении проблемы со­отношения идеи и идеала, но существенно, что он как-то реша­ет именно ту проблему, которая представляет трудность для со­временных исследователей.

Платон как эстетик. Теория любви. В диалогах Платона ге­рои не без пафоса говорят о прекрасном. Однако, как ни стран­но, они же дают низкую оценку искусству. Платон полагает, что искусство не приближает к благу и истине, а удаляет от них. Ис­кусство есть мимесис, т.е. подражание чувственному. Но чувст­венное далее всего отстоит от мира идей, истинных и благих. Ис­кусство как подражание чувственному отстоит от блага особенно далеко. Неистинное, копированное не заслуживает высокой по­зитивной оценки.

В рассуждениях Платона непросто обнаружить ошибку, но она есть. Он чрезмерно отдаляет друг от друга чувственное и идеаль­ное, в результате чувственное оказывается неудовлетворительной альтернативой идей. Если бы Платон понимал единство, слит­ность чувственного и идей, ему пришлось бы отказаться от тео­рии мимесиса. Чувственное и идейное лишь в грубой абстракции противостоят друг другу. Большинство авторов вопреки Плато­ну считают, что прекрасное возвышает человека.

Но эстетический потенциал философии Платона огромен, о чем свидетельствует, в частности, его теория любви. Именно в ней он задействовал идею прекрасного в чувственной полноте. Ис­тинная любовь — это продвижение к прекрасному, весьма скром­ное в физиологическом желании тела, как мужского, так и

женского, более высокое в очарованности душой другого чело­века и, наконец, достигающее предела в сиянии блага. В конеч­ном счете Платон объединяет эстетическое с этическим.

Платон гениален в том, что он плодотворнейшим образом воз­делывает проблемное поле философии, осмысление которого ста­новится непременным делом всякого образованного, тем более ин­теллигентного, человека. Ныне, как и двадцать четыре столетия назад, философия Платона стимулирует развитие человека, об­щества. В этом, пожалуй, состоит главная тайна многовековой значимости философии Платона. В центре этой философии на­ходится учение об идеях. По большому счету Платон не устарел, его философия по-прежнему актуальна. Тот, кто достаточно смел в использовании своего свободного времени и способен часть его посвятить изучению творчества Платона, будет стократ­но вознагражден, наградой ему будет не только общение с вели­ким мыслителем, но и максимально быстрое индивидуальное ду­ховное развитие.