Материнское лоно философии

Согласно развитой в 1.1 исходной трактовке философия выступает духовным образованием, причисляемым к рационально­теоретическому типу мировоззрения. Дабы сложиться и состояться в качестве специфической идейной формы, философии надлежало выделиться из некоего анцестрального целого в качестве производной части.

1.2.1 Особенности древнего (архаичного) интеллекта

Основная трудность постадийной реконструкции

мыследеятельности первобытных гоминид с момента их появления — скудость источников. Поставщиками необходимых данных являются: этнология, дающая сведения об обществах на различных ступенях его развития; зоопсихология, исследующая проблему статуса мышления древних гоминид: принадлежит ли оно к рассудочной деятельности животных или несет в себе человеческое начало; разнообразные реконструкции мыслительных процессов ископаемых гоминид посредством уточнения динамики морфологических структур и их функциональной интерпретации; археология, устанавливающая и восстанавливающая по остаткам культуры связи мышления с человеческой деятельностью.

Из этого эмпирического массива произрастают немногочисленные теоретизации, в кругу которых по масштабности и претенциозности выделяются концепция первобытного мышления Леви-Брюля и концепция бессознательного Фрейда. Анализ содержащихся в них трактовок явлений — самостоятельная тема, поэтому перейдем к контраргументации.

Сомневаться в солидности схемы мистической по содержанию и дологической по типу концептуальной организации первобытной мысли заставляет понимание предпосылок адаптационного совершенствования человечества как рода. В фундаменте естественного человеческого прогресса — рационально-логическая составляющая, без которой человек с его интеллектуальным оснащением не-

44

конкурентоспособен. Правдоподобнее поэтому более гибкая линия: была как элементарная мистика (примитивный алогизм, партиципативность), так и завязанные на практику предметно­ориентированные зачатки рациональности (предметные связи на почве моторно- сенсорного анализа наглядно-действенных опробований феноменов мира, отображений объективных фрагментов окружения, накопления манипуляционного опыта, взаимопроникаемое™ видотипических и более лабильных индивидуально-изменчивых фигур поведения, серьезно ограничивающих «нерациональный» мыслительный антураж деятельности).

Что это за архаичное целое? Данные истории и этнографии позволяют допустить нерасчлененное синкретическое первобытное сознание, где ложный миф уживался с объективным знанием. Критики концепции партиципативного мышления не учитывают того, что древний человек жил в мифе и мифом: он жизнеутверждался, мыследействовал в нем. Сторонники этой концепции недооценивают того, что человек жил в мире, освоение объективных связей и отношений которого составляло решающее условие его выживания в нем.

Допущение первобытного двойственного сознания-кентавра, в недрах которого кроются элементы сакральных и рациональных когнитивных комплексов, снимает недостаточность леви- брюлевского взгляда, образует остов лишенного односторонности толкования проблемы. Развертывание сакральности и рациональности (в широком смысле) из первобытного сознания

представляется параллельным процессом.

Накопление и обработка результатов предметно­ориентированной активности, венчающиеся оформлением рациональной парадигмы, стимулировались практическими потребностями — необходимостью оптимального отправления жизненно важных функций (охота, строительство, ориентирование на местности, определение направления движения и т. д.). Мифологическая компонента первобытного

45

сознания, ответственная за бессознательно-художественную переработку природы, с обусловливаемым ею буквальным, безусловным толкованием образов как самостоятельных сущностей, дает начало сакральной парадигме — мистико-символическому образу мироздания на основе засилья аналогий, оживотворения (гилозоизм), одухотворения (аниматизм), одушевления (анимизм) действительности, уподобления природных отношений

человеческим (антропоморфизм) и общественным (родовой социоморфизм).

По поводу фрейдизма подчеркнем лишь допускаемую им неоправданную гиперболизацию бессознательного. Эффекты слияния отражаемой действительности с безрефлективными субъективными состояниями за счет отождествления себя с элементами среды вполне реальны, более того — в избытке представлены на архаических ступенях, когда значительна роль субсенсорных восприятий и прочих усиливающих приспособительные реакции резервных возможностей психики.

Из изложенного удержим во внимании мысль о двусоставности архаичного интеллекта, где наличествовали пласты мистико­символического и вполне рационального. Первое индуцировало становление чувственно-образных, (практически-духовных), второе — рационально-логических (духовных) форм.

46

1.2.2 Мифо-поэтический комплекс

Предковая питательная среда, выпестовавшая философию, — нерасчлененный мифо-поэтический комплекс, представляющий конгломерат чувств и образов, ассоциаций и понятий и проводящий первично-элементарную тематизацию вопросов мира

(мироустройство), человека (судьба), их взаимосвязи (ценностно­смысловая канва жизни).

Характерной чертой этого комплекса выступала синкретичность, проявляемая как структурно, так и функционально. Структурный «синкресис» — смешение, сочетание практически-духовных и духовных, эмоциональных и рациональных способов освоения действительности. Функциональный «синкресис» — актуальная недифференцированное^ творческих самопроявлений аэдов — исполнителей героических песнопений, олицетворявших принадлежность к мифо-поэтическому комплексу, т. е. обладавших монополией на производство и воспроизводство продуктов рапсодно-эпической деятельности.

Логика совершенствования искусства аэдов около 700 г.

1.2.3 Чувственно-образные (практически-духовные) формы

Мифология —система сказаний, преданий, легенд, при помощи воображения объясняющая происхождение и протекание природных и социальных процессов. В структуре мифа просматриваются:

47

а) когнитивный (познавательный) компонент — миропонимание: этиология мира, происхождение сущего, вопросы первопричины, явленности из нее вещности, богов, людей;

б) нормативно-императивный (предписательно-побудительный) компонент — принципы жизнедействия: инструкции, ценности, установки, идеалы, директивы, регулятивы;

в) активистско-манипуляторский (практицистский) компонент — миродействие: обмен деятельностью, социальное взаимодействие, межиндивидное общение, линии поведения, самоутверждение, ритуально-мистические, культовые акты, влияние на среду обитания (фесмофории, жертвоприношения), символические обряды, магические техники, заклинания, имитации.

Миф — образно-представленческая вариация художественного эпоса с явно выраженным тяготением к героико-фантастическому воспроизведению явлений действительности, сопровождаемому конкретно чувственной персонификацией психических состояний человека. Потенциальное или реальное ослабление или упразднение этих качеств трансформирует миф в сказку — лишенную отображательности, собственно назидательную разновидность фольклора.

Религия — иллюзорно-фантастическое воспроизведение

реальности, опирающееся на религиозность, под которой понимается безотчетно исповедуемая уверенность наличия высших, сверхъестественных, потусторонних независимых сил, каким-то образом определяющих порядок мира и человека.

48

Переходу от частных (местных, автохтонных) племенных культов к общезначимым способствовала традиционная систематизация пантеона. Действительно. Самоидентификация людей во времени, осуществляемая будирующим воображение преданием, означала выработку многопоколенного средового субъекта, снимающего в себе как сыновьем лице родовую историю в целом. Культивируемое традицией чувство родовой общности примечательно в двух отношениях. В организационном плане оно влекло обособление «создателя» как полнокровного, постоянного и полномочного обитателя родовой среды in toto (преодоление предметно-явленческих дифференцировок тотемистского сознания). В познавательном плане оно подкрепляло мистико-символический образ мироздания с дуальностью миров в основе: повсеместные элементарные инкарнации духовного в естественное вытеснялись более зрелым обобщенным понятием сакрального универсума, наводненного знамениями, циклами, демоническими, тайными, роковыми факторами, расцениваемыми как подлежащие расшифровке волеизъявления свыше.

Идейный корень религии, следовательно, двоякий. С одной стороны, противопоставление человеком самому себе продуктов своей духовности, объективируемых, наделяемых независимым, автономным существованием. С другой стороны,

традиционализация устоев, норм, канонов жизни, придающая им надличностный, транссубъективный, имперсональный статус и одновременно связывающая их появление с тем или другим священным авторитетом (систематизация в более раннее время мистериальных культов — Аттиса и Кибелы, Деметры и Митры, Адониса, Исиды, Сарапписа; в более позднее время — императорская эпоха (Рим) — официальных культов —

Благоденствия, Справедливости, Мира Августа,

Предусмотрительности и др.).

Магия —множество верований, сращенных с таинственными обрядовыми, культово-символическими, ритуально-колдовскими действиями, призванными повлиять на реальность. Содержательное ядро магии — отождествление

49

желаемого и действительного, достигаемое либо в имитации конкретных жизнеобеспечивающих усилий, реальных практических актов, либо в чародействе. Объективируясь в обряде, закрепляясь в обычае, практицистски-манипуляторский, деятельностный

Ильин

компонент становится стержнем традиционного поведения.

Искусство —совокупность символических (мусических, изобразительных) форм, воссоздающих действительность при посредстве эстетических законов, выразительных средств, художественных приемов, в опоре на воображение и фантазию. Источник формотворчества в искусстве — художественный идеал, реализующийся многообразно: реалистично и иллюзорно, гармонично и дисгармонично, филантропично и мизантропично и т. д. Фикс-пункт искусства — образное отношение (непосредственная мысль), варьируемое в своих воплощениях глубиной и широтой выразительно-эстетических возможностей, консолидирующих чувства, полет мысли, волю и вдохновляющих их на творческие продуктивные опыты воспроизведения мира в богатой человеческой субъективности (созерцание, представление, переживание).

1.2.4 Рационально-логические (духовные) формы

Обособившийся из рапсодии (песенное слово) эпос (повествовательное слово), ориентированный на системно­логическую организацию, понятийную проработку, фиксацию явлений действительности, стоит у истоков философии. Такова одна сторона дела. Другая заключается в складывании самих механизмов воспроизведения, воссоздания мира как мыслительного целого.

Обретение мировоззренческим комплексом черт рациональной теоретичности усматривается в кристаллизации в культуре элементов научного дискурса. В содержательном отношении данный процесс проходил как подготовленный практикой фронтальный переход от мифа к логосу. Решающими условиями этого перехода — факторами, осуществившими прорыв мифо­поэтического сознания и объективно способствовавшими образованию зачатков

50

структур, приведших к последующему расцвету рациональной мысли, были:

— отказ от «оборотнической логики» мифа, препятствующей оформлению столь фундаментальных принципов научной идеологии, как непротиворечивость, универсальность,

инвариантность и т. п. Известно, что основу отношений к действительности народов, находящихся на низших стадиях развития интеллекта, образует чувственная наглядность, исключающая возможность оформления картины номологически самодостаточной, внутренне связанной, себетождественной действительности. В частности, представители племени аранта типологизируют мир, используя оппозицию «вижу — не вижу», которая, как нетрудно видеть, обусловливает его самонетождественность. Самонетождественность мира в такого рода сознании предопределена своеобразной дупликацией миров, вытекающей из способности человека мыслить предмет в качестве существующего помимо «видимого» еще и в «невидимом» мире.

Подобна этому и система типологизаций мира, принятая в рамках мифа. Мифологическое сознание отождествляет предмет с образом, данностью предмета человеку, в зависимости от его рецепций заставляя «оборачиваться» предмет, претерпевать чуждые

ему метаморфозы. Поэтому в уме носителя мифологического сознания, которое на ранних стадиях филогенеза также наличествует у ребенка, все сливается в единое целое, все трансформируется во все, в нем не проводится границы между реальным и нереальным, объективным и субъективным, подлинным и мнимым, — все этому уму «представляется разрозненным, случайным и, пожалуй, только возможным и действительным, а никак не необхо-

51

димым».⁸Отсюда следует, что разложение и объективный отказ от «оборотнической логики» мифа, причины которого мы ввиду обширности вопроса оставляем за пределами работы, явился величайшей революцией в мышлении, утвердивший картину «нераздваивающейся», «инвариантной» и т. п., т. е. в зависимости от свойств человеческой психики не испытывающей произвольные превращения-бифуркации действительности;

— замена духовно-личностного отношения к действительности

объектно-субстанциальным. Разрушение мифологического

тождества человека и действительности, имевшее итогом эмансипацию последней, привело к становлению «объектной идеологии». Существенным является то, что действительность в ее рамках предстала уже не как духовный, но как вещный объект, самодостаточное вне-субъективное образование, не зависимое от «зигзагов» чувств и сознания и подлежащее в силу этого объективному рассмотрению. Утверждение этой идеологии незамедлительно способствовало возникновению многочисленных максимально приближенных к науке по своему познавательному статусу конструкций. Таковы, к примеру, разветвленные теогонические системы, которые в отличие от мифологических систем не непосредственно чувственны — эстематичны, а опосредованно дискурсивны — ноэматичны. Они содержат в себе уже некий ингредиент научности, сказывающийся хотя бы в предполагаемых ими принципах рационального конструирования мира «из него самого», а не из перцепций индивида;

— формирование естественного истолкования событий. Под этим понимается качественный сдвиг в познавательном процессе, который происхо-

⁸Аскольдов С. Основные проблемы теории познания и онтологии. СПб., 1900. С. 7.

52

дит под давлением требования апеллировать не просто к любым надсубъективным основаниям в ходе категоризации явлений действительности, а исключительно к природным, вещественным, органическим и т. п. основаниям. Существо этого сдвига наглядно иллюстрируется примером трансформации принципов истолкования событий в рамках тео- и космогонии. Анализ факторов «гонии» в одном и другом случае показывает динамику семантических ресурсов, которая подчиняется закону последовательной замены всего сверхприродного, неестественного, реально неудостоверяемого и т.п на противоположное (природное, естественное и т. п.).

В связи с этим нельзя не коснуться такого важного момента, как становление причинно-следственной типологизации явлений

действительности. Мифологическое сознание, основанное на непосредственной проекции человеческих чувств, страстей, переживаний на действительность, очевидной анимизации мира, прибегало к типологии «причина-значение». Иного и не могло быть, т. к. всякое событие, будучи одухотворено, представлялось не как естественное, а как символизирующее нечто в отношении к воспринимающему: оно рассматривалось как знак чего-то им обозначаемого, за ним скрытого, которое каким-то образом взаимосвязано с субъектом восприятия. На этом фоне складывался своеобразный символический параллелизм эмоций и событий с неизменными спутниками — «оборотнической логикой» и

отождествлением мысли и действительности. Однако постепенный отход от одного и другого, о чем говорилось выше, одновременно разрушал основу для типологии «причина-значение». В самом деле, если действительность независима от субъективных аффектов, если субъективное и объективное не тождественны, то «основание» явлений действительности следует искать не в субъекте, а в ней самой. Одновременно идея самодостаточности действительности навязывала вопрос

53

о механизме ее внутренней организованности, целостности, связанности, что при учете перехода к истолкованию действительности через естественные факторы привело к оформлению причинно-следственной типологизации явлений, которая выступает краеугольным камнем научного интеллекта.

Резюмируя, отметим: наиболее отдаленными предпосылками становления науки из донаучного сознания являются:

— упразднение мифологической логики абсурда, представляющей обобщение правил категоризации действительности на основе типологии «причина — значение». Поскольку в соответствии с этой типологией некоторое событие А расценивалось не в качестве самотождественного (А=А), но в качестве символизирующего некое другое событие (АеВ, где «8» — знак эквивалентности), устанавливалась своеобразная логика абсурда, утверждающая обязательность многозначности. Совершенно ясно, что разрушение этой логики и переход к традиционной логике с законами тождества, непротиворечия, исключенного третьего являлись минимальным условием возникновения науки;

— оформление таких способов познания, которые, опираясь на дискурсивные рациональные комплексы и основания, конституируют элементы объектного мышления, ориентированного на получение знания об объективном сущем.

1.3