§ 1. Изоляция и конкретизация

Конкретизация предполагает своеобразную абстракцию, которую Маркс часто называет рассмотрением предмета в чис­том виде. Поэтому выражение «односторонность» мы выше брали в кавычки: оно неточно характеризует существо абстракций при анатомировании предмета диалектическим методом.

Что значит «рассмотреть предмет в чистом виде?». Ответить на этот вопрос в виде краткого определения можно лишь после всестороннего его рассмотрения. Мы ограничимся пока следу­ющим: рассмотреть предмет в чистом виде — значит рассмот­реть (исследовать) его отвлеченно от всех обстоятельств, нс оп­ределяющих его качество, влияющих лишь на форму его прояв­ления. Иначе говоря, рассмотреть предмет отвлеченно от всех его связей, кроме той, в которой он возник и существует как данный предмет; следовательно, рассмотреть предмет отвлечен­но от всех его изменений в этих связях, т.е. рассмотреть то, что «остается» в предмете, несмотря ни на какие его изменения, и образует сам предмет; короче говоря, рассмотреть то, что нахо­дится в связи и в ней изменяется, отвлеченно от этих связей и изменений. Можно сказать еще так (с точки зрения того, что в предмете должно быть рассмотрено): исследовать предмет от­влеченно от всех обстоятельств, не вытекающих из его имма­нентных законов.

Например, рассматривая товар в чистом виде, Маркс отвлека­ется от влияние на рост экономических отношений рабства и фе­одализма, от модификации его в связи с возникновением капитала и т.л. Все обстоятельства, от которых Маркс отвлекся, либо вооб­ще не вытекают из товарных отношений, либо требуют дополни- ICJlbHbIX условий для своего появления, — условий, которые опять- Iiii ii не вытекают из товарных отношений как таковых.

Рассмотрение предмета в чистом виде мы для краткости бу­дем называть изоляцией. Термин этот напоминает известные пороки метафизики. Потому в порядке профилактики заметим: изоляция есть необходимая закономерность процесса позна­ния, — чтобы раскрыть связи и изменения предмета в них, надо уметь до известного предела от них отвлекаться.

Нет необходимости доказывать значение изоляции в науке: само существование конкретных наук как различных целостных наук без нее было бы вообще невозможно. Возникновение каж­дой нової! науки и самостоятельное ее развитие уже в исходном пункте предполагает изоляцию соответствующего предмета ис­следования. Смогла бы, например, существовать как наука меха­ника макротел, если бы она при изучении законов движения тел не отвлекалась от массы обстоятельств, модифицирующих про­явление этих законов в реальном эмпирическом движении тел?

Между тем, этот тип абстракции в марксистской литературе еще не изучен, у Богданова в курсе «Экономическая наука» уже упоминается. Если этого вопроса и касаются, то в чисто нега­тивной форме предостережения: нельзя рассматривать предмет изолированно от его связей.

Правда в логической литературе встречается упоминание о так называемой «изолирующей» абстракции. Но рассматривает­ся она в отрыве от развития познания, в отрыве от диалектичес­кого требования исследовать предметы в их реальной связи, потому ее специфические особенности остаются непонятыми.

Отсутствие теоретического осмысления роли изоляции па­губно сказывается на науке. Так, ряд логиков в благом усердии рассматривать формы мышления в единстве с языковыми фак­тически ликвидируют веками проделанное выделение предмета логики (мысли как таковой) в чистом виде и смешивают законы мышления с законами языка, отчего теория мышления нимало не выигрывает. В подобных случаях за фразами о «диалектичес­ком подходе» скрывается неумение производить научные абст­ракции, непонимание того, что рассмотрение предмета «в свя­зи» должно быть результатом, а не исходным пунктом исследо­вания. В исходном же пункте рассмотрение предмета «в связи» должно быть результатом, а не исходным пунктом исследова­ния. В исходном же пункте рассмотрение «в связи» является еше

не реализованным отвлеченным методологическим требовани­ем, которое остается субъективным пожеланием, если исследо­ватель не будет изолировать как весь предмет, так и различные его элементы.

Изоляция представляется изначальной способностью мыш­ления. В самом деле, если в ней обратить внимание только на одну сторону, — что абстрагированный в чистом виде предмет исследуется, -- то это представление получит известную «аргу­ментацию». Изоляция действительно древняя форма абстракции в том смысле, Что имеет свою предысторию. Но как осознанный прием логического мышления она возникает на высокой ступени развития познающего мышления и при определенных условиях познания предметов.

Уже выделение единичных чувственных предметов посред­ством восприятия есть выделение предмета исследования, если человек затем, например, разлагает предмет на составные эле­менты. Но эго выделение не имеет никакого отношения к абст­ракции. Абстракция предполагает выделение общего, а у нас речь идет о выделении предмета посредством абстракции.

В последнем случае, если абстрагированное общее подверга­ется изучению, еще не обязательно имеет место изоляция. Здесь отвлечение от связей предмета первоначально является следстви­ем выделения предмета, общего, а не условием этого выделения. Так. экономисты до Маркса абстрагировали меновую стоимость и подвергали ее изучению. Отвлечение от различных связей товара произошло автоматически еще при абстрагировании его в практи­ке обмена, поскольку был зафиксирован в форме категории часто встречающийся, повторяющийся факт обмена продуктов. Что ни практические агенты обмена, ни теоретики его не владели изоля­цией, доказывает следующее: экономисты не смогли отвлечься от колебаний цен и отклонения их от трудовой стоимости при иссле­довании общего их закона и именно эти колебания и отклонения сделали предметом своего исследования прежде всего.

Для возникновения изоляции требуются условия, сами яв­ляющиеся продуктом истории развития науки: 1) необходимость абстрагировать предмет своего исследования специально из слож­ной связи; 2) необходимость осуществить это средствами абст­рактного мышления.

Поясним сказанное. В ряде наук, опирающихся на экспе­римент, выделения предмета в чистом виде началось давно.

шается как бы само собой в самой организации эксперимента. Так, химик абстрагируется от влияния реторты на ход реакции, подбирая для реторты материал, оказывающий на реакцию та­кое ничтожное малое влияние, которое практически (на данной стадии экспериментальной техники) невозможно учесть и кото­рое теоретически принимается за нуль.

C другої) стороны, участвующие в реакции вещества (или анализируемое вещество) для экспериментатора не отличаются от других единичных представителей того же рода, от других порций вещества, как для физика один кусок медной проволо­ки от другого, один атом — от другого атома того же рода и т.д. Потому здесь теоретически даже не встает проблема еди­ничных, индивидуальных особенностей или не привлекает вни­мания как несущественная. Здесь с самого начала берется об­щее, что устраняет необходимость специального отвлечения от ряда индивидуальных связей. Это значительно облегчает задачу выделения предмета в чистом виде.

Из этого вовсе не следует, что экспериментальные науки не натсспк ива юте я на затруднения. Каких, например, трудов стоило Павлову разработать методику исследования рефлексов в чис­том виде, отвлеченно от скрывающих, изменяющих и усложня­ющих их обстоятельств. Даже такої), кажущийся теперь нич­тожным и само собой разумеющимся факт, как устройство «баш­ни молчания», был важным теоретическим завоеванием.

Пример Павлова должен был бы послужить поучительным уроком для тех, кто отрицает своеобразные для диалектики при­емы мышления. Рефлекс не выделишь путем «острого» экспе­римента, нс «вырежешь» из организма и не рассмотришь чув­ственно. Надо было выделить его, нс нарушая нормальной жиз­недеятельности организма, выделить особым образом. Т.е. метод проявляется и в способах эксперимента. И наоборот, поскольку сам ход эксперимента в смысле его организации и связи этапов обусловлен мышлением человека, проявляющимся в действии человека, сама методика эксперимента свидетельствует о фак­тическом методе мышления человека.

Однако, в связи с тем, что в экспериментальных науках вы­деление предмета в чистом виде совершается посредством ис­кусственных приспособлений’", специфическая работа мышле-

¹¹Мы осіав.іясм те случаи, когда в силу ограниченное г и чувственных данных человека и средств эксперимента вообще невозможно учесть связи и моди­фикации в них предмета. Здесь вообще: изоляция не встает вообще: изоли­ния совершается поневоле,