Ценность существования

Анализ ценностей, присутствующих в бытие человека и природы в це­лом, может быть начат с ценности Существования как осознаваемого и не­осознанного стремления всех объектов к присутствию в реальности.

а) что есть существование?

Анализ ценности существования связан с трудностями определения понятийного и содержательного смысла онтологических категорий - бы­тия, реальности, действительности, присутствия - изучение которых ведет­ся от элеатов до экзистенциалистов. Так, в качестве цели и стремления всего сущего Парменид называет любовь и вожделеющее начало, Анакса­гор - ум, Эмпедокл - два противоположных стремления - распад целого на элементы и их соединение в одно. Демокрит связывает бытие с движением атомов в не-бытии, Платон считает, что бытие есть сам идеал сущего, свя­занный с главной имманентной способностью - вечностью и неизменно­стью в своем существовании, Аристотель полагает, что бытие означает ис­тинность и движение к цели, которая есть возможность. Богатство опреде­лений бытия обнаруживает себя в формулировании таких понятий как Единое, Логос, Идея, Субстанция, Абсолют, Дух, Воля, монада, множество и т.д. Существование в себе и в заброшенности в мир составляет предмет исследования в экзистенциальной философии от Августина, Паскаля, Ницше, Достоевского, Кьеркегора до Хайдеггера, Ясперса, Бердяева, Леви- наса.

Существование по Аристотелю есть реализация потенциальных способностей. В понимании Хайдеггера - это раскрывание сокрытого. В философии Зиммеля - трансцендирование сущности. Для Фуко - испол- ненность внутреннего, то есть цель в себе и к иному себе. Стремление к себе означает негативную оценку бытия без своего присутствия в нем и направленность к раскрыванию своего присутствия перед другими объек­тами и самим собой. Стремление к «иному себе» выступает выражением цели к себе «существующему в еще большей степени», то есть реализован­ному для самого себя и укорененного, утвержденного в бытие среди дру­гих. Для реализации изменения ценность существования выступает пер­

вичной и исходной. Негативные оценки существования проистекают из критики состояния «теперь», как выражение надежды и ценности суще­ствования «потом», в будущем, или утраты идеального существования в прошлом. Таким образом, негативные оценки настоящего тоже обосновы­вают позитивную ценность существования - которое уже было или еще бу­дет.

Хайдеггер связывает существование мира с субъектом и главным об­разом исследует состояния присутствия, экзистенции, выброшенности в Dasein. По его словам, бытие, благодаря которому «все сущее отчеканено как именно такое сущее, бытие означает присутствие»²⁰⁹. Позволение при­сутствия, выражается в том, чтобы раскрыть, ввести в сокрытое. И в этом смысле бытие не есть, а дано, дано как раскрытие присутствия. Ужас от­сутствия при этом определяется через осознание широты охвата присут­ствия и способствует утверждению значимости последнего. Существова­ние оказывается, таким образом, связанным с настоящим, так как теперь- бытие ценимо как переживание возможности прошлого или будущего без присутствия субъекта. Но ценность и смысл существования, по Хайдегге­ру, не изначальны, а вносятся в него субъектом, притом, что оно потенци­ально обладает возможностью таковых и само направляет призывы к их выявлению и обозначению. Хайдеггер понимает существование как паде­ние, движение Dasein в das Man, которое не раскрывает человека, а выбра­сывает его в мир, притупляется в обыденности и усиливает трагизм смер­ти, когда существование возвращается к себе.

Н. Бердяев в поиске существования как ценности, утверждает, что та­ковым может быть только существование внутреннее, в себе. Вслед за Кьеркегором, он видит задачу субъективного в показе, демонстрации себя в своем существовании. И поскольку интерес к объективной истине субъ­ективный, познающий и означает существующий. В этом смысле Кьерке­гор и Бердяев обосновывают, что философия сама есть существование, в то время как, по Хайдеггеру, она есть только философия существования.

В отличие от европейской философской традиции мыслители Др. Ки­тая видели наивысшую ценность в потенциальном, нереализованном со­стоянии, а не в наличном существовании вещей. Диалектика даосизма поз­воляет понять эту особенность через осознание идеи, что только «неро­жденный способен родиться», а рожденный способен лишь к смерти. Ле­цзы называя мудрейшего из учителей Нерожденным, стремился показать достоинство и силу непроявленности, недеяния во внешем мире: «Неро­жденный как будто единственный, неизменяющийся, движется то туда, то обратно. Время его бесконечно, путь единственного как будто беспреде­

лен»^[209]. Несуществование, небытие, «отсутствие» ценилось даосами выше существования и бытия. Но следует иметь в виду, что под отсутствием здесь имелось в виду отнюдь не состояние смерти или хаоса, а потенциаль­ность, источник всего проявляющегося, пустота как безначальная основа мира. Поэтому для даосов столь характерными были сравнения идеального поведения с возвращением в «утробу матери», что практически означало «переход к иному существованию, в качестве бессмертного и совершенно­го человека»^[210]. Таким образом, высшей ценностью в даосизме выступала потенциальность существования, предшествующая бытию и являющаяся целью совершенствования во имя обретения нового качественного суще­ствования вне смерти.

Существование это состояние вещей во времени, которое стремиться к состоянию вечности. Для мира неживой природы вечность выражается в изменчивости форм существования и их переходе друг в друга. Ценно­стью, однако, является не сама вечность, а присутствие в ней субъекта, его приобщение к бытию и другим объектам. Существование, наделенное жиз­нью, выражает стремление к утверждению своего присутствия во времени и пространстве через совершенствование своего вида, размножение и рас­селение, то есть достижения какого-либо вида бессмертия. Ценность суще­ствования находит стихийное, естественное содержание в инстинктах, бессознательных рефлексах и влечениях, цель которых заключена в проти­востоянии внешнему, объективному ради сохранения и умножения вну­треннего. Философский анализ сущности этого феномена дан в теориях «воли к жизни» (Шопенгауэр, Гартман, Ницше, Фрейд, Дильтей, Бергсон, Шпенглер и др.). И хотя из современных концепций понятие «воля» прак­тически вытеснено в прошлое, суть бессознательного влечения к своему присутствию в мире, индивидуально и в жизни рода, определяется как один из важнейших факторов в развитии живой природы и человека. Чув­ственная сфера, формирующаяся на высшем уровне развития живых су­ществ, создает возможность субъективного переживания и эмоционально­го восприятия своего «я» как ценности.

б) существование или смерть?

Стремление к существованию не может быть понято, однако, без его альтернативы - стремления к разрушению, смерти, которое в таком смысле может быть рассмотрено как антиценность. Смерть выступает итогом и, следовательно, целью жизни, моментом, соединяющим субъективное «Я» и объективное «Не-Я» в единое целое. Стремление к смерти имеет своей особенностью отсутствие выбора цели, что не позволяет в полной мере от­носить его к ценностному явлению. Смерть, с одной стороны, свидетель­

ствует о том, что стремление к существованию было тщетным и его ценность, таком образом, оказывается снятой еще более значимым фено­меном. С другой стороны, смерть наполняет само существование новым смыслом и придает ему еще большую ценность через возможность его пре­кращения.

Разрушение и смерть свидетельствуют о том, что цель бытия и суще­ствования не достигнута. Но, несмотря на условную целесообразность и ценносообразность процесса становления природы, очевидна, слепота этих стремлений, а, следовательно, невозможность изменения приоритетов. В этом вопросе наиболее ярко сопоставляются понятия «цель» и «ценность», которые, безусловно, не понимаются нами как взаимозаменяющие. «Цель» не является аксиологическим понятием, так как предполагает стремление или изменение и без ценностных оснований. Но правомерно выделение «ценностной цели», которая связана с субъективным переживанием, зна­чимостью и наполнением смыслом того или иного стремления. Ценности существования и смерти, относящиеся к неантропологическим объектам, не могут быть «пережитыми» или осмысленными, так как их субъект не является чувствующим и мыслящим, но сам факт присутствия последнего в бытие, вопреки состоянию хаоса и распаду, свидетельствует о некоем внутреннем самоценном состоянии, некой «цели-в-себе» как «ценности-в- себе», которая является стремлением к реализации своей единичности во всеобщем.

как полноты существования, как проявленности внутреннего во внешнем. При этом та или иная сторона сущего может быть актуализована в большей или меньшей степени, что и выступает вариантностью возможно­стей проявленности. Неслучайность выбора и будет в некотором смысле выражением значимого в определении направления самостановления. Без­условно, говорить о ценностном основании процесса усложнения или самоорганизации, следует, понимая под субъективным единичное, не обла­дающее всеми свойствами первого.

б) мир как субъект ценности существования

Традиционно аксиология связывала процесс ценностной деятельности исключительно с выражением субъективного (антропного), но не единич­ного (онтологического). В то же время субъективное может быть рассмот­рено как более высокий уровень развития единичного, и последнее, таким образом, потенциально содержит в себе его свойства и атрибуты. Свойство к оцениванию, отнесению к ценности, потенциально содержится в способ­ности самостановления, в изменении, направленном к своему вечному су­ществованию. С учетом этих оговорок можно определить содержание им­манентногопроцесса самоформирования материи как потенциально со­держащего ценностную ориентированность. Потенциальное заключает способность объекта осуществлять движение к иному качеству. В данном случае наличие субстанции, с одной стороны, и множества вариантов для ее изменения, с другой, потенциально содержат в себе возможность выбо­ра, осуществленного как под влиянием внешних факторов, так и под воз­действием собственного, то есть выбранного во имя себя, пути становле­ния или движения.

Каждый природный объект, вступая в разнообразные взаимоотноше­ния с элементами мира, реализует бытие-для-себя и бытие-для-другого. Эти отношения заключают потенциальные возможности переживания и осмысления себя и другого, которые станут действительностью в мире живых и мыслящих существ. К аналогичным суждениям в свое время при­шел и Н.О. Лосский в работе «Ценность и бытие», где он пишет, что строе­ние бытия свидетельствует о наличии в его простейших формах некоего «предсознания», «предчувства» как возможности развития сознания и переживания. Эту способность, однако, он связывает с выражением твор­ческого идеального источника бытия, дающего миру целостность и взаи­мосвязанность всех элементов. В этом смысле каждый объект бытия пони­мается Лосским как ценность для себя и для других «поскольку он имеет значение для приближения к полноте бытия»²¹³. Для низших форм бытия свойственно «приятие» или «неприятие» самого себя как элементарное

предчувство, стоящего, по мнению Лосского, ниже сознательности и чув­ственности. Досознательные переживания, связанные с чувственностью, Лосский называет психоидными, в отличие от сознательных психических состояний. «Спаянность событий отношениями, трансцендирование их за пределы своей ограниченности, существование их для деятеля-субъекта, как его проявлений и переживаний» позволяют Лосскому подойти к выво­ду о возможности длясебябытия субъекта в них^[211]. Обоснование этому он выводит из христианских догматов о единосущности и единодушие трех лиц Пресвятой Троицы и имманентности Творца сотворенному миру, кото­рые выступают конкретно-идеальными основаниями развития бытия к его высшим формам. Приятие Другого в отношениях низших форм бытия вы­ступают потенциальными проявлениями симпатии или любви, неприятие - антипатии или ненависти. Лосский полагал, что без веры в духовное твор­ческое начало мира невозможно и обоснование ценностного или пред- ценностного отношения между его элементами, что по нашему мнению, не является бесспорным.

Наличие отношений между объектами и их взаимосвязи свидетель­ствуют о целостности, системности, но не сверхъестественности бытия. Отношения предполагают утверждение самого себя и приятие или неприя­тие иного, что может быть рассмотрено как потенция ценностного отноше­ния. В этом случае полнота бытия может быть рассмотрена не как участие Бога или обожение, но как раскрытие единичного и субъективного, кото­рому содействуют процессы взаимодействия (усложняющего или упроща­ющего качество) объектов между собой. Спорным кажется и тезис Лосско- го о том, что любовь выступает основанием процесса взаимоотношений всех форм бытия, как выражение единения с Другим и его приятия для себя. Силы отрицания и противодействия занимают в процессе изменения и развития не менее, а может и более значительное место, чем позитивное отношение и «любовь» к иному. Лосский определяет их как проявления эгоистического психоидного состояния, выражающего следствие отпаде­ния материи от бога. Но именно роль процессов отрицания была оценена в истории диалектической мысли как самая творческая и позитивная.

Несмотря на явные различия религиозного и атеистического подхода, общим в данном случае выступает понимание взаимоотношения между всеми объектами бытия, вплоть до самых простых уровней, как содержа­щих ценностное основание (потенциально или актуально). Лосский видел главную ценностную ориентированность элементов мироздания в проявле­нии роли единичного в осуществлении полноты бытия. В нашем подходе главным выступает утверждение о том, что каждый из объектов потенци­ально стремится к реализации своей субъективности как в составе це­лостности, так и вопреки ей. Обе тенденции проявляются взаимосвязанно и усиление первой дает вариант устойчивого равновесия, а второй - стано­

вится основой изменения, дестабилизации. Исходным «ценностным» осно­ванием материальных объектов является их существование, как источник для собственной проявленности в мире и возможности «оценки» иного при вступлении в многообразные отношения. Если собственное существование оказывается основой для устойчивых взаимосвязей с другими объектами и совпадает с общим ориентиром изменения бытия, то имеет место проявле­ние первой тенденции. Системность и целостность становятся следующи­ми важнейшими «ценностными» ориентирами данного элемента бытия и наполняют его индивидуальное существование новыми «смыслами» и «значениями». Так развитие отдельного организма является составляющей частью общей системы биоценоза и «ценностью» для нее выступает не только собственное существование и размножение, но и взаимосвязь с теми объектами, от которых он находится в зависимости и тех, что зависят от него. Целостность системы становится условием развития единичного организма и оказывается, таким образом, внутренне и внешне ценной. Го­воря о роли развития индивидуального в обществе, можно вспомнить сло­ва А. Смита, который, говоря об отдельном человеке, отмечал, что «пре­следуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремиться слу­жить им»^[212].

Утверждение присутствия потенциальной способности оценивания своего состояния и иных объектов предполагает вывод об активности ма­териального мира. Подобные заключения характерны для многих класси­ческих и современных исследований, в частности для концепции неравно­весной термодинамики. «Переход от одних единиц к другим приводит к новому восприятию материи, -отмечают И. Пригожин и И. Стенгерс, - ма­терия становится «активной»: она порождает необратимые процессы, а необратимые процессы организуют материю»^[213]. Далее авторы обосновы­вают идею о том, что материя в сильно неравновесных явлениях обнару­живает важное и неожиданное свойство - способность адаптации к внеш­ним условиям^[214]. Это в частности подтверждает, что интересы и ценности индивидуального существования могут изменяться под воздействием влия­ния внешних взаимосвязей, и индивидуальное может быть «оценено» как подлежащее трансформации ради этих отношений (в этом в данном случае проявляется момент объективации внутреннего внешним).

Но если собственное существование находится в «оппозиции» обще­му ходу изменения или существования элементов бытия, или необходимо отрицает окружающие его объекты, то восхождение к целостности может оказаться только теоретическим вариантом. Утверждение своей субъектив­ности может стать основанием негативного отношения ко всем иным

объектам и быть причиной нарушения порядка сосуществования отдель­ных элементов. Системы, в которых проявляются тенденции к неустойчи­вости, исследователи связывают с действиями странных аттракторов: «фа­зовый портрет странного аттрактора - это не точка, не предельный цикл, как это имело место в случае устойчивых, равновесных систем, а некото­рая область, по которой происходят случайные блуждания»^[215]. К странным аттракторам на сегодняшний день относят тепловую конвекцию, опреде­ленные типы волн в плазме, генерацию излучения лазера, смену знаков магнитных полюсов Земли, долговременные климатические изменения, ко­лебание численности биологических популяций, активность головного мозга в состоянии глубокого сна и т.д. Неустойчивость выступает внутрен­ним свойством отдельных объектов, которая тесно связана с устойчиво­стью, и только в единстве с ним может быть определена как свойство при­родного бытия в целом. Существование в этом контексте выступает синте­зом моментов устойчивости и неустойчивости, конструкции и деконструк­ции, становления (существования в более сложном варианте) и распада (существования в более простом варианте) и составляет исходную и конеч­ную ценность преференциального бытия и его объектов.

Химические процессы также могут быть рассмотрены с позиции пре­ференции. Способность тех или иных веществ вступать во взаимодействие связана с определенным «выбором», обусловленным их валентностью. Возможность вступать в соединение предполагает, что данные вещества на уровне молекул имеют недостающий до пары определенным образом заря­женный электрон, что позволяет им притягивать их извне. Можно сказать, что недостающая до совершенства полнота, выступает неким оптималь­ным, «желаемым» состоянием, к которому устремлена преференция, выбор связей, взаимодействия на основе имеющегося качества.

Еще более явно преференция присутствует в мире живой природы. Предпочтение ареала, выбор партнера свидетельствуют о стремлении к продолжению своего индивидуального и видового существования, совер­шенствованию ради укрепления распространения и влияния. Предпочте­ние имеет здесь неосознанное основание, и базируется на инстинкте к самосохранению и размножению. Эти инстинкты и выражают стремление всех живых существ жить и оставить свое потомство в мире. Выбор тех или иных условий существования, партнера обусловлен инстинктом, суть которого поиск наиболее оптимального варианта для укрепления своего влияния и развития в потомстве. Целью всех предпочтений является сама жизнь, а также самовыражение, исполненность, реализация своих потенци­альных и приобретенных способностей. Индивидуальность предпочтения может отражать не только субъективные качества конкретной особи, но и признаки вида в целом, который в данном случае выступает в качестве коллективного субъекта.

Одним из наиболее ярких примеров взаимодействия живых существ выступают симбиозы и биоценозы. Симбиоз отражает возможность укреп­ления существования одного из видов за счет другого на «взаимовыгод­ной» основе. Система связей упрочивает качество каждой отдельной осо­би. Биоценоз как развитая система взаимодействий различных видов пока­зывает, что значимостью для отдельной особи является существование всех других видов, которые в той или иной степени влияют на ее собствен­ные возможности развития. Даже отношения жертвы и хищника имеют свою значимость для обеих сторон: для хищника - это основа выживания, а для жертвы - стимул постоянного контроля над численностью и здоро­вьем вида.

Таким образом, мы подходим к следующим основным заключениям:

- ценностное отношение, как оценивание самого себя и иного, потенциаль­но или реально присуще различным сферам бытия. Низшие сферы бытия обладают потенцией ценностного отношения, которая проявляется в их собственном существовании и во взаимоотношениях с другими элемента­ми. Приятие или неприятие иного объекта при взаимодействии с ним свя­заны со стремлением к утверждению своего собственного индивидуально­го бытия и являются формой «предценностного» отношения;

- исходной «ценностным» основанием для различных форм бытия высту­пает собственное существование, как возможность и реализация единично­го, внутреннего в составе целостности и «оценивания» иных объектов при вступлении во взаимоотношения с ними;

- если собственное существование предполагает приятие объектов внешне­го мира, совпадает с общей тенденцией их изменения или развития, то та­кое отношение становится основанием устойчивой системы взаимодей­ствия объектов и сопровождается стремлением к сохранению и развитию данной целостности. При этом новым «ценностным» ориентиром стано­вится устойчивость, равновесие, гармония объектов в составе целостности, ее поддержание как условие более полного индивидуального существова­ния;

- если собственное существование противостоит существованию иных объектов, характеризуется их неприятием, отрицанием, отторжением, то такое отношение способствует возникновению неустойчивости системы объектов, способному привести ее к распаду.

3.3.