Гендер: мужское и женское

Различие мужского и женского обычно считается природной данно­стью. На самом деле важную роль в регулировании отношений между мужчинами и женщинами выполняет культура. Главной опорой порядка власти является иерархия полов.

ского опиралось на метафизику теплого и холодного. Главным свойством души является теплота. Чем теплее душа, тем меньше нужно одежды. Повышению теплоты способствует и речь, которая заставляет загорать­ся души энтузиазмом. Эти свойства тела базировались и на разделении полов. Женское тело считалось холодным и необщественным. Поэтому женщины носили одежду и сидели дома. Темное, изолированное про­странство лучше соответствует их физиологии, чем залитая солнцем площадь. Собственно, в этом единстве психологии и городского ланд­шафта проявляется то единство слова и дела, которым гордился Перикл.

Впоследствии Аристотелем была создана концепция материи и фор­мы, в которой главное значение придавалось духовному организующе­му принципу. Женщина как носительница материи, как необходимая сто­рона разделения труда, строго говоря, не участвует или, точнее, остается пассивной стороной творения. Соединение мужчины и женщины, раз­деленных на основе представления о технологической целесообразнос­ти, описывается на основе осуществляемых ими действий. Зачатие выс­тупает как особого рода организованное движение, главную роль в котором выполняет мужчина, являющийся отцом ребенка.

Метафизика материи и формы Аристотеля остается действующей и сегодня. Иерархия мужского и женского переходит из сферы метафизи­ки в сферу рациональности и морали. Деление на высшее и низшее, со­вершенное и несовершенное, плохое и хорошее, активное и пассивное, разумное и неразумное так или иначе и сегодня ассоциируется с разде­лением на мужское и женское. Их дифференциация становится особо эффективной тогда, когда из природной превращается в культурную. Сексуальность не только подавляется, но, напротив, интенсифицирует­ся в процессе цивилизации.

Человек — существо символическое, и поэтому независимо от того, с каким набором хромосом он рождается, различие между мужским и женским устанавливается в каждую эпоху и в каждой культуре по-раз­ному. При этом, если раньше объяснение полового диморфизма состоя­ло в ссылке на природу и биологию человека, то сегодня важное значе­ние придается социальной среде, в которой происходит воспитание людей как мужчин и женщин. Уверенность в том, что некто является мужчиной или женщиной, на самом деле скрывает длительную дрессуру, которая

не сводится к прямым указаниям типа «ты — мужчина» или «ты — жен­щина», а включает разнообразие дисциплинарных и символических прак­тик. Конечно, и самосознание играет важную роль, но возможность ме­тафизического сомнения, заложенная в нем, стала одной из причин кризиса, который проявляется в том, что сначала женщины, а теперь и мужчины восстали против прежних идеалов мужественности и женствен­ности, которые прежде не подвергались сомнению. Наиболее ярко это проявляется в попытках перемены пола, в разного рода юридических казусах, когда взрослый пытается опротестовать пол, приписанный ему при рождении, или когда люди обращаются к врачам с просьбой об из­менении пола. Кризис твердых разграничений мужского и женского свя­зан также с открытиями этнографии, которая описала различные формы половой дифференциации, в которых не признается приоритет мужчин.

Красивая женщина — это та, которая лучше других овладевает и пользуется знаками женскости. Соответственно мужчина — томный красавец с сигаретой в зубах — явное порождение рекламной продук­ции, ставшее эталоном для женщин, ввергающим их невинные души в темную страсть. Любовная игра, в которую человечество азартно иг­рает несколько столетий, сегодня, кажется, вызывает усталость. Муж­ское и женское не без старания поэтов и философов превратились из реалий в символы. Мужчины — поэты создавали все более возвышен­ный образ женщины, но не смогли ужиться с Прекрасной Дамой, а лишь поклонялись ей на расстоянии. Да и женщины, не будучи Исти­ной и Идеалом, а будучи покладистыми существами, ориентирован­ными на сохранение жизни и поэтому покорно воспринявшими этот идеал, выдававшими себя за него, как кажется, пострадали от этого. Чем более возвышенные разговоры вели о них мужчины, тем хуже ста­новилась совместная жизнь.

Аналогично, идеал мужественности — хозяина дома, воина, рыцаря, бизнесмена, даже приукрашенный в последнее время символами «ков­боя», «супермена» и, наконец, «терминатора», стал невыносим для жен­щин, усмотревших в киногероях пропаганду мужского господства. В сфе­ре труда и политики мужчины еще выполняли господствующую роль, а в доме их место стремительно сужалось до положения домашнего жи­вотного.

Женщины начали свое наступление на рынок труда еще в XIX в., и если раньше они боролись за право быть студентками, медиками, юрис­тами, писателями, то сегодня становятся спортсменами и космонавта­ми. Изменение в структуре разделения труда привело к изменениям в семье, которая перестала быть полноценной экономической ячейкой, где мужчины выполняли тяжелую работу, женщины — домашнюю, а дети помогали тем и другим. Сегодня мужчина остается лишь символом ра­циональности, стойкости, трудолюбия, так как дома он лежит на диване и смотрит телевизор. Если раньше быть мужчиной означало властво­вать, то теперь в семье явно доминируют женщины, и дети воспринима­ют отца как пустого и никчемного человека. Если обратиться к совре­менной литературе, то можно заметить, что место фрейдистского отца в сознании современного человека стала занимать мать.

Это настораживает в отношении феминизма. Феминистская критика мужского господства кажется безупречной почти во всех вариантах, идет ли речь о профессиональных, социальных и политических правах, о за­силье мужских метафор господства и подчинения в культуре, о прису­щей женщинам рассудительности и мягкости, способствующих прими­рению и сохранению живого. Однако женские движения захлебнулись волной протеста, которую феминистки неосмотрительно и воинственно подняли. Наряду с университетским феминизмом в обществе реально происходит феминизация мужчин и «омужествление» женщин. Это про­является в разрушении прежних ограничений в трудовой деятельности. Современная женщина работает так же много и самозабвенно, как и муж­чина. Характер труда уравнивает их психологию и физиологию. Те и другие в равной мере посещают спортивные залы, чтобы восстановить силы. Неудивительно, что осознание сущности, как заключительная фаза поиска идентичности, сегодня сводится к сексуальности. Если раньше мужчина в процессе становления вынужден был отрицать женоподоб­ность в самых разнообразных формах, включая в том числе и грубость манер, то сегодня естественные пространства мужского мира стреми­

тельно сужаются или приобретают искусственный характер.

Исчезновение с арены истории грубого самца или мужского шови­ниста делает непонятной шумиху феминизма. В спасении и сохранении нуждаются не столько женщины, сколько мужчины. Биологически ме­нее приспособленные к выживанию в стрессовых условиях, осуждае­мые и проклинаемые за стремление к господству, наконец, лишенные семейных и даже родительских прав, ибо в случае разводов детей остав­ляют у матери, мужчины обречены на жалкое существование. И как бы мужественно не выглядели на экранах, рекламных плакатах и даже в жизни все эти мужественные ковбои, рэмбо, супермены, все это глянец, скрывающий страх от утраты мужественности. Неудивительно, что на­чалось повальное бегство с тонущего корабля. Те, кого раньше называ­ли содомитами и гомосексуалистами и кто сегодня называет себя «голу­быми» или «геями», возможно, придумали единственную эффективную стратегию самосохранения. Конечно, если быть последовательным, то осознание пениса как орудия угнетения, а не наслаждения, должно при­вести к отказу и от гомосексуализма. Дискурс не меняет своей природы от изменения субъектов, более того, он сам в процессе развития выраба­тывает правила производства субъектов нового типа. Поэтому в мире однополой любви ничуть не меньше проблем, чем в вечерних скандалах и утренних разборках между мужчинами и женщинами.