ГЛАВА ТРЕТЬЯ ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ВОСХОЖДЕНИЯ

Мы рассмотрели две основные стороны восхождения, два его подразделения и смысл абстракции при изучении их взаим­но отвлеченно друг от друга.

Результат соединения этих процессов — понятие о предме­те как исторически возникшем, противоречивом, внутренне раз­личающемся целом.

Теперь надо рассмотреть восхождение в той его функции, в какой оно осуществляет более полный обхват предмета в его связях с другими и в развитии. Рассматриваемое с этой стороны восхождение мы будем называть конкретизацией понятия о пред­мете или просто конкретизацией.

Можно было бы просто назвать пути конкретизации, обру­гать метафизиков за их импотенцию в этом отношении, привес­ти «классические примеры» и умыть руки. Но в таком случае от специфики восхождения вообще, не говоря уж о его внутренних различиях, осталось бы одно название.

Предмет, сказали мы, отражен еще односторонне. Односто­роннее отражение предмета мышлением в широком смысле сло­ва — частичное, неполное отражение. Одностороннее с этой точ­ки зрения и «абстрактно-общее» («труд», «производство», «рас­пределение»), и абстракции, вырабатываемые в восхождении

(раскрытие в товаре социального отношения, противоречия). Точно так же крайне общий характер и положение о движении познания к более полному, многостороннему охвату предмета.

Понятие об односторонности и о движении к многосторон­нему отражению предмета явилось результатом наблюдения преж­де всего таких фактов познания, когда в предметах чувственно­практически и экспериментально выявлялись все новые качества (в разных отношениях предметов) или вообще обнаруживались ноїіьіе предметы по их качествам.

Но как быть, если исследуется одно и то же качество⁹ Если известен только что указанный путь и только он, возможности познания быстро исчерпываются. Так, стоимость имеет каче­ственную и количественную характеристику — и все. Однако известно, что исследование стоимости у Маркса не ограничи­вается этим и что более полный охват ее заключается не в вы­явлении новых качеств, а в рассмотрении формы ее проявле­ния в той или иной связи и развитии. Это общеизвестно, но на исследование этого процесса со стороны его специфической формы движения меньше всего обращали внимание после Ге­геля и Маркса.

Если известен только указанный путь охвата, то единствен­ным объектом исследования становится количественная сторо­на качества и его проявления, как в домарксовской политэко­номии — в отношении стоимости. Правда, анализ качеств так или иначе ставил вопрос о новом способе охвата (например, проблема отклонения цены от стоимости) предмета, но отсут­ствие такового обрекло чисто количественный анализ на пол­ное фиаско (например, в той же проблеме).

Если наблюдаются при этом факты, объективно представ­ляющие продукт модификации и развития одного и того же ка­чества, они субъективно фиксируются наряду или в последова­тельности просто как различные явления. Например, товар и деньги рассматривались в политической экономии по тому же принципу, как школьная логика — формы мышления: «формы мысли бывают разные».

Очевидно, нельзя ограничиваться крайне общими положе­ниями об односторонности и многосторонности, надо рассмот­реть специфику различных форм отражения в этом отношении.

В этом случае оказывается, что открытие получения ализарина из каменноугольного дегтя в такой же мере есть конкретизация понятия о каменноугольном дегте, как изготовление водки из дерева — конкретизация понятия о дереве.

Выше мы дали характеристику односторонности отражения предмета посредством восхождения в его простейших процес­сах. Теперь мы сталкиваемся с новой формой односторонности. Т.е. внутри одной и той же форм отражения (восхождения) име­ют место различия в этом отношении, — различия, образующие внутреннюю дифференциацию сложного мысленного образова­ния и имеющие следствием различные формы движения мысли.

Это обстоятельство чрезвычайно важно: анализ его показы­вает, что восхождение есть лишь название совокупного действия внутренне связанных различных процессов или внутренне диф­ференцированное целое, а с другой стороны — самое общее и пустое определение каждого из этих процессов. Но это процес­сы не просто существующие наряду виды, а стороны единого сложного процесса. Поэтому понимание одних предполагает понимание других.

Односторонность (будем лучше говорить «абстрактность») в рассматриваемом пункте относительна. Относительна не только в том смысле, что полученное путем углубления к содержанию и движения к форме понятие о предмете конкретно сравнитель­но с понятием о содержании, ибо предмет понят как единство формы и содержания, — в этом смысле, т.е. по отношению к предшествующему этапу, понятие конкретно. Оно абстрактно по отношению к дальнейшему движению мысли.

Чтобы сказать, что данное понятие абстрактно, надо, оче­видно, в сознании иметь уже отраженными такие факты, кото­рые позволяют это сказать. Т.е. сам мысленный образ предмета должен быть двойственным: полученное путем углубления к содержанию и движения к форме понятие, с одной стороны, и отраженные в мысли каким-то путем факты; лишь в этом соот­ношении первое осознается как абстрактное, второе — как кон­кретное. Само собой разумеется, что «факты», о которых мы говорим, представляют собой проявление того же самого пред­мета, а абстрактное — выявленное в конкретном предмете.

В зависимости от того, какое понятие (по содержанию) по­лучено уже путем восхождения и какие сведения о предмете имеются безотносительно к данному понятию, в том же иссле­

довании возникает соответствующее противоречие и способ его разрешения, т.е.

В рассматриваемом пункте ответить на вопрос «относитель­но чего понятие абстрактно?» так: относительно предмета, как он существует вне головы, — значит не сказать абсолютно ни­чего или нечто бесконечно общее. Что предмет богаче любого образа, это образует постоянную возможность дальнейшего по­знания. Но в этом не заключен ни мотив исследования: он ле­жит в потребностях общества, ни источник той или иной фор­мы движения мысли, раз исследование уже начато: он лежит в противоречивости самого процесса отражения.

Такой факт иллюстрирует сказанное. Стоимость отражена в мышлении в форме колеблющихся меновых отношений (цен). Это не сам предмет, а его идеальное отражение. Вместе с тем анализ меновых отношений выявил стоимость и закон ее. Это — точно так же идеальное отражение. До тех пор, пока первое не сопоставляется со вторым, разумеется, никакого противоречия не возникает. Их сопоставление есть образование единого обра­за, но внутренне расчлененного и противоречивого: абстрагиро­ванный в первом случае закон цен не соответствует.прямо на­блюдениям над эмпирическими ценами, — единого в том слу­чае, когда они друг относительно друга осознаются как абстрактное и конкретное, т.е. и различаются (или предмет рас­членения)^[67] .

Мы уже касались подобных антиномий в истории науки. Но у нас здесь идет речь уже не о них: мы здесь предполагаем, что диалектическое мышление уже поступило к выполнению своєї! профессиональной обязанности. Они для диалектическо­го мышления никакого противоречия не представляют. Так, достаточно из проблемы «прибыль возникает в обращении и не в нем» убрать ее антиномичность, поставить в такой форме: «при­быль возникает в производстве, опосредованном обращением», как всякая видимость противоречия исчезает. В антиномиях мышление в силу односторонности умозаключений приходит к противоречивым суждениям о предмете, что заставляет искать

новый способ решения, но сами по себе противоречащие суж­дения не ведут ни к какому из их отношения вытекающему процессу движения мысли.

У нас же уже предполагается, что диалектическое мышле­ние вскрыло содержание данной формы и объяснило самое фор­му, — выработало понятие о предмете как единстве различно­го — содержания и формы^[68]. Вместе с тем, мышлением зафик­сированы явления, не создающие прямо или силлогически с полученным понятием.

Чтобы указать вторую сторону имеющегося здесь знания или указать, относительно чего имеющееся уже понятие абстрактно, необходимо учесть следующее.

1. Возникающее здесь противоречие есть развитие исходно­го, но это — новое противоречие, предполагающее ряд допол­нительных условий.

2. Последние могут быть выяснены лишь на основе наблю­дения истории науки, изучения тех проблем, которые требовали нового расчленения предмета мыслью и в новом аспекте, от­личном от того, какой мы уже рассматривали во второй главе.

После исследования Маркса указать возникающее на дан­ном этапе восхождения противоречие как будто легко: предмет отражен отвлеченно от его связей и развития, между тем в со­зерцании он дан в связи и как измененный.

Это верно, но поверхностно. Во-первых, никакого противо­речия здесь не чувствуется. Во-вторых, здесь сопоставляются абстрактные данные с чувственными данными или с созерцани­ем. Восхождение есть, конечно, переработка созерцания в по­нятии, но это — общее его свойство как рационального, как мышления вообще, но не специфическое. Для понимания спе­цифики или восхождении в рассматриваемом пункте необходи­мо не только сопоставление понятия с созерцанием (это оче­видно), но сопоставление различных логических данных об од­ном и том же предмете, — различных данных рационального^[69]. А это можно заметить исключительно в реальной истории наук.

Рассмотрим на примере: одинаковые капиталы в связи с раз­личием в органическом строении должны давать разную прибыль, но они дают в среднем одинаковую. Эта проблема есть результат логических операций как с той, так и с другой стороны.

1. Эмпирическим фактом является различие норм прибы­

лей различных капиталов.

2. Поставив норму прибыли в связь с органическим строе­нием капитала (или с различиями в обороте) и затратой труда, экономисты логически же пришли к противоположному выво­ду. Исторически здесь возникла проблема закона и эмпиричес­ких его проявлений, абсолютно неразрешимая средствами фор­мальной логики.

Диалектическое мышление не упраздняет проблему, а ре­шает ее своими приемами. Последние — не просто нечто выду­манное, а необходимость процесса понимания, обусловленная противоречивостью его. Так, исследование раскрыло содержа­ние отношения и форму его проявления; вместе с тем в мышле­нии зафиксировано проявление данного отношения в его свя­зях и развитии. Чтобы понять предмет, исследование должно рассмотреть отношение в его содержании и форме отвлеченно от изменений в связях и развитии; но чтобы понять связи и развитие, необходимо рассмотреть содержание отношения и форму его проявления. Эго взаимное отвлечение и образует сто­роны процесса понимания предмета в его связях и развитии. Детально мы их рассмотрим в ближайших параграфах.

Вернемся еще раз к примеру.

Исследуется цена, т.е. одно и то же явление. Фиксируют­ся ее колебания. Делается вывод: цена зависит от спроса и предложения.

Но цена колеблется вокруг какого-то среднего уровня. Ему можно дать название («естественная цена»).

Поиски меры обмена и, вместе с тем, меры этого естествен­ного уровня цен привели к определению ее другим отношением и другой зависимостью: цена зависит от затраты труда.

Возникает проблема: первое не совпадает со вторым.

Диалектики исследуют само меновое отношение как форму проявления отношения работ И труд как проявляющейся Fi пер­вом. Расчленяется единое — пена — на скрещивание различных зависимостей, причем одна выступает как способ проявления другой, а другая как проявляющаяся в первой. Именно то, что это — одно, образует необходимость мысленной связи, но, вме­сте с тем, в силу различия их совершается переход к рассмотре­нию новой зависимости. Связи здесь не просто перечисляются, а закономерно привлекаются в рассмотрение.

Восхождение в его роли конкретизации обычное явление в современной науке. На него обычно ссылаются, когда требуется привести пример развития понятия. Но поскольку сам процесс конкретизации в его специфических законах не исследуется, то отсюда вытекают следующие ошибки.

1. В разряд случаев конкретизации понятия о предмете попа­дают случаи, никакого отношения к конкретизации не имеющие. Это — случаи выявления в предмете различных качеств чувствен­но-практическим путем и фиксирование их в абстракции.

2. Конкретизация смешивается с процессом, прямо проти­воположным ей, — с процессом абстракции. Поскольку при от­влечении от различных сторон предмета в диалектическом мыш­лении стороны эти не отсекаются, не отбрасываются, то почва для этого смешения имеется. Например, отвлечение от разли­чий индивидуальных работ при абстрагировании закона стоимо­сти выступает как конкретизация: труд вообще ÷ простой + сред­ний + общественно-необходимый.

3. Поскольку задача сводится к указанию приемов, то сами ^примеры попадаются под руку такие и в таком виде, что прежде рсего в глаза бросается различие частных случаев. Единственно Ьбшим оказывается лишь само общее положение о развитии понятий. Например, конкретизация понятия в связи с учетом [конкретных условий предмета именно потому, что условия раз­личны или приходится учитывать особые условия, выступает как процесс, лишенный общих законов мышления, кроме общего положения «подходить конкретно».

4. В философской литературе фактически указаны основ­ные направления конкретизации: конкретизация понятия о предмете в связи с учетом особых условий существования дан­ного предмета (связей) и как учет развития предмета. Игно­рирование процесса мышления, имеющего при этом место, выражающееся в смешении основного вопроса философии с

вопросом о специфических законах мышления (по принципу: раз предмет изменяется, изменяется и понятие) опять-таки ве­дет к путанице.

Известно, например, что общее положение надо применять с учетом места и времени, т.е. особых связей или условий. Но откуда берется общее конкретизированное положение? Выра­ботка его предполагает как раз отвлечение от особенностей час­тных проявлений общего. Предмет изучается в данных связях; от них происходит отвлечение, они учитываются затем, т.е. мысль постоянно движется. Но ни один нормальный человек не ска­жет, что сами особенные связи есть продукт изменения и разви­тия общего. Так, учет условий России Лениным в «Развитии капитализма в России» есть конкретизация, но условия России не только не есть развитие капитализма, но вообще даны исто­рически до и независимо от него.

Наиболее распространенным является мнение, будто понятие развивается от простого к сложному, поскольку мысль отражает такое развитие предмета. Это мнение поверхностно и ошибочно.

Поверхностно, ибо остается в тени субъективный процесс раскрытия развития. После уже проделанного исследования не представляет труда показать соответствие последовательности ряда категорий с последовательностью явлений соответствую­щих сторон предмета в истории. Но какой от этого прок, если не менее успешно можно показать противоположное (напри­мер, капитал и рента).

Ошибочно, хотя на первый взгляд инкриминировать здесь непонимание диалектики представляется святотатством. Но факт есть факт. Восхождение Fi функции конкретизации имеет место и в том случае, когда предмет рассматривается в той же точке его развития. (Например, восхождение от закона стоимости к колебаниям цен.). Очевидно, восхождение не сводится к отра­жению развития. Последнее есть важнейший элемент диалекти­ческого мышления, но это — лишь сторона восхождения. И как бы ни был велик ее ранг среди прочей логической «мелочи», она без них ничто. Абсолютизация этой стороны приводит к тем же ошибкам, что и у Гегеля.

Пусть предположены данными все следующие условия: при ­знается, что предмет находится вне головы и не зависит от нее, что он познаваем, исторически возник, изменяется с изменени­ями условий, развивается и т.д. Но это ничуть не устраняет про­блем, о которых говорилось выше, не говоря уже об общей зада­че духовного воспроизведения предмета.

После того, как исследовано содержание и форма данного отношения (всякого отношения этого рода), мышление должно рассмотреть это отношение в его связях и сами эти связи, в его развитии и взаимодействии. Все это мысль не может вывести из уже имеющегося понятия, хотя оно и представляет сложную систему суждений и умозаключений. Но мысль и не может обой­тись без него. В предмете, а не в связывании суждений в силло­гизмы, мышление должно произвести новое сечение, чтобы дви­гаться далее. К этому мы и переходим.