§ 1. Основополагающая проблема философии

Наиболее глубинную часть духовной жизни людей принято называть философией (у восточных народов из­вестно арабизированное - Фалсафа). Слово «Философия» происходит от греческого phileo - люблю, любить и sophia - мудрость, следовательно, любовь к мудрости.

Как специальная деятельность отдельных людей, философия первоначально возникла в странах древнего Востока - Китае, Индии, Египте, а впоследствии - в древ­ней Греции и здесь она получила более широкое и интен­сивное развитие. Однако те глубинные корни, из которых пускают свои побеги философские размышления, заклю­чаются не в тех или иных частных условиях, а в специфиче­ском отношении человека к миру, в особом способе бытия человека в мире. Об этом способе бытия человека пойдет речь в специальном разделе, а сейчас следует отметить лишь одну из его особенностей, которые отличают его от способа жизнедеятельности животных.

Животные являются непосредственной внутренней ча­стью природы, их связывают со средой именно природные узы, они неотделены от нее. Животные виды формируют­

ся, приспосабливаясь к условиям среды, изменяя свою природу, свои функции соответственно с ее требованиями Способ жизнедеятельности животных дан в их телесном строении, в функциях его органов, которые образовались в процессе такого приспособления. Поэтому для животных природа не является внешней средой, они не могут отно­ситься к природным условиям как некая самостоятельная сила. Следовательно, для животных принципиально не стоит проблема познания и освоения сил природы, про­никновения в ее глубинные связи, осознания и воспроизве­дения их в себе как некоторого идеального образа.

Человека же с природой связывают не только есте­ственные, но главным образом новые отношения, которые мы называем социальными, но точнее было бы - человече­скими. Благодаря этим новым отношениям человек нахо­дится с природной средой в опосредствованном отноше­нии, что кроме прочих ее свойств, предполагает, что чело­век может устанавливать отношения с природой как некая внешняя ей сила, следовательно, созерцать ее со стороны.

Это происходит потому, что способ жизнедеятель­ности человека, в отличие от животных, не заложен в его организме генетически, который срабатывал бы почти ав­томатически. Эти способы он, вследствие этого, вырабаты­вал изначально сам при всей рискованности, крушениях, исчезновениях и т.д. как бы человеческие существа ни были тесно связаны с природными условиями жизни и зависимы от них первоначально, но необходимость самим изобретать спасительные средства и отношения, надо думать, предпо­лагала определенную дистанцию между ними и природой, а не непосредственную слиянность с ней. У животных из-за этой слиянности с природой этой дистанции нет. Эта не­обходимость, надо предполагать, и была стимулирующей

предпосылкой для рождения и развития во всей истории его идеальной, мыслительной деятельности как первичной и субстанциальной.

Отношения людей к природе в последующей исто­рии опосредуются его отношениями между собой, их со­циальной организацией, которые исторически меняются в связи с изменениями самих людей. Отношение к при­роде, по существу, является другим аспектом отношений людей между собой - это одно единое отношение, в осно­ве которого лежит определенная ценность.

Все это означает, что человек непредопределен одно­значно как своей, так и внешней ему природой, никакими внешними силами. То, в чем заключается место, назна­чение человека в мире, смысл его бытия, его существова­ния, кем или чем он является или может являться и т.д. не предрешен для него. Все это представляет для людей, для каждого человеческого индивидуума проблему, которую могут решать или отказываться от ее решения только они сами. Для каждого вступающего в жизнь человека все это каждый раз имеет вид загадки, которую он пытается ре­шить или уклониться от ее решения. Это и суть основные вопросы бытия человека в мире или его небытия, а если бытия, то какого именно.

Человек может и не знать на уровне ясного осознания, что в глубинах его души имеются именно такие вопросы. Каждый раз они могут принимать какой-то конкретный характер в связи с какой-то конкретной ситуацией: как по­ступить в данной обстановке? Такие вопросы могут при­нять более или менее осознанный вид в критических мо­ментах жизни индивида, когда перед ним действительно жестко встает дилемма: быть или не быть (человеком) в рамках требований, какие предъявляются в той или иной культуре, которые он разделяет. Причем эти вопросы не решаются человеком вообще, каждым индивидом, этно­

сом, народом и т.д. однажды и раз навсегда. Решение их однажды не избавляет его от них в каждом последующем поступке, их приходится решать все снова и снова.

Эти вопросы, которые всегда имеют характер пробле­мы жизни, а не только проблемы познания, и составляют сердцевину философии, философствования, независимо от того, занимается ли этим профессионал-философ или любой другой человек, решающий свои жизненные про­блемы. Ясно, что весь груз своего бытия в мире человек несет сам или уклоняется от него, но в любом его реше­нии он не может уклониться от ответственности за него, ибо он и должен принимать на себя все последствия это­го своего решения и поступка, благоприятные и неблаго­приятные.

Поскольку способ бытия человека не дан ему его при­родой и, следовательно, ему самому приходится строить и утверждать его, постольку он в принципе может пре­вратить любой путь, любой способ жизни для себя спец­ифическим, собственным образом жизни. Если он усвоит или сотворит его. И он в принципе может изменять свой­ственные ему ранее способ, форму, образ бытия в мире на другой, ибо это не связано с коренным изменением его биологической природы, с переделкой ее. Речь идет не о конкретных действиях, профессиях, целевых установках, а о той ценностной направленности, которая определяет все частные цели и поступки. Речь идет о характере всего бытия человека во всей Вселенной.

разделах, то здесь следует лишь указать на их связь с пред­метом философии.

Из сказанного выше следует, что предметом фило­софии может быть не что иное, как отношение человека к миру, сущность, содержание этого отношения, его спец­ифика, формы и способы. В то же время отношение че­ловека к миру охватывает собой и мир в его отношении к человеку, то, как соотносятся и взаимопроникают их со­держания.

Так как философские мысли питаются постоянно из этого источника, то эти вопросы представляют собой тему, которая может являться предметом размышлений каждого человека, вставшего перед необходимостью вы­бора жизненно важных шагов жизни, особенно социально ответственных поступков. Можно сказать, что такие фило­софские по своему содержанию вопросы приходится ре­шать, более или менее осознавая их значение, каждому человеку, хотя бы раз в жизни. Чтобы задаваться такими вопросами, необязательно иметь высокое образование, философскую умудренность и т.д. В чем смысл жизни, существования человека, каково его назначение на Земле - такие вопросы ставятся, можно сказать, с эпохи возник­новения человеческого общежития, уже в первых мифоло­гических творениях человека, составляя главный стержень духовной жизни так называемых архаических обществ, не знающих еще письменности. На каком бы уровне ни нахо­дился человек в своем развитии, перед ним всегда возника­ют вечные вопросы его бытия, каким ему быть и как быть. Это источник постоянного зарождения не только фило­софских дум, но и всей духовной жизни человечества.

Следовательно, человеку недостаточно быть просто живым, обеспеченным для чисто органического суще­ствования, от этого он не чувствует, даже не ощущает себя человеком.

которым ограничивается его органическое существование, желает жить жизнью, которую он полагает достойной че­ловека. Конечно, представления и понимание этого могут быть и бывают различными, но факт, что они, если они люди, внутренне так или иначе устремлены к решению вопроса об этом. Самые продуктивные в духовном отно­шении периоды различных народов обычно даже не со­впадают по времени с самыми продуктивными эпохами в обеспечении себя средствами к жизни.

В свете сказанного в корне ложными являются пред­ставления о том, что периоды кризиса в производстве жизненных благ, когда само существование становится проблемой, духовные интересы должны быть отодвинуты на второй план. Из любых жесточайших кризисов может вывести в конечном счете только сохранение духовной энергии, сохранение ценностей жизни.

В истории философии, в особенности материали­стической, основным вопросом философии считалось отношение мышления к бытию. Это было свойственно и марксизму. По Марксу, как известно, общественное бы­тие определяет общественное сознание, т.е., каково обще­ственное бытие, таково в общем и целом общественное сознание. По Ф.Энгельсу особенным вопросом, вокруг ре­шения которого бились направления всей философии, в особенности нового времени, было то, что первично, а что вторично, бытие или мышление, сознание или материя, в том смысле, что является порождающим и определяю­щим началом. Говоря несколько иначе, философия долж­на объяснять наличный мир, исходя из познания этого мира, отражения наличной действительности. Философия с этой позиции может быть только наукой, одной из наук, ибо в таком случае она может отражать только то, что есть, и закономерные следствия того, что есть. Чтобы объяснить нечто, необходимо знать причину его возникновения, су­ществования и возможные будущие состояния. Человек,

его бытие и его мышление не могут быть сами причиной своего существования, развития.

Это относится, прежде всего, к мышлению, сознанию, идеальному в человеке, ибо сущность идеального, мышле­ния состоит главным образом в отражении действитель­ности, бытия, ибо сознание в целом может быть только таким, каким является бытие. Мышление, сознание в каче­стве творчества при таком понимании может быть лишь вторичным, второстепенным их свойством. Ведь в строгом смысле творчество есть созидание того, чего в действитель­ности еще нет или не было. Человек, его бытие и мыш­ление не имеют основания своего существования в самом себе. Они всегда являются следствием более всеобщих, бо­лее могущественных и вечных оснований.

Разумеется, человеческое мышление и бытие, его жизнь теснейшим образом связаны с внешним миром, с природой, космосом, а отдельно взятый человек - с обще­ством, зависит от них, невозможен без них. Бытие внеш­ней действительности - первое условие человеческого общественно-исторического бытия. Материализм до Маркса, исходя из этого бесспорного факта, полагал, что тем самым бытие человека целиком и полностью объяс­нимо из бытия Вселенной, из законов природы. К.Маркс, считая свое мировоззрение материалистическим, пытал­ся объяснить сущность человека, специфику его бытия, т.е. того, что делает человека человеком, из его же дея­тельности по освоению природы, созданной предшество­вавшими поколениями культуры, прежде всего из его предметно-практической деятельности в сфере, как он определял, материального производства. Следовательно, экономическая сфера общественной жизни, по его убеж­дению, составляет основу общественной жизни, опреде­ляющую в конечном счете характер и содержание любой другой сферы общественной жизни, характер - по его терминологии - духовного производства. Это основатели

марксизма называли, как известно, материалистическим пониманием истории.

Маркс, правда, никогда не объяснял, каким образом общественное бытие развивается раньше, чем сами люди, их создающие, как происходит их изменение до того, как складываются их потребности, мотивы и цели, осущест­влением которых это бытие является, прежде чем стать их определяющей основой. В марксистской теории нет подо­бающего обоснования того, как возникает и складывает­ся общественно-экономический базис до формирования соответствующей идеологической надстройки, над этим базисом возвышающейся. То, что природа, Вселенная су­ществует до человека и человечества, разумеется, всем из­вестный очевидный факт и банальность, который не мо­жет быть предметом какой-либо серьезной дискуссии. Но то, что общественное бытие есть результат человеческой деятельности, а эта деятельность, прежде всего, является идеальной, мыслительной, переходящей в дальнейшем в формы физических действий с их предметными воплоще­ниями, при ближайшем рассмотрении тоже достаточно очевидный факт. А это последнее обнаруживает, что ма­териалистическое понимание истории у Маркса есть фун­даментальное заблуждение. Бытие у человека всего лишь физическое особенно-вещное выражение его идеальной сущности, не имеющее самостоятельной значимости.

Следовательно, и марксизм стремится вывести содер­жание и характер мышления, сознания человека из логи­ки причинно-следственных отношений, из содержанияи характера материи, материального производства и т.д. Мышление есть только или преимущественно отражение материи, бытия, если даже этой материей признается соб­ственная деятельность людей по производству необходимых им предметов, что, по его же определению, является произ­водством ими самих себя, и их собственные отношения меж­ду собой в этом процессе (производственные отношения).

Философские системы, которые выводили бытие из мышления, как определенной основы, также строились по образу науки, выдавали себя за научные системы, разра­батывающие всеобщие принципы научного познания (на­пример, классическая немецкая философия). Эта логика в целом основана на том, что природа следствия в целом определяется природой причины, субстанции и т.д.

К пониманию отношения мышления к бытию как только познавательному по своему смыслу примыкают также и те мыслители, которые выдвигали не одну, а два основания мира, две или множество субстанций (Декарт, Лейбниц), которые в конце концов все приходили к идее единого творца.

О содержании этих направлений и философских систем более конкретно пойдет разговор при освещении соответ­ствующих тем.

Основатели философских направлений Нового време­ни в истории Европы были одержимы идеей разработки основ философии как «науки наук», как науки, которая призвана дать основоположения и принципы построения всей науки, всех конкретных наук, какие уже существуют и какие еще могут возникнуть. Это является естественным в недрах культуры, в которой главной ценностью выступает познание законов изучаемого явления с целью его преоб­разования. На каком-то этапе развития такого преобразо­вательного отношения человека к миру может произойти смещение, когда преобразование оказывается уже не сред­ством обеспечения и утверждения жизни человека, а са­моценностью, совершающейся ради него самого или ради реального, но разрушительного господства человека над природой.

Следовательно, как бы ни думали сами основатели таких философских концепций, считая их научными, они имели скорее ценностный, а не только сугубо научный ха­рактер, ибо они предлагали не только определенное ре­

шение общей научной проблемы, не только то, как пони­мать мир как он есть «в себе и для себя» (Гегель), но также самый достойный, по убеждению каждого, и должный об­раз жизни. С точки зрения науки может быть лишь одна ценность и один смысл познавательной деятельности - это раскрытие собственного содержания познаваемого явле­ния. А это есть причинность. Что есть причина существова­ния явления, то и есть смысл последнего. Если основанием всего существующего является материя, то материя и есть смысл всего, если какая-то другая сила, то эта последняя является их общим смыслом. Но раскрыть причину чего- то и делать причинность смыслом, ценностью - разные вещи. Причинность сама по себе нейтральна человеческой ценности, а иногда чужда и враждебна. Человек часто дей­ствует против причинности, направляет одни причины против других. Он сам, его деятельность - одна из таких причин. Причины, которые раскрываются в научных по­исках, нужны человеку, они должны служить ему, но они не конечная цель, не самоцель для человека. Они для него суть средства. Но превращать внешнюю причину в жиз­ненный смысл, это значит превращать ее в предмет покло­нения, обесценивать, обессмысливать собственную жизнь, бытие в мире. Например, считать бытие первичным, т.е. изначальным основанием, причиной мышления, созна­ния, или наоборот, может иметь определенное научное значение и смысл, но то или иное решение этой пробле­мы не может быть проблемой бытия человека в мире, не может стать для него жизненным смыслом, т.е. быть тем, ради чего стоит человеку жить и быть в мире и т.д. Иначе говоря, это не проблема, быть ли человеку в жизни или каким и как ему быть. Разумеется, в жизни может быть и бывает, что человек живет главным образом ради позна­вательных интересов, но тогда это означает превращение познания в жизненный смысл. Имеются свидетельства о Демокрите, будто бы сказавшем, что вскрыть причину

хотя бы одной вещи для него важнее, чем восседать на пер­сидском троне. Однако в эпоху, когда сам человек стал уже великой силой, вопрос о том, каким и как ему быть перед лицом всей Вселенной, становится бесконечно важнее, чем приобретение знания о той или иной причине. Это стано­вится важнее сейчас не только для самого человека, но и для всего остального мира.

Философское содержание вопроса об отношении мыш­ления к бытию не в том, что является причиной, которое из них определяет характер и содержание другого, а в том, какое место занимает мышление в человеческом бытии в мире. В этом состоит сущность и назначение мышления человека. Его сущностная функция и назначение направлены именно на формирование, уяснение и выбор определенного пути, образа жизни как ценности, становящегося жизненным смыслом. Если человек творит свой определенный способ жизни, свое отношение к миру, то это, по-видимому, долж­но составлять глубинную функцию мышления человека.

В чисто познавательном смысле ценностное отноше­ние может охватываться лишь как нечто внешнее, не от­носящееся к его сути. Только отношение к глубинному смыслу человеческого существования, охватывающего все бытие человека со стороны его сути, является специфиче­ской проблемой философии.

В заключение следует отметить, что философия, как и другие виды духовной деятельности, возникает из со­вершенно других человеческих потребностей, чем потреб­ность в познании, таких, которые никогда не исчезают в человеке окончательно и бесследно, пока не исчез из мира сам человек. Если философские размышления и вопро­шания в определенной степени свойственны каждому человеку, то каким образом они при определенных ус­ловиях становятся делом только определенных лиц? Это тоже является одной из сложных проблем философии, но вкратце можно сказать, что обособление философии

как особой области духовной деятельности, по-видимому, есть результат усложнения общественной и в особенности духовной жизни человечества, делающего необходимым специальную сознательную разработку путей и возмож­ностей ценностного выбора и ориентации в мире.