АКСИОЛОГИЯ

Аксиология — философская доктрина ценностей (императивы, идеалы, эталоны, регулятивы, принципы, нормы), природы, характера, способов, состава регламентирования смысло-жизненных позиций, ориентации, мотиваций человеческой деятельности.

Ум слишком скептичен, чтобы довериться мечте. В границах исканий он доверяется метафоре, соединяющей глубокомысленность и легкость, совершенство идеи и красоту слова. В свете сказанного справедливо обращение к непреходящим метафорам Кафки, без стилевых излишеств размышляющего над извечной коллизией бунтаря и законопослушника, представителя партии идеи и партии власти. Очищенные от напластований обобщенные образы представлены сторонами: Замок — власть; Деревня — толпа. Одному и другому оппонирует Землемер — не всеведущий, но искушенный мыслитель. Измеряющий глубины мира, обостряющий жизнезначимые вопросы он одинаково неудобен как толпе, так и власти. От имени обоих выступает староста, заявляя: «... нам землемер не нужен. Для землемера у нас нет никакой, даже самой мелкой работы. Границы наших маленьких хозяйств установлены, все аккуратно размежевано».

Однако вопреки очевидному оттаявшая душа — мыслитель — стремится перемежевывать. Поиск вечного масштаба и масштаба вечного обязывает начинать все сначала на, казалось бы, установленном. Не случайно рукопись «Замка» обрывается. Труд мыслителя не может быть завершен. Мыслитель, не нужный ни толпе, ни власти, нужен культуре. Для вставления деятельности и созидания в твердые рамки вечности.

С ответственностью боговдохновенного служителя он вновь и вновь берется за устранение вещей, раздражающих ум и достоинство. Не взирая на яростное, глухое сопротивление толпы, власти. Землемер может уйти из де-

420

ревни, но не уходит. Ибо деревня — мир, который нужно преодолеть, преобразить. Развенчанием мнимых святых, разоблачением ложных идолов.

В пьесе жизни для Землемера уготована не завидная, но достойная роль — роль путеводителя — созидателя, создавателя ценностей.

Достоинства человека — высота бога, этапы пробивания к которому отмечены печатью неизбежности:

— конфликт, противостояние мира и человека;

— борьба за идеал;

— обмирщение потребного;

— возобновление цикла.

Воплощение идеала требует труда, идущего на утверждение ересей и ниспровержение заблуждений.

Мы отрываемся от своих корней, пускаем новые. Правильно ли? Оценка того, становимся ли мы лучше, прорываясь к новому, может быть дана только с позиций будущего. Во всяком случае мы никогда не были поклонниками предвзятой идеи общей вирулентности прогресса человечества, выраженной Гесиодом:

В прежнее время людей племена на земле обитали, Горестей тяжких

не зная, не зная ни трудной работы, Ни вредоносных болезней, погибель, 246

несущих для смертных.

и Горацием:

Чего не портит пагубный бег времен?

Ведь хуже дедов наши родители,

Мы хуже их, а наши будут

287

Дети и внуки еще порочней.

За что мы ратуем, суть мысль: единственно человеческий истинный мир есть мир ценностный, кристаллизуемый на стыке — в зазоре, расщеплении бытия на реальное и желае-

²⁴⁶ Гесиод. Труды и дни. 90-92.

²⁴⁷ Гораций. Оды. 111.6, 46-49.

421

мое, сущее и должное, наличное и потребное. Первые члены дихотомий соотносятся с актуальным, вторые — с потенциальным существованием. Как чаемое достигается?

Человека порой понимают как желающую, думающую организацию. В контексте обсуждаемого предмета будем его понимать как организацию мечтающую.

Невозможное было возможно,

Но возможное — было мечтой.

Как мечта воплощается? В состоянии полной продуктивности Я и не-Я не различимы. Отсюда две возможности.

Первая: конструирование «дикого» бытия по одной свободной воле своей. Данный вариант, предполагающий разрушение всех систем, муссируемый контркультурой, воспет философией шизоанализа Делеза — Гваттари. С одной стороны, шизоаналитическая ситуация вполне свободна:

Свободно летящая птица

Никому, ничему не верна.

С другой стороны, пребывать в ней весьма трудно.

Вторая: созидание нормального человеческого бытия, где расширение онтологии, пробивание к иным типам реальности отвечает известному порядку вещей — системам правил, кодификациям. Миротворчество человека протекает не как освобождение от законов мира, а как их преобразовательное улучшение. В качестве высшей сферы мироздания человеку

Дано бесстрастной мерой

Измерить все...

422

Бесстрастной мерой измерить. Сия ответственная процедура осуществляется в опоре на критерии значимого, предпочтительного, которые образуют пространство ценностей (идеалов) — внутренних высоких целей, — того, ради чего все предпринимается. Почему человеческие предприятия должны быть сопряжены с ценностями? Потому что, будучи несамодостаточными, они представляют объект достигаемого. Достигаемое же — стихия практики — операционально, инструментально — покоится на качестве воплотительных технологий. Последние, отмечалось, могут быть любыми.

Как сделать инновации совершенными? Цивильно

выхолощенным волюнтаризму, механицизму, прагматизму

способна противостоять гуманитарно выдержанная созидательная программа. Демонов воли, дерзания, прорывов в не-время исключительно и первостепенно сдерживают комплексы ценностного сознания, преодолевающие самочинность

сбалансированием деятельности с высокими целями. «Земля, в виду небес, мертва» (Тютчев), — высокочувствительные сложные человеческие системы требуют адекватного, именно: жизнью выношенного к себе отношения.

Повторимся: созидание бытия связано с творчеством — вдохновенным некаузальным взрывом. Без творчества мира нет самое мира. Но творчество, плодя отторгающие реакции, означает перекрытие регуляций, кодексов, конституций. Цивилизация рождена творчеством, но творчество, не ориентированное на жизнь, разрушает цивилизацию. Обостряется проблема ценностной санации творчества.

корректирующих творчество в соответствии с требованиями жизни, ориентациями на высокое: внутренние мотивы, проекты деятельности исходно должны отличаться совершенством.

Опиумом для народа в неоговоренных обстоятельствах может быть все. Ориентация на совершенное (благое,

423

прекрасное, спасительное), оговаривая обстоятельства, предохраняя от встречи частного спроса и предложения в приватной сфере, рождающего произвол, становится самодостаточно-непрагматичной, самоцельной. «Всякая

общественная деятельность, — утверждает К.Чуковский, —

полезнее, если... совершается при личном ощущении ее бесполезности... Мы должны признать все эти комплексы идей: искусство для искусства, патриотизм для патриотизма, любовь для любви, наука для науки — необходимыми иллюзиями культуры, разрушать которые не то что не должно, а прямо-таки невозможно».²⁴⁸Самоценное совершенное, принятое как абсолютная форма («непосредственная достоверность себя самого» — Гегель), единый и единственный идеальный мотив, побуждение, стимул созидательной деятельности, есть ценность. Сопричастие ей заставляет испытывать внутри себя «чувство такой свежести, чистоты... ясности, как будто чья-то невидимая рука нежно и заботливо» стирает с души давно «накопившуюся на ней копоть ненависти, зависти, раздражительного самолюбия, пресыщения...

249

скуки».

Чутье к добру, тяготение к совершенству — идеальные жизненные устои отличают высокодуховное существование. Бытие дробится на модусы:

— фактическая наличность (натурализм);

— абстрактная свобода — свобода вакхической шалости, дионисийского разгула (волюнтаризм);

— цивильно регулированная свобода — свобода гуманитарного зодчества, осмотрительного созидания (аксиологизм).

Растительное бытие, — изматывающий труд, гомерическая драка, — не арена действия ценностного сознания. Высокая

добродетель в ее торжестве над пороком прояв-

²⁴⁸ Гангнус А.

²⁴⁹ Куприн А. И. Собр. соч. в 5 томах. М., 1982. Т. 2. С. 12.

424

ляется через духовность, к которой ни натурализм, ни волюнтаризм как элементы «пакостного прозаизма», «пошлости, паучьего затишья» (Блок) материальной реальности не причастны. Материальная реальность, говоря строго, высоту духовной стати, причастности идеальному не предполагает. Этот важный для рассуждений пункт иллюстрируется сущностной асимметрией материального и духовного типов деятельности.

По объему: материальные блага ограничены, частичны; духовные — безграничны, всеобщи.

По потреблению: материальные источники истощаются; духовные — прирастают.

По реализации: материальное производство обезличено; духовное — персонифицировано.

По признанию: материальная деятельность рассчитана на непосредственное признание, исключает работу вхолостую; духовная деятельность не рассчитана на непосредственное признание, жестко не нацелена на конечный эффект (самодостаточная игра сил: не для победы, а ради участия).

По результату: в материальном производстве важна репродуктивность, результативность (нет производства ради производства); в духовном производстве — продуктивность (производство самоцельно).

По агенту действия: в материальном производстве значим обладатель; в духовном — созидатель.

По количеству: материальные блага копятся (тезаврация); духовные — не копятся, воплощаются в уровне культуры.

По качеству: материальные блага отчуждаются от потребления; духовные — от производства; в материальной сфере навязывается труд, изымается результат; в духовной сфере навязывается результат, изымается способность к труду.²⁵⁰

До сих пор мы толковали ценности с позиций победительной, неувядающей силы бытия, предохраняющей

²⁵⁰ Также см.: Человек. Границы философской рефлексии. М., 1996. С. 57-63.

425

от горьких взаимопониманий, когда все рвется, ломается, выходит из колеи, «идет наразвалку...

побуждению (волюнтаризм), а по аккумулированным и апробированным в групповом опыте (и, следовательно, также высоким) целям.

Каждая культура отличается от другой аутентичным набором ценностей, обусловливающих специфику поведения ее представителей. Увязывание ценностей, гуманитарных значимостей с типами коммуникаций, обменом деятельностью в присущих народам основных культурах мира произведено в нижеследующей таблице, заимствованной у К. Ситарама и Г. Когделла.²⁵²

8.1