§ 2. Анализ отношений

Процесс исследования товаров как самостоятельного пред­мета имеет черты, обшиє с процессом исследования капитала в целом. Только в последнем случае процесс сложнее по структу­ре: все исследование товара, например, есть его элемент.

Но товар — «клеточка». Потому простейшим по структуре должен быть и процесс его исследования. Потому характеристи­ка этого процесса должна быть наиболее общей и простой харак­теристикой восхождения. На примере исследования товара Мар­ксом мы в этом параграфе рассмотрим общие черты восхожде­ния. Здесь мы увидим, что хотя восхождение и представляет цепь суждений и умозаключений, однако анализ его ведет к иным мысленным образованиям как к его простейшим элементам.

До Маркса в товаре были абстрагированы:

1) потребительская стоимость, полезность или способность удовлетворять какую-либо потребность человека;

2) меновая стоимость или способность потребительных сто­имостей обмениваться на другие в определенной пропорции;

3) тот факт, — что товар — продукт труда.

Эти свойства были абстрагированы путем отвлечения от раз­личий соответствующих эмпирических случаев.

Абстракции «полезность» и «труд» могли быть образованы и независимо от наблюдения товаров. Но фиксирование полезно­сти и затраты труда в качестве свойств товара означает абстраги­рование свойств товара.

Если бы Маркс начал изучать товар впервые, то и он в ходе исследования должен был бы образовать эти абстракции и выя­вить эти свойства в товаре тем же путем. Никакими, например, логическими ухищрениями не выведешь меновую стоимость, если этот факт не дан чувственно.

Ради упрощения оставим в стороне ряд производных абст­ракций: «пропорция обмена», «величина меновой стоимости» и т.п. Точно так же — те объективные условия, при которых стала возможной выработка указанных выше абстракций: в эпо­ху предшественников Маркса они были налицо, т.е.

Задача исследования предмета не кончается на этом — на фиксировании его сторон в форме абстракций. C этого она только начинается. Если мы теперь скажем о товаре: товар обладает полезностью, меновой стоимостью, на него затрачен труд, то мы этим еще не раскроем внутренней связи указанных сторон. Мы осуществляем связь лишь умозрительную.

Путем эмпирических наблюдений было замечено и зафик­сировано в суждениях, что меновая стоимость не существует без потребителей. Но это ничего не говорит о взаимоотношении этих сторон между собою. C таким же успехом можно сказать, что она не может существовать без вещества природы.

В поисках постоянного мерила пропорций обмена эконо­мисты фактически начали решать задачу раскрытия внутренних связей товарных отношений и выявили, что меновая стоимость товара определяется количеством необходимого на его произ­водство труда. Но какой труд и почему выражается в меновой стоимости, т.е. связь между меновой стоимостью и отличным от нее явлением — трудом — они нс раскрыли.

Выяснение зависимости меновой стоимости от затрат труда было в «классической политэкономии» зародышем диалекти­ческого понимания предмета. В общем контексте метафизичес­кого способа мышления оно носит случайный⁵* характер. Но с т. зр. закономерности диалектического исследования движе­ние от менового отношения к труду в той форме, как это имело у нее место, есть историческая бессознательная форма проявле­ния этой закономерности.

Итак, известны три основные ингредиента товара: потреби­тельная и меновая стоимость и труд. Надо раскрыть их внутрен­нюю связь.

Маркс К. Письма о «Капитале». С. 203. ^;

Сама постановка задачи говорит о том, что идти по пути выделения в них общего и отвлечения от различий бессмыслен­но. Правда, попытки такие были. Так, «стоимость» была объяв­лена родовым понятием по отношению к потребительной и ме­новой стоимости. Но это — либо спекуляции на словесном вы­ражении «потребительная стоимость» и «меновая стоимость», либо сведение меновой стоимости к потребительной: «стоимость» в указанном смысле родового понятия есть отвлеченная полез­ность, «меновая» — один из способов, видов ее.

Чтобы раскрыть внутреннюю связь указанных сторон това­ра, необходим ряд условий.

Первое условие — уяснение того, что дело сводится к ком­бинации уже имеющихся абстракций. Это дало бы, повторяем, связь умозрительную, но не раскрытие связи реальной. Надо, опираясь на имеющиеся или образовываемые путем сравнения в ходе исследования абстракции, выявить в предмете нечто та­кое, что даст возможность решить задачу. Этим «нечто» не мо­жет быть просто выявляемая путем сравнения сторона предме­та. Это прибавило бы лишь еще один признак в предикат суж­дения о предмете, что можно проделывать до бесконечности, не изменяя существа исследования.

Как из тысячи мышей не сложишь одного слона, так из массы суждений об осязаемых свойствах предмета не сложишь одного понятия о его внутренней связи. Процесс исследования должен качественно изменить свой характер.

Рассмотрим процесс исследования товара Марксом со сто­роны того, что в товаре выявляет он. Так как этот процесс есть процесс ряда абстракций, мы более или менее подробно остано­вимся на его отличии от элементарной абстракции.

C рассматриваемой стороны процесс исследования товара Марксом можно расчленить на следующие этапы.

Первый этап

На первом этапе Маркс отвлекается от всех различий това­ров как тел природы и полезностей и выявляет их общее свой­ство — меновую стоимость. Последняя есть, вместе с тем, осо­бое свойство товаров.

На это обстоятельство при характеристике процесса абст­ракции обычно обращают мало внимания.

Всякое свойство предметов в действительном процессе от­ражения абстрагируется как общее и одновременно как особое. Но чтобы абстрагировать какое-либо общее свойство предметов как особое для них, круг предметов должен быть определен в их особенности каким-либо путем. Процесс этот не имеет ничего общего с абстракцией, но абстракция без него невозможна: аб­стракция сама по себе ничего не говорит о том, особое это свой­ство или нет, оно говорит о том, что это свойство общее для данных, по крайней мере, предметов.

В истории отражения товара его особенность как меновой стоимости была установлена путем чувственно-практического различения, отличения. Это дало подсознательную основу, на­правление и предел абстракции. Роль абстракции же заключалась лишь в том, что по мере наблюдения фактов обмена происходило отвлечение от всех различий товаров. Результатом было фикси­рование особого явления — меновой стоимости — в абстракции.

Т. о. абстрагирование общего есть абстрагирование общего для данного круга предметов, т.е. предполагает другой процесс — процесс различения, отличения. Лишь последний дает предел и направление абстракции.

Необходимость различения не исчезает и при теоретичес­ком отношении к предмету. Так, Маркс постоянно прибегает к сравнению буржуазных отношений с другими. Но здесь появля­ется дополнение к способу определения того, что данное свой­ство — особое. О нем мы скажем ниже.

Направленность абстракции видна еще из такого факта. То­вары имеют и другие общие свойства: они — тела природы и по­лезности. Но в данном процессе происходит от них отвлечение, ибо как тела природы и как полезности товары между собою раз­личаются. Эти свойства абстрагируются в других процессах, в которых товары как таковые вообще не могли участвовать, а если бы и участвовали, то произошло бы отвлечение от меновой сто­имости, т.е. от товарных свойств предмета, продукта.

В практике меновых отношений абстрагирование меновой стоимости было проделано стихийно. Маркс фиксирует этот про­цесс в сокращенном виде (исчезает, например, вся сложная кон­кретная история выработки абстракции с т. зр. образных средств и языка) и сознательно. Но отличие не только в сознательности,

а более существенное: в истории дело шло о выделении свойства в абстракции, здесь же речь идет об анализе целого посредством абстракций. Отсюда два очень важных следствия.

Первое. При движении к меновой стоимости Маркс отвле­кается от потребительной стоимости. Но не «отбрасывает» ее: это имело бы место, если бы требовалось образовать абстрак­цию «меновая стоимость».

Это свойство не «отбрасывается», оно должно фигурировать в исследовании, потому что то, что должен выявить в товаре Маркс, предполагает учет всех его сторон, потому что речь идет о связи сторон. А можно ли раскрыть связь сторон, если какую- либо сторону отбросить?

Маркс отмечает, что как полезности товары различаются. И это имеет значение: различие полезностей, чтобы указать об­щее свойство товаров. Он отвлекается от полезности вообще, чтобы рассмотреть меновую стоимость специально.

Характерно при этом заметить: быть потребительной сто­имостью — свойство, общее товару с продуктами всех эпох. Од­нако от него Маркс отвлекается и идет к свойству особому. Это уже никак не вмещается в рамки элементарной абстракции. И это, повторяем, потому, что встала новая задача. Маркс кон­статирует потребительную стоимость, констатирует, что в этом отношении товары различаются. Они не различаются лишь как меновые стоимости.

Второе следствие: меновая стоимость выделяется Марксом не просто как способность обмениваться или обмениваемость. Если бы это было так, то мы получили бы абстракцию «меновая стоимость» и немедленно столкнулись бы опять-таки с разли­чиями и в этом отношении. (Все те различия товаров, от кото­рых отвлекались при выработке абстракции). Меновая стоимость выделяется Марксом как реальное отношение, в котором реаль­но все различия товаров оказываются безразличными.

Что это означает? Категория «потребительная стоимость» отражает общее свойство предметов потребления — способность удовлетворять какую-либо потребность человека. Но это ничуть нс устраняет того факта, что потребительные стоимости реаль­

но качественно различны. Пока речь идет о какой-либо особой их группе, здесь еще реально имеет место одинаковость.

Если бы Маркс ограничился лишь элементарной абстрак­цией, то и в отношении меновой стоимости у него немедленно выступали бы реальные различия — количественные различия и колебания ее, и меновая стоимость предстала бы просто как название различных фактов обмена, факта обмениваемости. Маркс, повторяем, выделяет меновую стоимость как реальное отношение, в котором товары выступают друг по отношению к другу как одинаковые. Т.е. выявляет связь, общую для товаров и особую именно в силу этой общности для них.

Отсюда и вытекает тот корректив, который мы обещали внести выше. Сравнение (различение) тогда эффективно позво­ляет выявить особенность предмета, когда сравниваются пред­меты, близкие по качеству и, следовательно, генетически. (Срав­нение товарного производства с млекопитающими, например, бесполезно для исследования. Она может дать лишь образные и языковые средства для новых определений). Но если допустить, что такой возможности у исследователя нет, то из этого вовсе не следует, что надо отказаться от диалектического понимания. В этом случае до известной степени критерием особенности может служить тот факт, что особенным для данной группы предметов является их такое отношение, связь между собою, в которой реально все их различия оказываются безразличными. Это отношение образует их особую связь, которая и подлежит исследованию.

Этим и объясняется то, что одни науки могли развиваться и развивались до высокой степени, тогда как другие науки, кото­рые, казалось бы, давали ей предпосылки для различения, были совсем не развиты. Так, Аристотель описал и глубоко проанали­зировал логические формы, тогда как психология как наука во­обще не существовала.

В этой связи и различение приобретает новую роль: оно оказывается не единственным средством установления особен­ности, — а это средство чувственное по своей природе, — а лишь подсобным средством особого логического способа.

Второй этап

В акте обмена все различия предметов потребления нивели­руются. Не буквально уничтожаются, а оказываются безразлич­ными, раз товары приравниваются. Это отношение и подлежит исследованию.

Меновая стоимость выступает для сознания прежде всего как пропорция обмена потребительных стоимостей. Чувствен­ный факт обмена и чувственно-практически осязаемые количе­ственные различия меновых стоимостей (на один товар можно приобрести больше других, чем на другой; в цене это еще ярче видно), — вот факт, с которого начинается отражение товара.

Пропорция обмена — величина переменная, и пропорции эти различны. Маркс отвлекается от этих колебаний и различий. Но как? Если бы он ограничился элементарной абстракцией, то отвлечение от различий и колебаний пропорций обмена привело бы к образованию ряда абстракций: «пропорция обмена», «вели­чина меновой стоимости» и т.п. Маркс, разумеется, фиксирует эти стороны дела и имеет их в виду. Но он вообще отвлекается от количественной стороны обмена, отвлекаясь от ее различий. От­влекается с особой целью и особым образом: несмотря на колеба­ния и различия пропорций обмена, товары приравниваются каж­дый раз; значит, в них содержится нечто одинакового качества, что позволяет их приравнять, и одинаковой величины, раз обмен совершен. Количественное равенство предполагает качественное тождество. Т.е. в меновой стоимости (меновом отношении) про­является какое-то отличное от нее свойство.

Путь абстракции от количественного сравнения к качествен­ному тождеству — явление обычное в человеческом освоении мира. Но также обычным было фиксирование самого способа сравнения в качестве свойства предмета (например, факта об­мена — как меновой стоимости товара, фактов взвешивания — как веса предмета и т.п.).

Остановимся на этом пункте подробнее, ибо смешение раз­личных явлений — диалектики процессов абстрагирования и абстрагирования при раскрытии диалектики предмета — приво­дит в логике к страшной путанице: одна из сторон процесса образования абстракций выдается за прием диалектики и диа­лектика благополучно оказывается лишь... диалектически истол­кованной формальной логикой.

Всякое свойство предмета проявляется объективно и обна­руживается чувственно в каком-либо отношении к другим пред­метам. Именно это чувственно осязаемое отношение (обмен товаров) и позволяет сделать первый шаг в раскрытии самого свойства. Пока этот шаг заключается лишь в фиксировании в форме абстракции самого общего отношения (обмена) и, тем самым, мысленном выделении предметов как особых (товаров).

Первоначально человек фиксирует само отношение, как свойство предмета (обмен — как обмениваемость). Но отноше­ние и свойство, которое в нем проявляется, не одно и то же.

C т. зр. процесса отражения (истории развития и хода его в развитом способе), отношение доступно чувственному созерца­нию (какую роль играет здесь абстракция, мы неоднократно го­ворили), тогда как проявляющееся в нем свойство может быть выявлено лишь логически.

Поясним сказанное. При практической абстракции человек фиксирует свойства предметов в их отношении к его потребно­стям, отношение предметов (сопоставление) служит субъектив­ным средством фиксирования в абстракции отражаемого отно­шения как свойства предмета. Например, полезность — способ­ность удовлетворять потребности человека, т.е. свойство, существующее (а не только проявляющееся) благодаря отноше­нию к человеку; мысленно фиксирует его человек, сравнивая, соотнося различные полезности друг с другом, так что со време­нем одна какая-либо полезность становится «эталоном» этого соотнесения, пока со временем слово «полезность» вообще не превращается просто в знак.

Уже на ранних стадиях человек не просто фиксирует веши в их отношении к нему, но плюс к тому — в их отношении друг к другу (например, отношение, координация частей). Дифферен­циация этих различных аспектов — дело истории мышления. На стадии теоретического мышления — оно есть ставший факт. Человек здесь фиксирует предметы осознанно в их отношении друг к другу (способность обмениваться — в отношении това­ров; отношение к субъекту — предмет можно обменять — здесь «совпадает» объективно с его реальным отношением. В науках естественных это еще резче выступает). Это отношение есть чув­ственный факт. Что объективное проявляется в отношении, дело раскрытия логическим мышлением. Не в том смысле, что чело­век должен выдумать из ума что-либо (если человек только ста­вит вопрос о том, что в отношении предметов проявляется что-

то, отличное от этого отношения, и дает название этому «что- то», он делает первый шаг к познанию его, но еще не познал, хотя абстракция уже есть), а в том смысле, что посредством ряда новых абстракций человек должен раскрыть внутреннюю связь различного. Забегая вперед, скажем: в меновом отношении вскрыть другое чувственное отношение людей — процесс их труда, и в ходе этого процесса раскрыть недосягаемое для чувств, но пости­жимое путем раскрытия этой связи свойство — стоимость.

Если исследование не будет продолжено в указанном на­правлении, возможен такой факт. Меновая стоимость была аб­страгирована путем наблюдения постоянно колеблющихся про­порций обмена. Поскольку вставал вопрос не о назывании фак­та обмениваемости, а о том, что это за «обмениваемость» как свойство самого товара, то оно представлялось как чисто внеш­нее отношение полезностей, создаваемое самим отношением. В применении к товару она казалась чисто умственной фикци­ей (меркантилисты). Взгляд на меновую стоимость, как на чис­то внешнее к природе товара отношение, был одной из причин того, что теория трудовой стоимости классической политэконо­мии осталась лишь случайной (для метафизиков) догадкой.

После того, как, например, была образована абстракция «вес» и посредствующий процесс исчез, то на вопрос: «что такое вес», человек в лучшем случае должен поступить по примеру Диогена и указать на чувственный факт ощущения тяжести или... на гирю. В отношении меновой стоимости таким чувственным фактом является обмен полезностей и вещество эталона (деньги).

Но это не есть действительное познание. Отличие рассмат­риваемого нами случая от веса в том, что там еще нужно перей­ти от способа отражения веса к исследованию реального отно­шения, у нас же — реальное отношение налицо с самого начала. В отношении веса аналогии с рассматриваемым нами случаем имеет место в полной мере лишь тогда, когда предметом иссле­дования станет весь организм процесса познания веса, массы и т.д. — т.е. организм науки.

Мы уже говорили о практической основе абстрагирования: человек практически выделяет в предметах общее и фиксирует его мысленно через сопоставление образов различных предме­тов, из которых со временем один становится «эталоном» и дает вещественную и чувственную основу для абстракции, как про­дукт процесса. Трудность в отношении рассматриваемого ис­следования в том, что при рассмотрении его специфики пере­

плетаются различные процессы — диалектика процессов выра­ботки абстракций и диалектика предмета, как он существует, отвлекаясь от законов его изучения. В отношении предметов природы это, с одной стороны, еще ярче заметно, с другой, по­скольку исследователь отвлекается от деятельности человека, это сглаживается. Тогда как специфический предмет Маркса — сама деятельность людей. Так, человек вырабатывает абстракцию «вес», взвешивая предметы посредством весов (через отношение рав- новесомости предметов), но вес не проявляется в гире. Т.е. хотя процесс отражения совершается по законам диалектики (проти­воречие, связь и т.п. в ходе отражения), однако в этом процессе еще не раскрывается диалектика объективного процесса тяготе­ния. Здесь еще только намечается путь к абстрагированию его. Взвешивание и абстрагирование — дело человека, а не диалек­тика предметов. Она является в деле человека, но требуется от­влечение от последнего, чтобы вскрыть ее. А это отвлечение есть целая история развития мышления.

В отношении меновой стоимости, конечно, практика есть ос­нова её абстрагирования. Но нас сразу интересует исследование самой меновой стоимости, осознаваемой как объективное отно­шение. Нас интересует другой процесс абстракции. То, что мы сказали в крайне концентрированной форме, имеет сложность и важность необычайную. Повторим, подытожим в двух словах:

1) свойства предметов отражаются через человеческую, дея­тельность;

2) процесс их субъективного фиксирования есть отношение и связь отношений субъективных образов предметов, процесс противоречивый, связный, в нем возникает новое явление — абстракция;

3) человек фиксирует объективные, независящие от потребно­стей практики человека (исследователя, по крайней мере) свой­ства предметов в их отношении к другим (в теоретическом иссле­довании) и фиксирует само это отношение как свойство предмета;

4) возникает новая задача — раскрыть, что проявляется в этом объективном отношении.

Все это — история развития мышления. Постановка вопро­са о «сущностях», скрытых в явлениях, — дело высокого разви­тия и мышления и науки о нем.

Обычно все указанные выше стороны процесса отражения, как он совершается в современном научном мышлении, и эта­пы в развитии мышления, если рассматривать их исторически-

временную связь, смешиваются в кучу и резюмируются в пус­той (в силу отсутствия внутренней дифференцированности) фразе: свойства проявляются в отношении.

Чтобы в дальнейшем не возвращаться постоянно назад, надо здесь на основе сказанного дать определение некоторых катего­рий. Очень краткое, «рабочее» определение. Повторяем, дело идет исключительно о теоретическом уже мышлении, предме­том которого может стать и образование элементарных абстрак­ций, и исследование вещественной деятельности человека.

Пол «отношением» мы понимаем объективную, реальную связь предметов, если речь идет о процессе мышления — связь образов, в которой проявляются свойства двух предметов, «сущ­ности», качества. Простейшее отношение — связь двух предме­тов. (Т-Т, например). Связь не статичная, как она воспринима­ется в единичном эмпирическом предмете, а движение, включа­ющее момент замещения. В дальнейшем все эти категории «расходятся», получают дополнительные значения. Здесь они пока что слиты, если речь идет об «отношении». Отношение, точнее говоря — связь двух предметов, в которой проявляются их свойства. Это есть, в то же время, их взаимное движение.

То, что проявляется в отношении и что должно быть вскры­то, есть качество предметов, свойство.

Рассматривая дело с т. зр. процесса отражения, фиксирова­ние качества, как проявляющегося в отношении, есть дело чув­ственного отражения. Само проявление свойства, качества в отношении есть явление. То, что является в нем, — сущность. Это — простейшее определение «сущности». Здесь «сущность» и «качество» еще тождественны.

Сущность может быть понята лишь особым путем — путем логического мышления. Чувственному содержанию она действи­тельно недоступна. Поясним примером. Меновая стоимость есть явление стоимости. Стоимость с т. зр. наших определений — сущность первой. Каким путем она познается — первый этап его мы уже отметили. Здесь важно следующее: как бы мы точно ни познали сущность меновой стоимости — стоимость, крис­таллизованный труд, — ее никакими усилиями чувственно нельзя ни увидеть, ни обонять.

Явление здесь доступно чувственному. Но явление и чув­ственное -- не одно и то же. Явление — объективный факт, сам предмет, само свойство в явлении, есть явление свойства, сущ­ности. И познает человек или нет предмет, сущность является

независимо от него. Это имеет первостепенное значение. Но яв­ление постигается чувственно лишь в том смысле, что, наблюдая массу эмпирических единичных фактов, человек фиксирует его в абстракции как общее. Сущность чувственно непостижима в том смысле, что ее этим путем не отразить, не зафиксировать в мыс­ли. Она действует на познающего через свое явление, плюс к тому — через эмпирические факты явления. Она отражается кос­венно, а это и есть особый процесс ее постижения.

Категории «сущность и явление» имеют силу и для сложных явлений, и для предмета в целом. Например, для капитала в целом. Но так как процесс ее раскрытия есть сложный диффе­ренцированный процесс исследования массы явлений, то и рас­крытие сущности его равно раскрытию внутренней связи его, равно восхождению в целом. Сущность в широком смысле есть сам предмет в его внутренних связях, скрытых за внешними проявлениями, явление — тот же самый предмет в его всесто­ронних проявлениях. Познать явление —познать сущность; по­знать сущность — познать, что является; в целом — познать пред­мет. C т. зр. хода процесса отражения раскрытие их взаимоот­ношения выступает как этапы движения мысли. Так что надо различать вопрос о «сущности», как вопрос о познаваемости, как он встал в истории философии, — вопрос о «сущностях» и вопрос о «сущности», как он стоит в настоящее время в марк­сизме, предполагая вопрос о познаваемости решенным. Здесь речь идет уже о сущности и явлении в смысле процесса их по­знания. Сущность есть внутренняя связь, законы предмета. Яв­ление — их обнаружение, проявление в сложной связи.

Выявив, что меновая стоимость есть проявление какого-то отличного от него свойства, сущности⁵⁴, Маркс отвлекается во­обще от меновой стоимости, чтобы выявить, что в ней проявля­ется. Для этого надо данный этап исследования закрепить в осо­бой категории — «меновая стоимость» — и тем самым закре­пить эту сторону предмета. Вместе с тем, чтобы сдвинуться с этой точки, надо от нее отвлечься, «оттолкнуться». Иначе дви­жение мысли невозможно.

Здесь особенно отчетливо видна новая роль абстракции.

^y,Маркс здесь говорит о «содержании». Мы категорию «содержание» упот­ребляем в другом смысле, хотя их интересы — интересы «сущности» и «со­держания» — здесь перекрещиваются. Можно сказать «содержание», но это требует поясненнії, а мы категорию эту еще не определили.

Меновая стоимость настолько же обща товарам, как и то, что в ней проявляется. Здесь нет отвлечения от различий и вы­деления общего, — это очевидно, а есть отвлечение от одного свойства с целью выявить другое, отличное от него, но в нем являющееся.

Примерно такая же картина имеет место при переходе от количественной стороны менового отношения к качествен­ной. Но там:

1) фигурировали количественные различия, а это скрыва­ет суть дела:

2) на первый план выступает внешне логическая сторона, средство выяснения и изображения того, что в отношении двух проявляется что-то третье, содержащееся в них и проявляюще­еся в их отношении. Схематично:

Какие бы мы сочетания ни взяли, но факт отождествления, взаимного замещения различных предметов Нютино. Важно тож­дественное, одинаковое в них. Что это?

Меновая стоимость не является особым свойством товаров в том смысле, как количественные и другие различия ее случаев по отношению к фаKiy обмена. Она — общее. Но она и не есть общее, как потребительная стоимость. Она - особое. Процесс сравнения здесь по существу закончен. Отношение меновой сто­имости к тому, что в ней проявляется, отношение особого рода. Они обе и общее и особое, одинаково общие и особые. Здесь весь пронесе должен идти в сфере особого общего и общего особо­го, — а это есть раскрытие внутренней связи одного и того же.

Отвлечение от меновой стоимости элементарным путем оз­начало бы переход к более широкому кругу предметов, напри­мер, к потребительным стоимостям. У Маркса этого не проис­ходит: отвлечение от меновой стоимости с целью раскрытия тою, явление чего она представляет, оставляет Маркса в рамках дан­ного круга предметов. Это и понятно, раз исследуется само об­щее в его «строении».

Отвлечение от меновой стоимости указанным образом со­ставляет переломный пункт, определяющий всю физиономию процесса. Когда он принимается во внимание заранее (как спо­соб исследования), он определяет ход процесса до этого пункта

(например, характер отвлечения от потребительной стоимости). Вместе с тем, он определяет дальнейший ход исследования: тре­бует его продолжения. Но последнее еще не заключено в том, что мы называем «что-то», проявляющееся в меновой стоимос­ти, «стоимостью». Последнее, да и сам переломный пункт, пред­ставляют лишь преходящие моменты того целого мысленного процесса, одну лишь сторону которого мы рассмотрели.

Что это так, доказывает история науки. Даже выявив, что ме­новая стоимость определяется трудом, даже (в какой форме, не­важно) абстрагировав факт стоимости, экономисты до Маркса не поняли и не могли понять, что такое стоимость, как обществен­ный труд. Они хотели невозможного: представить ее эмпирически.

Исследование, стихийно встав на указанный путь, может ограничиться лишь выработкой новой абстракции, не анализи­руя того, что абстрагировали, ограничиваясь дефинициями.

Третий этап (или точнее, момент)

После отвлечения от меновой стоимости в товарах осталось только одно чувственно-практически заметное свойство: все они являются продуктами труда.

Но раз произошло отвлечение от потребительной стоимости, то надо отвлечься и от особенностей полезного труда, создающего данную потребительную стоимость (например, от особенностей труда сапожника, создающего сапоги). Различные виды полезного труда сводятся к абстрактному человеческому труду, к труду вооб­ще, к затрате труда вообще безотносительно к форме затраты.

Как кристаллизация этого «труда вообще», товары суть сто­имости. То, что выражается в меновой стоимости товаров, и есть их стоимость.

Но объявить «труд вообще» источником меновой стоимости и на этом остановиться, значит пережить все злоключения «клас­сической политэкономии». И вот почему.

Выше мы говорили, что характер отвлечения от меновой стоимости у Маркса оставляет его в пределах того же круга осо­бых предметов и направляет исследование вглубь. А это предпо­лагает ряд условий.

В том случае, если исследователь идет стихийно к сущности явления (меновой стоимости) и при этом упускает из виду, что это — сущность именно данного явления (меновой стоимости), то неизбежен выход за пределы этого явления, т.е. утеря его специфики.

«Классическая политэкономия» свела меновую стоимость к труду. Но затрата труда свойственна продуктам труда всех эпох. Товар в сознании, т. о. выступает как явление не историческое, свойственное всем эпохам. Это вполне соответствовало метафи­зическому мировоззрению экономистов. Точнее говоря, наобо­рот: сознательный подход к товару как к явлению неисторичес­кому с необходимостью привел к тому, что особенное (товар) было сведено к общему (продукт труда).

Отсюда напрашивается вывод, что исторический подход к предмету заключается не в том, чтобы произнести кучу резонер­ских фраз о «происхождении», «возникновении» и т.п. Он зак­лючается в особом способе анатомирования предмета, который является необходимым условием конкретного объяснения исто­рического характера данного предмета. В рассматриваемом ас­пекте этот способ выражается в том, что абстрагирует исследо­ватель в предмете.

«Политическая экономия анализировала... стоимость и ве­личину стоимости и раскрыли скрытое в этих формах содержа­ние. Но она ни разу даже не поставила вопроса: почему это содержание принимает такую форму, другими словами — поче­му труд выражается в стоимости, а продолжительность труда, как его мера, — в величине стоимости продукта труда»^[58].

Т.е. экономистам даже в голову не приходило, что надо выя­вить то содержание, которое выражается в данной форме — в форме меновой стоимости. Потому-то они и свели товар (особое) к общему, а не вывели его как особое явление, ~ если взять ко­нечный итог. Сведение к общему, вполне уместное при выработ­ке абстракций, будучи применено при рассмотрении внутренне­го строения особого предмета дало метафизику. И наоборот.

Но чтобы выполнить это условие, надо в процессе исследо­вания различить форму и содержание исследуемого предмета. При­чем различение не может быть осуществлено чувственно: иссле­дуется один и тот же предмет. Люди обменивают товары, но что проявляется в этом отношении, — выявление этого содержания требует логического исследования. Оно скрыто от глаз. Более того, оно требует особого логического процесса. Выше мы показали, что анализ меновой стоимости выявляет, что в ней проявляется что-то, отличное от нее. Здесь уже намечается различение формы и содержания, но этого еше мало: надо выяснить: что именно?

Этим «что-то» нс может быть полезность та или иная. Раз­личие полезностей — условие обмена: сапоги на сапоги не об­мениваются. Но именно потому, что как полезности обменива­емые товары различны, та или иная полезность не может слу­жить основой приравнивания товаров.

Чтобы не усложнять дело, мы оставим в стороне «мнение», «спрос и предложение» и т.п., что предлагалось в качестве осно­вы обмена. Раз товары обмениваются, значит в них самих долж­но быть нечто одинакового качества. Единственно общим у то­варов остались затраты труда.

Фиксирование труда как субстанция, сущности стоимости в отличие от меновой стоимости есть новый шаг в исследовании, в различении формы и содержания. Но и он еще не достаточен. Выше мы показали, что остановка на этой стадии сводит на нет новый аспект исследования. Исследование должно быть про­должено. Таково третье условие.

Как обстояло дело у «классической политэкономии» в от­ношении различения содержания и формы? Сознательно для них такой способ расчленения предмета не существует. Так они рассматривают форму стоимости как нечто совершенно безраз­личное и даже внешнее по отношению к природе товара. C дру­гой стороны, она не могла рассмотреть стоимость независимо от меновой стоимости и постоянно смешивала их, что вело к страшной путанице.

Отсутствие этих двух условий с необходимостью сказалось на третьем.

Экономисты заявили, что величина меновой стоимости оп­ределяется количеством труда, необходимого на производство товара, что субстанцию ее составляет труд вообще. Что эго за «труд вообще»? Если речь идет об абстракции, обозначающей различные работы, го эта абстракция могла быть выработана и независимо от исследования товара. Но экономисты исследова­ли буржуазную экономику и, выделив «труд вообще» сделали нечто большее, нежели выработали абстрактно-общее от видов труда: абстрагировали труд вообще как источник буржуазного богатства (стоимости). Их метод мышления, однако, признавал только один тип абстракции: абстрактно-общее от эмпиричес­ких отдельных случаев и видов. «Труд вообще» для них пред­ставлялся как абстрактно-общее по отношению к эмпиричес­ким отдельным и особым работам (подобно тому, как «стол во­обще» по отношению к отдельным столам). Естественно, что

когда вставал вопрос: чему соответствует эта абстракция, то эко­номист единственно что мог сделать, это указать на труд сапож­ника, ткача и т.п. — т.е. на полезный труд. Но полезный труд создает потребительную стоимость. А меновая создает «труд во­обще». Но что же такое это? Неужели абстракция «труд» создает меновую стоимость?

Экономисты ставили задачей отыскать меру меновой сто­имости. Единственно реально общее, что они при своем методе мышления могли увидеть, это — количество труда. Но количе­ственное приравнивание предполагает качественное тождество. В стоимости кристаллизуется не количество труда, а труд вооб­ще, а количество его кристаллизуется в величине стоимости. Что же это за проклятый «труд вообще»? Если остаться на пози­циях элементарной абстракции, тогда снова и снова придется проделать этот «порочный круг».

Маркс отвлекся от меновой стоимости, чтобы раскрыть ту сущность, которая проявляется в ней. Потому меновая стоимость должна постоянно иметься в виду, как то, что подлежит объяс­нению. Ее надо объяснить. Отвлечение означало лишь то, что познание — прерывистый процесс, фиксируемый в определен­ных точках — в категориях. Только связь их и образует движе­ние мысли.

Сущность, субстанция меновой стоимости фиксируется в отличие от нее особой категорией — «стоимость». Стоимость предстала как кристаллизация труда вообще.

Маркс отвлекся от полезного характера труда. Но не отбро­сил, а констатировал его в особой категории. Отметил, что он воплощается в особой потребительной стоимости продукта, что он является вечным условием жизни общества, что он общ всем эпохам. Но он отвлекся от него, ибо труд вообще означает от­влечение отего особенностей как полезного труда. Вопрос вста­ет теперь так: что реально означает это отвлечение.

К тому же ведет анализ труда о количественной стороны.

C количественной стороны рассматривая дело — мы стал­киваемся с переменными и различными величинами.

1. Различие в сложности труда. Их Маркс сводит к просто­му труду (элементарная абстракция означала бы выработку аб­стракции «степень сложности»).

2. Различие в производительности труда отдельных произ­водителей: один производит за то же время товаров больше, чем другой. Маркс эти различия сводит к среднему труду.

3. Наконец, на один и тот же продукт различные люди тратят различное время. Эти различия сводятся к труду, общественно необходимому при данных условиях и средней степени умелости.

Все эти различия реально сводятся к простому, среднему, общественно-необходимому труду. Этим реальным процессом сведения является то, что люди фактически приравнивают свои работы, сравнивая продукты своего труда. Обмен выступает для них как средство выражать свой особый труд, как труд вообще и количественно приравнивать. Меновое отношение выступает как форма, средство проявления отношений людей в процессе про­изводства. Именно в этом специфическом отношении — в об­мене продуктами труда — виды и различия полезного труда сво­дятся реально к труду вообще

Труд вообще, как имеющее место реальное отношение меж­ду людьми (а не труд в отношении человека к природе), есть специфическое свойство труда, создающего товар. Это — эко­номическое отношение людей в процессе труда, выражающееся в форме меновых отношений. Первое есть содержание второго. Второе — форма первого.

В чем заключается содержание менового отношения? Хотя исследуется отдельный товар, однако предмет исследования в целом есть предпосылка этого исследования. Мы уже видели, что в определении закона стоимости необходим учет взаимо­действия, связи массы товаров, включающих различия. Здесь — точно так же. Выразить в мысли содержание менового отноше­ния — указать необходимые условия его возникновения и суще­ствования: обмен товаров предполагает различие потребитель­ных стоимостей (вот она «отброшенная» сторона), т.е. различие видов груда — разделение труда; обмен предполагает отчужде­ние товара, т.е. собственность на него — частную собственность на средство и продукт труда. Только при этих условиях продукт принимает форму товара, а отношение людей — форму отноше­ния вещей; труд вообще — форму стоимости, величина его — форму величины стоимости. (Мы оставляем все детали исследо­вания товара Марксом, — они могут быть поняты после рас­смотрения различных сторон восхождения).

На третьем этапе особенно отчетливо видно, что суть абст­ракции в рассматриваемом случае -- не «отбрасывание». Она — лишь сторона, средство совсем иного движения мысли — рас­крытия внутренней связи одного и того же предмета.

Т. о., если рассмотреть процесс исследования товара Марк­сом со стороны абстракции, мы имеем:

1) на первом этапе абстрагируется отношение, в котором все различия данных предметогз оказываются безразличными. Это отношение представляет общее свойство данных предметов и, вместе с тем, составляет их особенность;

2) на втором этапе выясняется, что в этом отношении про­является какая-то, отличная от него, сущность, субстанция. Происходит отвлечение от самого отношения, как от проявле­ния, с целью выявить, что в нем проявляется, — его сущности;

3) на третьем этапе выясняется, что проявляется в форме данного отношения, т.е. раскрывается не просто сущность явле­ния, но другое отношение, и как момент процесса — раскрытие сущности. Центральный пункт, связующее и определяющее звено процесса — 2 этап. Но он ничто без 1 и 3. 1 этап дает специфи­ку предмета в его внешней осязаемой форме, т.е. выявляет пред­мет исследования, что должно быть исследовано. 3 этап раскры­вает то содержание, которое проявляется в данной осязаемой форме, и дает возможность ее объяснения.

Процесс — единое целое, внутренне связанное целое, осо­бое мысленное образование, являющееся следствием, реализа­цией и условием диалектического подхода к предмету. Процесс этот предполагает обязательно различные суждения, умозаклю­чения, абстракции, сравнение и т.п. Но если выделить, указать в нем главное, специфическое, что отличает его как целое от указанных логических процессов, входящих в его состав, от про­стого скопления суждений, умозаключений и от скопления, ос­нованного на принципах этих умозаключений, — если указать в нем главное и, следовательно, специфическое, то это будет дви­жение мысли от формы проявления к тому, что в ней проявля­ется, к содержанию. Вместе с тем, это — процесс объяснения формы проявления. Схематично можно изобразить так: «фор­ма — содержание» и, одновременно, «содержание — форма». Эти две стороны процесса неразрывно связаны.

Например, выявив в меновой стоимости определенное со­циальное отношение, Маркс тем самым объяснил меновую сто­имость как способ выражения, проявления этого социального отношения.

Рассмотрим категории «форма и содержание», в особеннос­ти в их отношении к сущности и явлению.

Содержанием мы будем называть то отношение, которое про­является посредством другого, отличного от него. Формой — средство проявления, существования, движения содержания, — отношение, в котором проявляется другое, образующее его со­держание. Так, меновое отношение есть проявление отношений людей в процессе производства.

Смешивать эти категории с категориями «сущность и явле­ние» нельзя. Здесь, с одной стороны, различные аспекты отра­жения, с другой — различные средства и задач.

Второе различие: если требуется раскрыть сущность товар­ных отношений, как они являются, и объяснить это явление, путь от формы к содержанию и наоборот есть одно из средств, причем — основное, исходное, решающее средство решения за­дачи; что он совершается при посредстве других процессов, ни­чуть не влияет на то, что во взаимодействующем целом процес­са познания мы можем выделить определяющий процесс, раз нам требуется понять зависимость самого механизма познания.

Различие аспектов. Сущность и явление в применении к частностям единого целого, а не к целому в целом, принимают статический характер. Например, сущность меновой стоимос­ти — стоимость кристаллизации труда, сущность зарплаты — стоимость рабочей силы. Тогда как категория «форма и содер­жание» с самого начала ставят вопрос о связи, движении в са­мом предмете.

Поскольку у нас идет речь об исследовании сложного, раз­витого, связного и т.д. предмета, то отношение частностей в их сущности — момент, зависящий от основных закономерно­стей, исследования предмета. Потому мы категории «сущность» и «явление» оставляем совсем: надо раскрыть сущность пред­мета во всех его явлениях и объяснить сами эти явления. А нам надо выяснить основные стержневые процессы этого раскры­тия. Если в контексте конкретного исследования словоупот­ребление не может быть строгим (содержание или сущность стоимости — в контексте ясно, о чем речь), то в работе специ­ально о процессах мышления определенность категорий есть первое элементарное условие решения задачи. Сказать ли, на­пример, что сущность меновой стоимости — стоимость, или это — содержание; или сказать, что сущность товарных отно­шений — определенное социальное отношение людей; или это — содержание, — в контексте не имеет существенного зна­чения. Но для нас имеющие здесь место различия важны. Одно

дело — раскрытие одного отношения в другом, другое дело — сторона этого процесса — раскрытие стоимости в меновой сто­имости, труда и стоимости^[59].

Выше мы указали три этапа движения мысли от меновой стоимости к ее содержанию. Центральный этап, сказали мы, определяющий. Но сам этот этап является таковым лишь благо­даря единству процесса «форма-содержание». Он играл роль в выработке этого единства, как постановка проблемы, разрешить которую средствами созерцания нельзя. Однако требуется еше одно условие для выработки и направленности этого процесса.

Если рассмотреть основные элементы содержания товара — разделение труда и частная собственность на средства и продукт труда, — то возникает вопрос: зачем весь сыр-бор загорался, ведь Rce эти факты доступны созерцанию. Более того, даже заметно то, что люди, чтобы жить, должны и имеют возможность обме­ниваться продуктами своего труда. Эти факты — процесс труда, разделение труда и частная собственность — действительно факты созерцаемые. Однако созерцание их как таковых ничего еше не дает: эти элементы не связываются с меновой стоимостью та­ким же образом, как части и свойства в воспринимаемом пред­мете. Для созерцания они как раз выступают как различные яв­ления. Что обменивая товары, люди приравнивают свои рабо­ты, или через этот процесс, как будто ничего не имеющий общего и с их делом или являющийся одним из дел. выражают свой труд как общественный, как звено совокупного общественного труда, что через этот процесс проявляется особый обществен­ный характер их работ, это не созерцается. Для созерцания преж­де всего выступает внешняя самостоятельность и независимость работ производителей.

C другой стороны, если возникла проблема в ходе теорети­ческого исследования товара выяснить, что проявляется в мено­вой стоимости^[60], то логические заключения о том, что в товарах есть нечто одинаковое, отличное от самой меновой стоимости, еще ничего не дают для выяснения того, каково это «что». Не­обходимо наличие и созерцание в его проявлениях того содер­жания (отношения), которое проявляется в меновом. Логичес­кое мышление лишь раскрывает их внутреннюю связь — связь

особого рода — связь содержания и формы, проявление одного отношения в форме другого или, точнее, понимание их как од­ного и того же единства в различных моментах. Понимание это — не просто декламирование связи, а есть процесс раскрытия умом одного в другом и наоборот. Указанные два условия есть абсо­лютная необходимость понимания.

Следует еще помнить, что исторически, в ходе исследования предмета проблема, хотя и косвенно, неосознанно, встала имен­но в такой форме. Кроме того, когда встает вопрос о товаре, он встает как вопрос о клеточке (стихийно это или сознательно — это сказывается на результате, но не влияет на скрытую необхо­димость хода мысли). А в такой форме скрытое в товаре содержа­ние настолько модифицировалось, что уже не является его содер­жанием: здесь мы уже имеем с одной стороны — собственников, с другой — людей лишенных собственности.

Обнаружение того, что на втором полюсе товаром является рабочая сила, требует еще ряда условий, «не существующих» при исследовании товара, но вместе с тем, последнее есть само ус­ловие для этого (раскрытие различия живого и мертвого труда).

Необходимость обоих указанных условий видна еще из сле­дующего.

Стоимость, как сущность, субстанция, содержащаяся в са­мом товаре, есть кристаллизация труда вообще. Но это овеще­ствление не есть превращение в ощутимое вещество. Если не вскрыто содержание менового отношения, то можно сказать лишь следующее: зафиксировать труд в абстракции — это созерцае­мый факт; выяснить, что величины пропорций обмена зависят от затрат труда (нащупать, так сказать). Но что такое стоимость — остается загадкой. Сказать, что стоимость есть труд, значит сме­шать живой труд с трудом, как он кристаллизовался уже в сто­имости, с мертвым. Это смешение исключило для экономистов возможность понимания капитала. Лишь раскрытие в меновом отношении экономического отношения людей в процессе труда дает возможность решить проблему.

Раскрыть содержание менового отношения — еще не зна­чит просто указать на труд, разделение труда. Надо эти обстоя­тельства вскрыть в меновом отношении, в форме.

Указание на эти обстоятельства еще ничего не говорят о том, что мы исследовали содержание менового отношения: надо раскрыть их проявление в этой форме. История науки показы­вает, что рассмотрение этих отношений независимо друг от лру-

га (в указанной форме зависимости) ничего для их понимания существенного не дало. Меркантилисты знали, что товар надо произвести, знали о разделении труда и частной собственности, но это не помешало им рассматривать меновую стоимость как внешнее товару отношение. Физиократы знали о наличии дви­жения денег как капитала, анализировали процесс капиталис­тического труда, но не смогли понять капитал в его специфи­ческой форме движения.

Наличие двух указанных условий — созерцание различных отношений и особое направление логического процесса -- име­ет еще существенное значение в отношении движения самой мысли в целом. Мы рассмотрели одну сторону процесса — дви­жение от формы к содержанию. Но сам ход этого процесса по­стоянно показывает, что все предпосылки, из которых исходит углубление (так мы будем называть эту сторону), постоянно имеются налицо и мыслятся. Вместе с тем, от них постоянно происходит отвлечение.

Это обстоятельство свидетельствует о том, что процесс «фор­ма-содержание» есть одновременно противоположный процесс «содержание-форма», или движение к форме. Раскрытие содер­жания есть объяснение формы, объяснение формы есть раскры­тие содержания.

Весь процесс, если исходить из готовых результатов, пред­ставляется как топтание на месте. Куда, кажется, проще было бы сказать, что при разделении труда и частной собственности на продукт труда люди должны обмениваться продуктами труда. Но эти условия обмена еще должны быть поняты как таковые. А во-вторых, процесс начался именно с меновых отношений. Стоит здесь поставить вопрос: чем определяются пропорции обмена, как вся история должна повториться сначала. Иллюзия топтания на месте создается в связи с тем, что предмет расчле­няется мысленно на такие «стороны», которые не укладываются в рамки элементарной абстракции.

C другой стороны, если исходить из готовых результатов, наоборот, создается впечатление однообразного движения впе­ред без возвращения назад, — процесс схватывается односто­ронне: то как однообразное прибавление новых сторон, то как однообразное от них отвлечение.

На самом деле это двусторонний, противоречивый процесс, имеющий специфику в отношении абстракции: здесь отвлече­ние от ряда обстоятельств происходит таким образом, что мысль

направляется вглубь, но вместе с тем το, от чего отвлекаемся, есть условие углубления и есть предмет объяснения посредством углубления.

Конечно, выделение указанной зависимости процесса по­знания есть абстракция, поскольку эта сторона мышления в чистом виде в конкретном исследовании никогда не выступает. Но эта абстракция необходима при анализе способа мышления, если мы не хотим остаться при пустой фразе о «связи». Схема­тично процесс можно изобразить так:

1) форма предмета, или предмет, как он является в отноше­нии (или системе отношений). Исследование ее;

2) содержание, или предмет в его внутренних отношениях. Исследование их;

3) возвращение к форме.

Путь от первого ко второму этапу и от второю к третьему совпадает как различные стороны одного и того же процесса.

Процесс постоянно фиксируется посредством категорий («меновая стоимость», «стоимость» и т.д.). Но дело не сводится к ним. Процесс есть совокупная связь различных форм мысли. ‘Внутреннюю ее зависимость мы и абстрагируем в форме данно­го процесса.

Когда речь идет не о простейшем отношении, а о сложном целом, то указанная зависимость наиболее абстрактно характе­ризует тенденцию понимания предмета и совпадает с понятия­ми о сущности и явлении: в массе явлений вскрыть сущность и проследить ее проявление. Но это крайне абстрактно. Как толь­ко встает вопрос о последовательности решения задачи, возни­кает необходимость абстрагирования клеточки, а анализ после­дней ставит задачу рассмотренного расчленения предмета.

Рассмотрим еще один пример для иллюстрации сказанного. Здесь обнаруживается и ряд новых сторон. Это — исследование ^капитала. Исследование капитала начинается точно так же с 'фиксирования его во внешнем отношении различных предме­тов, во внешней форме движения, во внешней связи: Д-Т-Д¹. Мы не имеет возможности рассмотреть все перипетии истории развития политэкономии. Укажем основные моменты.

Капитал в этой форме исследовали меркантилисты, и они уже столкнулись с проблемой: откуда Д. физиократы начали исследование капитала в том процессе труда, в каком создается прибавочный продукт. Что прибавочный продукт есть результат того, что рабочий производит больше, чем получает сам, это

ь

89

очевидно. Выраженная в форме стоимости (в денежной, точ­нее), «прибавочная стоимость» есть остаток стоимости всего продукта за вычетом основного капитала и зарплаты. Но ни те, ни другие не исследовали капитал как отношение людей в про­цессе производства, проявляющегося в форме стоимостных, то­варных отношений. На этот путь стихийно встала «классичес­кая политэкономия» (Петти, Смит, Рикардо) — на путь объяс­нения происхождения прибавочной стоимости из движения стоимости, с учетом ее происхождения из труда.

Метафизический метод помешал решить задачу. Но несмотря ни на какие препятствия (метод, классовое положение и т.д.), экономисты с необходимостью натолкнулись на трудности по­нимания предмета. Постановка проблем есть необходимость по­знания. Решение их зависит от условий. Но первое свидетель­ствует о скрытой необходимости исследования.

Если предположен эквивалентный обмен, то откуда при­быль? Д=И; Т=Д*, а Д^Д¹. Вместе с тем, прибыль «возникает» (капиталист ее получает) благодаря процессу обращения.

Прибыль возникает и в обращении, и не в нем — такова проблема, которая в истории науки встала в форме борьбы раз­личных теорий. C другой стороны, прибыль создается в произ­водстве. Но как она возникает как прирост стоимости? За сред­ства труда заплачено, труд рабочего оплачен, откуда же она? И хотя ясно, что прибавочный продукт создан рабочим, физи­ократы объявляют источником прибавочной стоимости землю.

Проблема не исчезает и в «классической политэкономии». Но трудности приводят Смита к отказу от закона стоимости в условиях капитала. Рикардо устраняется от проблемы, создавая лишь видимость объяснения прибыли из различия в производи­тельности труда, т.е. объясняет (односторонне) различие в при­были, но не самое прибыль. В рациональном мышлении при­быль, созерцаемый факт, исчезает вообще.

Для решения проблемы требуется историзм в подходе к ка­питалу. Это очевидно. Но как он воплощается в процессе иссле­дования? Историзм имеет место у Рамзая, Джонсона и др., но они не решили проблемы.

Точнее сказать, необходим диалектический метод исследо­вания предмета. А последний не устраняет затруднений, он их разрешает. Это разрешение — процесс понимания.

Путь Маркса от внешней формы капитала (Д-Т-ДУ к его содержания (к тому другому отношению, в котором создается прибавочная стоимость) есть логический процесс, в котором противоречия, на которые наталкивается оперирующий приема­ми формальной логики исследователь, и неразрешимые для него, служат источником движения мысли нового порядка, нового расчленения предмета. От Д-Т-Д' Маркс углубляется к отноше­нию людей в процессе производства, отношению, которое про­является в этой форме, — к содержанию. Исследует содержа­ние -- эксплуатацию рабочего капиталистом, особое социаль­ное отношение людей. И благодаря этому объясняет и самое форму движения капитала:

На этом примере особенно ясно видны все условия движе­ния мысли — созерцание и фиксирование в мысли обоих отно­шений в их внешних проявлениях, фиксирование того, что одно предполагает другое и необходимость нового движения мысли.

Маркс здесь точно так же отвлекается от формы движения капитала и углубляется к содержанию, но точно так же исследо­вание содержания проходит под углом знания того, как оно про­является в специфической своей форме.

Здесь, кроме того, видно яснее и различие сторон процесса. Здесь эти стороны различаются как самостоятельные процессы. Но это обусловлено другими условиями, другими процессами. Эти стороны расчленяются в общей связи исследования как са­мостоятельные процессы, но их внутренняя связь постоянно сохраняет силу.

Расчленение сторон единого процесса на различные про­цессы обусловлено следующими причинами.

1. Процесс мышления — процесс, фиксируемый в абстрак­циях. И когда идет движение от формы к содержанию, то от массы обстоятельств происходит отвлечение. Происходит отвле­чение и от самой формы. Хотя она как предпосылка понимания и фигурирует в исследовании содержания, однако от нее отвле­кались в той форме, в какой она была зафиксирована сознанием в ее проявлении. Исследование содержания как содержания дан­ной формы есть именно исследование — выявление новых зна­ний о предмете (например, превращение рабочей силы в товар, постоянный и переменный капитал и т.д.). Потому в свете этих

новых знаний иначе должен быть понят и исходный пункт. Весь путь от формы к содержанию и рассмотрение содержания в воз­можности и в потенции содержится объяснение формы. Но этот путь должен быть проделан действительно в системе новых аб­стракций. Требуется возвращение к форме. Так, Маркс, углу­бившись от менового отношения к его содержанию, затем воз­вращается к меновой стоимости, начав с движения капитала, возвращается к нему назад.

Это возвращение не есть простое изображение того, что уже известно, в «перевернутой» форме. Это в свою очередь новый процесс исследования. На базе понятого содержания в исследо­вании формы выявляются новые свойства предмета.

2. Но все это предполагает дополнительные процессы ис­следования — внутри содержания и внутри формы, — как с т.- зр. нового понимания формы, так и для обособления этих про­цессов. (Например, раскрытие противоречия в исследовании клеточки.).

Необходимо заметить, что процесс «форма-содержание» и «содержание-форма» обособляется не в том смысле, что разры­ваются как таковые. Это зависимость понимания, обусловлива­ющая определенный ход мысли, как бы он ни совершался в том или ином случае — от формы к содержанию или наоборот. Она говорит о том, что в обоих формах проявления этой зависимос­ти она сохраняет силу, изменяется лишь форма ее проявления.

Обособляются не сами элементы зависимости, а процесс их рассмотрения: содержание может быть исследовано отвлеченно от формы и наоборот. Это мы рассмотрим в следующем параграфе.

Bp_iгзличных науках, в зависимости от особенностей предмета и особенностей развития науки, процесс раскрытия содержания формы и наоборот может совершаться в самой различной форме. Исследование разнообразия случаев и сторон — дело особого ис­следования. Мы нс беремся здесь делать широкие обобщения. За­метим только, что возможность антимоний, стремление понять свойства предметов, находящихся в отношении, безотносительно к их данному отношению... источники свойств отношения, — все это способствует постановке проблемы. Фиксирование содержа­ния в его проявлении в процессе, отличном от формы и чувствен­но заметном, является условием решения проблемы.

C т. зр. Категорий, фиксирующих процесс (и, следователь­но, предмет) внутри уже диалектического понимания, катего­рии, фиксирующие, форму и ее стороны, — конкретные. Ha-

пример, стоимость более абстрактная категория, чем меновая стоимость, поскольку последняя на основе первой полнее отра­жает предмет. Только в этих относительных пределах можно говорить об абстрактном и конкретном, а не вообще в пределах отражения, т.е. только в пределах отражения, т.е. только в пре­делах восхождения.

Меновая стоимость, как исходный пункт, — конкретное явление. Меновая стоимость, понятая как проявление стоимос­ти, — конкретное понятие о ней. Стоимость есть скрытое в ме­новой стоимости.. Выявление ее и фиксирование в мысли есть основа для понимания меновой стоимости и в этой связи — аб­страктное понятие о ней.