Ценность и идеал

Столкновение «высоких требований с реальной немощью» (В.Соловьев) преодолевается объективацией ценностей, обмирщением идеалов. Идеалы — высшие ценности, «конечные смыслы» бытия, «категории, расширенные до безусловного» (Кант) — есть мерило того, что «в своем роде совершенно».³³² Идеалы не дают, а требуют.

³³⁰ Там же. Стр. 109.

³³¹ Там же. С. 111-114.

³³² Кант И. Соч. Т. 3. С. 502.

534

Имея сверхчувственное наполнение, концентрируя человекозначимые отношения, идеалы удовлетворяют не «природе разума», но «природе человека» как носителя ценностного. В подобном своем качестве они «влияют».

Традиционный и мнимо острый вопрос: как идеальная реальность воздействует на бытие, как должное влияет на сущее, получает лишь один приемлемый ответ: 1) через целеполагание деятельности; 2) через внутреннее возвышение, экзистенциальный рост.

Главное при этом — не превращать умеренность в крайность, предотвращать этатизацию ценностей. Разительный контраст по обозначенному являют обстояния Запада и России. На Западе вопросы ценностей вследствие атомарности сосредоточены в частной сфере, в России вследствие синкретичности — во властно­государственной. Развитие социальности здесь подчинено правилу монополизации властью ценностных аспектов жизни. Апофеозом такой монополизации стал тоталитаризм, всецело определявший углы, градиенты аксиологических дрейфов. На Западе приватизация ценностных отношений влекла, с одной стороны, универсализацию единой и единственной ценности в лице национального интереса, а, с другой, — стимулировала политико-социальную

консенсуальность (ввиду легитимности гражданского плюрализма). В России этакратизация ценностных отношений умножала раскол, усиливала расслоение на адептов и «внутренних врагов», увеличивала напряженность, репрессивность, исключала преемственность.

Новая ценность — новый курс. Не продолжение старого на основе улучшения, а тщание нововведений на базе разрушения. С непременной ликвидацией апологов прошлого.

Владимир дал Руси ценности. Петр начал их изничтоживать. Ударил по церкви (обмирщение, отмена патриаршьего духоводительства, замена предстоятеля национальной веры светским лицом — оберпрокурором Синода, индульгенция на нарушение тайны исповеди в случае подрыва интересов государства (характерная деталь — на Западе нарушение этого таинства — трагедия для представи-

535

теля культа (фабула «Овода»), тогда как в России — моральный

долг)), старомосковской старине, домостроевской святой Руси (подавление стрелецкого бунта — кульминация и финал борьбы с традицией), принялся за европеизацию, перенес столицу (географический раскол державы). Взяли власть большевики — огнем и мечом стали внедрять антизападничество, что потребовало новой духовной апологии, а значит, интеллигенции. Отечественная интеллигенция в массе была уничтожена (вырезана, выслана). В цивилизационной пустыне развернулось возведение рукотворного памятника новым порядкам.

Столь неорганический стиль реформирования — от идеократичности. Он будет воспроизводиться до тех пор, пока страна, государство, народ пребывают в заложниках у носителей очередных, а то и внеочередных ценностей. Социальные ценности и частная жизнь должны быть правовым способом надежно разведены, разграничены. Тогда Россия приобретет гарантии от коловращения по тлетворному циклу, имеющему фазы: самоневерие — самоиспытание — самоистязание. Мы более не в силах начинать сначала, как Ромул, на пустом месте; огладываясь назад, понимать, что сделано нечто не то, и посему, точно китайский болванчик, падать в обморок.

Всё знают только все. Развенчание дефектной практики выступания от абсолютных истин обязывает принять: начальная ступень истины — справедливость, высшая же — милосердие, и руководствоваться этим в социальных починах.

8.6.6