§ 2. Философия и наука

Вопрос о том, является ли философия наукой, обсуж­дался в истории философии довольно часто. Но преоб­ладала точка зрения на философию как на науку и даже установилось понимание ее как «науки наук», первой науки, в которой должны быть установлены основы всех остальных, из которой родились, «отпочковались» все спе­циальные науки.

В философских воззрениях классиков марксизма на­блюдается определенная двойственность в этом вопросе. С одной стороны Маркс и Энгельс определяли филосо­фию как особую, наряду с наукой, форму общественного сознания. В то же время философию, т.е. диалектический материализм, они характеризуют как науку о всеобщих законах развития природы, общества и мышления. В ХХ в., напротив, многие видные мыслители Запада были бо­лее склонны отличать философию от науки как особой по своей природе и проблематике сферы духовной жиз­ни человека. Прежде всего, что сближает философию с наукой? По-видимому, по этой проблеме предстоит еще много споров. Как и наука, философия также стремится обосновывать свои положения фактами, логическими до­казательствами, выведением одних из других, анализом их и синтезом и т.д. Хотя и реже, но в философии встре­чается и способ прямого утверждения и провозглашения своих принципов и основоположения как таких, которые не нуждаются в обоснованиях или обосновываются всей системой взаимно проясняющих положений. Наука, как

известно, относится отрицательно к такому способу как к слову непререкаемого авторитета, хотя во многих на­уках исходные принципы, называемые аксиомами, носят в целом такой же характер. И здесь, можно сказать, име­ется определенная общность между ними. Что, однако, существенно отличает философию от науки, - это то, что в своей довольно длительной истории сложившиеся раз­личные философские воззрения, системы не образова­ли единую философию, одну единую систему взглядов. Каждая философская система сохранившаяся до наших дней, оказалась по-своему завершенной, самостоятельной и относительно замкнутой системой взглядов, которая не может целиком быть встроенной в другую как ее часть или как некая ступень к другой или к единой системе знания, что свойственно науке.

Эта их несводимость к концептуальному единству объясняется, надо полагать, принципиальным различием их предмета, их природы и назначения. Известно, напри­мер, что классическая физика, при всем различии установ­ленных ею законов, вошла как составная часть в квантовую механику и не рассматривается как самостоятельная наука в современной физике.

Философские воззрения Платона, Аристотеля, Декарта, материалистов, Руссо, Канта, Гегеля, Маркса, экзистенциалистов, позитивистских концепций и т.д. не исчезли бесследно с возникновением новых систем, не

стали частью более обширного учения. Большинство из них сохранились «живыми» наряду с другими, ибо они выражают не опыт познания наличного бытия, а некото­рый духовный опыт устроения жизни по определенной ценности. Следовательно, сохраняется и определенная человеческая среда, ценностным установкам которой они отвечают. Воззрения Шопенгауэра, Ницше, Кьеркегора, не получившие в XIX в. достаточно широкого отклика, вы­звали сильный резонанс в ХХ в., по-видимому, потому, что пришлись кстати умонастроениям людей новой эпохи и эти мыслители, как бы их ни оценивать, стали очень по­пулярными.

Причина этого состоит в том, что, как уже отмечено, учитывая и синтезируя социально-духовный опыт прошлого и настоящего, свой главный импульс направляет не на отражение данности, а на создание должного, достойного пути, как она по­лагает, того пути для человека, который она пытается обо­сновывать как главную ценность и смысл. Данного пути в жизни может и не быть.

Идеал философии - найти или создать образ достойной жизни, независимо от того, имеет ли он место в наличной дей­ствительности или нет, ибо даже тогда, когда такой образ жизни и дан человеку, он может не занимать статуса ве­дущей, влекущей человека ценности, организующей весь строй его жизни. Следовательно, он нуждается в обосно­вании как нечто высокое, единственно достойное в жизни. Философия поэтому не может удовлетвориться фактом данности того или иного в жизни, для нее мало просто вер­но отразить его в его сущности. Для нее необходимо кроме того определить место того или иного явления в системе ценностей жизни. Данность в жизни не представляет для

философии ценности, если она не имеет какого-либо от­ношения к смыслу человеческого существования. Формы, пути и даже нехоженые тропки бытия человека в мире, если они достойны его, вот что должно быть обосновано, оправдано, разработано философией..Не любое бытие, а осмысленное бытие есть содержание философских размышлений, ибо имеется немало способов бытия, вступая в которые, чело­век исчезает.

Для человека, в особенности в его развитом состоя­нии, пути достойного бытия могут быть многоразличны. Существенные различия между философскими системами и концепциями связаны с неодинаковым пониманием этих путей, с приверженностью к различным ценностям и самой возможностью многих и в то же время истинных ценностей жизни. Кроме того, это связано, пожалуй, решающим об­разом со степенью владения человеком и каждым индиви­дом своим бытием, т.е. с уровнем его субъектности.

Наличие в истории философии таких основных на­правлений, как материализм и идеализм, метафизика и диалектика и т.д., свидетельствует прежде всего о фунда­ментальном предпочтении их творцов и последователей совершенно различных и даже противоположных ценно­стей жизни.

Отсюда и должно проистекать совершенно различное отношение философии и науки к истине, понимания ис­тинного. Поскольку наука должна воспроизвести то, что есть, его свойства и его законы, истиной в ее понимании выступает верное отражение действительности, наиболее адекватный действительному его образ, пусть даже в его становлении и развитии. Для философии же, поскольку она устремлена к обоснованию определенного, достойно­го человеку способа его бытия в мире, последний является чем-то должным, а не сущим, если даже это должное на­личествует в жизни, истиной может быть только должное истинное: истинный путь жизни, истинный образ жизни.

Здесь же мы ограничимся указанием еще на следующее их различие. В философском понимании также возмож­но, разумеется, заблуждение. В науке в данный момент и в данном отношении может быть только одна истина, тогда как в сфере должного истинных путей может быть множе­ство, точно так же и ложных путей.

Это, конечно, противоречит сложившимся представ­лениям о философии как науке. Это - традиция мышле­ния, которая еще очень сильна, ибо была привита не толь­ко советской философией и всей культурой, но также всем образом жизни, где культ науки был возведен в принцип.

В то же время западная философия ХХ в., в особенно­сти второй его половины значительно ослабила эту тен­денцию растворения философии, ее специфики в науке. Предпосылкой этого послужил вселяющий страх жесто­кий опыт, пережитый и переживаемый человечеством и ныне во множестве социальных катаклизмов, когда обна­ружилось, что человечество, вероятно, выбрало не тот путь, который ведет его к гармонии и согласию. По-видимому, идеал сверхвооруженности, к которому устремлены люди и в отношении к природе, и в отношении друг к другу с целью установления господства, ведет их в конечном счете к глобальной катастрофе. В чем смысл всего этого, возни­кает тогда вопрос? Наука на этот вопрос не отвечает, ибо она и не призвана к этому. У нее хватает и своей ноши. Тенденция растворить себя в науке, потеряться в ней для философии в наше время уже равноценна бегству от свое­го призвания, от своей ответственности.

Этот опыт показывает, что прогресс по пути постоян­ного вооружения (в смысле не только военной техники, но и знаниями, средствами, институциональными формами) ради господства и неуклонного преобразования всего отодвинул на второй план и обрек на деградацию нравственное раз­витие человечества, в котором лидерствует Западный мир.

Две мировые войны, фашизм и тоталитаризм, глобальное соперничество, региональные войны, идущие в наши дни, экологические катастрофы, - все это свидетельство ложно­го пути, по которому шло человечество. Поэтому голоса, зовущие к гармонии, все громче звучат у мыслителей раз­ного направления.

Таковы глубинные проблемы философии, которые так или иначе рассматривают специфическую природу человека, способ его бытия в мире и в рамках отноше­ния человек и мир, осмысливают его всеобщие формы. Глубокие расхождения, которыми отмечены основные философские направления, проистекают, следовательно, не только из того, как понимается путь, которым должен идти человек. Они проистекают также из субъектного уровня и своеобразия, которые меняются с изменением самого человека. Материализм и идеализм, диалектика и метафизика, течения и разновидности в рамках этих на­правлений свидетельствуют не только о том, как устроен мир (так думали их авторы), но главным образом о том, с ориентацией на какую ценность должен быть устроен че­ловеческий мир.

Согласно сложившемуся в прошлом представлению о философии, она выражает систему самых общих, самых абстрактных понятий и положений, очень далеких по со­держанию от единичностей, личностного своеобразия, неповторимых чувственных переживаний. Поскольку эти понятия и положения должны были охватить весь мир в его целостности, они могли фиксировать во всех явлениях и формах только то, что делает их едиными, тождествен­ными и т.д. По известному закону формальной логики чем больше разнообразных явлений охватывает понятие, тем меньше в нем содержания. Ясно, что философия в таком случае должна быть собранием самых сухих, бесцветных абстракций.

понимания философии как «науки наук», как сугубо по­знавательной деятельности.

Не говоря уже о том, что нам неизвестна природа целостности мира как таковой, такое понимание низво­дит проблему человека, его отношения к миру в одну из частных проблем философии, поскольку с этой позиции нет проблем общего характера, которые не входили бы в компетенцию философии.

Наоборот, с позиции понимания философии, о ко­торой здесь говорится, проблемы мышления и бытия, их формы не представляют лишь общее во всех явлениях. Они являются чисто логическими формами, очищенными от форм чувственности, от переживаний субъектов в реше­нии проблем бытия, от особого специфического видения личностью мира и своего отношения к нему. Они суть все­общие формы отношения человека к миру, следовательно, и каждого отдельного индивида также. Они своеобразно синтезируют в мышлении и поступках человека безотно­сительное к человеку содержание мира в своем специфи­чески человеческом отношении к этому миру.Отсюда по­является также и следующая немаловажная особенность философского дискурса: философские системы не слива­ются в безличную массу положений и понятий, они носят имя своего творца не просто внешне, а в самом содержа­нии как система специфически личностного видения свое­го автора, как его личностная вселенная. И эта личностная позиция - не случайный признак, который может быть, а может и не быть, и от наличия или отсутствия которого философия не терпела бы какой-либо урон. Эта особен­ность относится к самой природе философствования, в ко­тором личность философа обнаруживает себя манифеста­цией своего особого ценностного видения мира.

Разумеется, и наука, как и другие результаты духов­ной деятельности, создается человеком. Но специфиче­ски познавательная деятельность, каковой является наука,

должна воспроизводить собственное, безотносительное к человеку содержание своего объекта, не привнося туда со­держание чего-либо другого, в том числе и от самого по­знающего.

В человеческом социальном мире выход за пределы привычных, традиционных отношений, норм, позиций и пониманий совершается лишь в личностных формах. Это относится и к науке. Каждое привнесенное в науку новое знание, факт, объяснение и т.д. выступает в форме виде­ния, понимания и т.д. именно своего творца, как его лич­ностный взгляд на это. Только потом они могут получить всеобщее признание и стать общим взглядом. Но даже в этой личностной форме научное объяснение объекта, ре­альности по своему содержанию внеличностно. Все лич­ностные размышления и переживания исследователя остается за порогом «чистого» знания, т.е. чистого от ка­ких-либо субъективных привнесений.

В философии не только путь, который ведет к конеч­ному результату - философской концепции, учению, но и этот результат является одновременно личностным, инди­видуальным путем творца и его всеобщим содержанием. Но истоки личностного смысла философии не заключа­ются лишь в отмеченных обстоятельствах и даже главным образом не в них. Истоки эти таятся в том, что каждому человеческому существу приходится утверждать, укре­плять, выбирать, перестраивать свое бытие в мире самому и не в абстрактно-отвлеченных размышлениях, не в фор­ме лишь чистых логических силлогизмов, а в процессе ре­шения своих жизненно важных вопросов, в выборе линии своего поведения, совершения поступков. А это сплошь и рядом происходит на уровне чувственности, эмоциональ­но-ценностной ориентаций. Например, чувство неудовлет­воренности определенными своими поступками довольно часто отравляет жизнь индивидам именно из-за, может быть, неясной еще догадки, что благодаря им он пересту­

пил пределы ценностей, которыми дорожат люди и он сам в том числе. Конечно, как уже отмечено, ценности эти могут быть как истинными, так и ложными. Но какие бы они ни были, мерить себя, свои дела ими и есть особен­ность человеческого бытия. Эти вопросы решаются или не решаются каждым человеком индивидуально, как бы наедине с самим собой, рассматривая, вернее, чаще все­го чувствуя, ощущая их как сугубо свое внутреннее дело, которое он решает или уклоняется от решения в глубине своей души. И естественно происходит это решение или уклонение в большинстве случаев неосознанно, смутно, на уровне чувственно- эмоциональных импульсов. Но, тем не менее, это как бы рассмотрение или уклонение от рассмо­трения, решение или не решение именно вопроса бытия индивида в мире. Следовательно каждому сложившемуся человеческому индивиду, способному к нормальному вза­имодействию с миром и людьми, приходится сталкивать­ся, решать или не решать философский вопрос: быть или не быть, а если быть, то как?

Ни один сугубо научный вопрос не может стать для человека, человечества вопросом его бытия в мире или не­бытия, вопросом, ради которого ему стоит жить в мире. Вопрос о смысле жизни, существования человека является таким, который при определенных кризисных ситуаци­ях может привести индивида к отказу от бессмысленной, на его взгляд, жизни. Французский философ и писатель Альбер Камю утверждал, что он не знает никого, кто по­кончил свою жизнь из-за онтологических доказательств.