§ 7. Восхождение от простого к сложному. Промежуточные звенья

Выше мы говорили о конкретизации на основе выведения Она идет по следующим направлениям: 1) рассмотрение формы проявления законов в связи с воздействием на них выведенною элемента (например, влияние торговой прибыли на форму при бг^тпи; 2) выведенный элемент сам исследуется в своей специ фике путем восхождения; 3) сам процесс возникновения рас сматривается путем восхождения (например, процесс возник новения денег в его исторической форме).

Так как возникновение нового элемента есть усложненш структуры целого, мы эту сторону восхождения будем назван, восхождением от простого к сложному или усложнением. Iah переход от «Т-Т» к «Т-Д-Т» есть усложнение.

Отличие усложнения от конкретизации в том. что вторая CClb усложнение (в известном смысле) понятия, но не понятие об усложнении предмета. От выведения — здесь элемент пред­полагается понятым, и рассматривается предмет в его движении (строении) на этой основе.

Отличие усложнения οι конкретизации особенно заметно в следующем: конкретизация рассматривает предмет всегда в дан­ный момент, усложнение — обязательно развитие предмета. Это очень важно: развитие не просто появление нового элемента, а Ioi же предмет, в связи с этим. Это важно и с точки зрения Понимания восхождения: если в восхождении видеть лишь вос­хождение от простого к сложному, то можно смешать развитие Понятия вообще с отражением развития предмета в понятии.

По отношению к усложнению выведение есть средство по­нять развитие.

По если в усложнении заметна необходимость субъективно- н> процесса, здесь же лучше всего заметно и содержание его, Кик отражение развития. Так, даже в случаях кажущегося от- пупления от историзма это можно показать. Совершенно без- рп їлично, возник тот или иной купеческий капитал путем диф­ференциации промышленного или каким-либо иным путем, тот ∣∣∣∣ικτ, что он Ha¹Kui плясать под дудочку промышленного есть рпівитие последнего. Так что ничего удивительного нет в том, чіп диалектик Маркс видит историю предмета там, где эмпирик Hi видит никакой истории или видит «отклонение» от нее и крпшкует «историзм» эмпирика в случаях очевиднейшей пос- 1г/ювагельности явлений во времени.

Усложнение, как мы его рассмотрели, лишь ставит задачу p(∣∣смотреть предмет при наличии данного элемента. Решение ÷∣ной задачи принадлежит другим процессам. Например, рас- I могрение «Т-Д-Т» после выведения денег предполагает раскры- Iiii'противоречивости условий разрыва актов обращения и рас-

• MOipeime процесса их единства (например, отношение, выра-

♦ ■ иное функцией денег, как платежного средства). Если взять ιι∣∙∣∣ιιccc в целом по отношению к явлениям, вырастающим в

I Ί, Г», он принимает такую форму:

1. PeiUIbHbic отношения платежей.

2. Исследование товара и выведение денег.

3. Анализ движения в форме «Т-Д-Т».

4. То же отношение, понятое путем расхождения.

Здесь включается новый момент — рассмотрение сложного. В собственной же функции особого процесса усложнение выс­тупает в тех случаях, когда требуется объяснить предмет (отно­шение), требующий для своего возникновения условия, лежа­щие вне данного, и превращение сам его в свой элемент.

В отличие от усложнения в первом смысле здесь выведение хотя и принимает участие (например, выведение денег необхо­димо для понимания капитала), однако объяснение возникно­вения предмета лежит вне компетенции выведения (капитал не выведешь из товара тем же путем, что и деньги, т.е. только из роста и переплетения актов обращения капитал не возникает).

В отличие от условного выведения здесь должно быть понято не то, как какой-либо предмет ассимилирует в себе другой (отно­шение ренты на основе капитала), а то, что само ассимилирует другие. Так, товарные отношения служат предпосылкой капита­ла, но сами они с его возникновением движутся на его основе.

Рассмотрим характер перехода от простого (клеточки) к слож­ному (целому) у Маркса. Предмет исследования Маркса — ка­питал, а начал он с товара; исследование товара — момент в исследовании капитала, а товар исследовался отвлеченно от его модификаций, как продукта капитала, в чистом виде, как само­стоятельное явление. Почему Маркс начинает с товара, в чем смысл этой абстракции? В разделе о клеточке мы частично го­ворили об этом. Здесь рассмотрим со стороны характера пере­хода от товара к капиталу. В чем необходимость этого перехода? Можно ответить очень просто: товар исторически предшествуеі капиталу, капиталистическое производство есть высшая ступень в развитии товарного; логический процесс в своей последова тельности и должен отражать эту историческую последователь ность. Это действительно просто. Но это «samta ] simplicitas».

Внешне, т.е. со стороны формы фиксирования категорий, Переход Маркса от товара к капиталу представляется как пере­ход от общего к особому: так как формальная логика не знает Иных значений общего и особого, кроме рода и вида (род — Общее ряду видов; вид — существующее наряду с другими вида­ми, отличное от них, но имеющее с ними общее, род; переход рт рода к виду означает присоединение к роду признака вида), то этот переход должен представляться как переход от рода к Виду (или как ограничение понятия): товарное производство, Поскольку оно имеет место в разных формациях, выступает как род; капиталистическое товарное — как вид.

Ряд фактов, однако, вызывает сомнение. Если допустить единственность приемов формальной логики, значит надо до­пустить и единственный способ выявления общих и особых при­знаков предмета — установление сходства и различия путем на­глядного сравнения. Но увидеть этим путем превращение рабо­чей силы в товар!.. Можно заметить то, что рабочий нанимается (в отличие, например, от крестьянина). Экономисты и масса Людей, не имеющих отношения к политэкономии, прекрасно Это видели задолго до Маркса, но никому даже в голову не при­шло, что рабочая сила есть товар. Правда, одному великому че­ловеку пришло, да и то в форме нравственного негодования: рабочий как товар — это «экономический насморк». Но оста­ннім пока это сомнение и обратимся к фактам простым и оче­видным. Прибавляя к категории «стоимость» признак «приба­вочная», мы в такой же мере раскрываем происхождение приба­вочной стоимости, в какой раскрываем происхождение жизни ^1ри добавлении признака «живая» к категории «материя». Это — Ню-первых. Поставим вопрос далее, против которого не имеет Права возражать ни один материалист: чему в предмете соответ- Сівуют те или иные категории и каково взаимоотношение отра­женных ими явлений? Общее, как род, отражает сходное, оди­наковое в различных предметах, существующих наряду (в про­

странстве или во времени); особое, как вил отражает отличие данного предмет от других. Когда предмет воспроизводится в мысли в форме понятия, то указывается родовой признак (об­щее) и видовой (особое). Такое определение понятия есть итог сравнения, и ничего больше в себя не заключает.

Совершенно очевидно, что этот способ отражения ничего не говорит о происхождении, связи, развитии предметов даже в том случае, когда сравниваются предметы во времени: так или иначе они для мышления выступают как существующие наряду. Например, определяя купеческий капитал как капитал, приме­няемый в торговле, мы абсолютно еше не имеем никакого по­нятия о связи различных форм капитала в пространстве и вре­мени. Идет ли речь о формах, существующих сейчас капиталов или об истории, эффект вранения один: капитал общее, приме­нение в торговле — особое, т.е. род и вид. Не говоря уже о тех случаях, когда определение коснется единичного случая: напри­мер, в выражении: «капитал Сидорова», «капитал» — общее, «Сидоров» — единичное, но капитал вообще не есть этап в раз­витии к капиталу Сидорова.

Посмотрим, как обстоит дело в этом отношении с товаром и капиталом. Товарные отношения имеют место в различных формациях в родовом обществе, рабовладельческом, феодаль­ном, социалистическом. Но было бы крайне ошибочным счи­тать их общим, признаком этих формаций. Можно сказать, что в Древней Греции были развиты товарные отношения, и это — черта се; но товарные отношения не являются не только признаком, пусть самым второстепенным, рабовладельческой формации, но и вообще не являются никаким се признаком. Иначе понятие формации бессмысленно. Товарные отношения не вытекают ні имманентных законов ни одной формации, кроме буржуазной, или являются признаком только буржуазной формации.

C другой стороны, если товарные отношения — общее, то все формации, где имеют они место, есть разновидности товарных отношений. Но всякий знает, что это утверждение ошибочно.

Т.е. между товарными и капиталистическими отношениями нет отношения рода и вида, или отношения такого же типа как отношение «формации вообще» и «буржуазной формации», «ка

питализм вообще» и «капитализм во Франции», «капитал вооб­ще» и «капитал Сидорова».

Применить родо-видовые отношения к связи товара и ка­питала, это значит впасть в метафизику, только такого глупого свойства, в какую не впадала ни одна еще самая вульгарная и Ошибочная экономическая теория до и после Маркса.

Но возьмем товарные отношения вообще и их же при капи­тализме, товар вообще и товар как продукт капитала. Есть ли Ьдесь отношение рода и вида? Последнее предполагает силлоги­стическое распространение всего, что касается рода, на вид. ^Пытаясь поступить таким образом, экономисты сломали себе Йпею. Мы уже достаточно говорили об этом.

[ Далее, род не существует отдельно и независимо от вида. Товарные отношения существовали до капитала и после его ги­бели в ряде случаев, т.е. независимо от него.

іC другой стороны, рассмотрение отношения товара и това­ра, как продукта капитала, товара и капитала вообще обнаружи­вает такие стороны, которые позволяют говорить о вторых как Ьб особой форме первого: закон стоимости сохраняет силу и для капитала (рабочая сила есть действительно особого рода товар). Т.е. можно говорить об общем и особом в том смысле, как гово- ιwιocb в предшествующем параграфе: особое — то новое, что тличает его от своего общего, предшествующего. В этом есть Оля истины. Но это есть упрощение. Здесь опять-таки смеши- ается мысленный способ фиксирования предмета с самим пред­метом. Товарные отношения исторически возникли раньше ка­питалистических. Последние — отношения товарные. Естествен­но, они представляются как новый этап в развитии первых. Достаточно сослаться на слова Ленина о том, что в товаре зало­жены все противоречия капитала, чтобы эту сторону дела абсо­

лютизировать. Но ведь Ленин имел в виду товар в тех условиях, в каких он является уже продуктом капитала, или предполагал данными условия возникновения капитала, или исследование капитала, начатое с товара. А это не только упрощает, но как раз предполагает сложность решения восстановленной в начале параграфа проблемы.

На самом деле капитал не есть этап в развитии товара, т.е. не есть продукт имманентного развития товара. Что возникно­вение капитала есть результат исторического развития общества, товарных отношений в том числе, это факт. Но что капитал не вытекает из имманентных законов товара, это точно так же нео­провержимый факт. Развитие товарных отношений есть необ ­ходимое условие возникновения и существования капитализма. Но это —’ условие не есть этап в развитии предмета, которого еще нет. Притом это условие не единственное. Чтобы возник капитал, требуются другие условия, от развития товарных отно­шений самих по себе не зависимые. Возникновение капитала есть возникновение новой формации, требующее ряд условий, в том числе товар.

Из развития товарных отношений с необходимостью вытека­ют деньги. Достаточно только их развитие для этого. Здесь мы имеем в исследовании переход типа, который мы рассмотрели выше. Так рассматривается механизм внутреннего развития. В рассматриваемом случае таким путем из товара капитал не вывс дешь (более того, не выведешь даже допотопных форм капитала: так, существование ростовщического капитала предполагает в большей мере экономические отношения данной формации).

Значит, чтобы совершить логический переход от товара к капиталу, необходимо выяснить те условия, которые нужны для превращения товарных отношений в капиталистические, для возникновения капитала. А это предполагает анализ ставшего капитала: надо выяснить что возникло, чтобы сказать о том, как оно возникло.

Проблема усложняется еще следующим:

1) Те законы, которые действуют для товара, сохраняют силу и для капитала. Но ведь эго еще должно быть выяснено. Эмпи ­рические факты как раз дают видимость их нарушения. Подой­ти с т.зр. развития, значит исследовать как модифицировались формы проявления закона товара. Для этого надо вскрыть то, что модифицировало форму проявления этих законов, т.е. тре­буются промежуточные звенья для того, чтобы от общего перей

Ти к тому, как оно изменилось, к особому, как продукту разви­тия. Но это лишь одна сторона. Задача «Капитала» — не только Исследование модификации формы проявления, но главное — Исследование законов самого капитала.

[ 2) Вопрос о том, почему все же Маркс начинает с товара,

рстается открытым. Ведь не начал же он с родовых отношений: Они тоже исторически возникли раньше. Очевидно потому, что Ешталистические отношения — товарные, производство капи- а есть производство товара, т.е. отправным пункт исследова- 1 зависит прежде всего не от созерцания истории, а от на­блюдения самого ставшего предмета.

і Мы указали лишь главные стороны дела, говорящие о слож­ности вопроса. Сложность реального отношения требует, очевидно И сложности его понимания. И чтобы понять характер исследо­вания в данном пункте, надо оставить в покое дефиниции.

_fПрежде всего как обстояло дело в истории науки? Два мо­мента укажем:

k I. Категория «капитал» была выработана задолго до того, ⅛aκ в теории был поставлен вопрос об историческом характере ^Капитала. Просто капитал был наличным фактом и фиксиро­вался в мысли тем же путем, как и всякое другое явление: путем выделения сходного в эмпирических капиталах (прирост денег) И отличительного для них (деньги, дающие прирост денег, в отличие от денег как средства обращения). Т.е. абстрагирование ьбыло произведено по всем правилам формальной логики и зак­реплено в категории (деньги — род, дающие прирост — вид) или !'Определении.

Г Что деньги исторически появились раньше капитала и яви­лись его условием, для человека, впервые вырабатывающего ка­тегорию, совершенно безразлично. Необходимость историчес­кого подхода проникла в политэкономию совершенно иными [путями. Экономисты знали о том, что капитал возник (напри- fMep, см. у Смита), но они понятия не имели о том, что как раковой, он и должен быть исследован.

2. Необходимость исторического подхода дала о себе знать .Путем постановки ряда проблем и затруднений в понимании !Капитала. Меркантилисты еще вообще представляют капитал в лиде суммы денег. Физиократы уже перешли к исследованию Производства, но не в зависимости от его стоимостной формы, а Л Cio вещественных элементах. Лишь у Смита и Рикардо отчет­ливо обнаруживается зависимость понимания капитала от по­

нимания товара, прибавочной стоимости — от стоимости. Так что «естественный» порядок рассмотрения здесь нащупывается длительным путем как зависимость в понимании существующе­го предмета.

Мы уже достаточно говорили об антиномиях и затруднени­ях, возникающих в политэкономии в силу отсутствия восхожде­ния: прибыль возникает и в обращении и не в нем (проблема, ведущая к различению формы и содержания); закон стоимости и цены (ставится вопрос о законе и его проявлении в связях и развитии); наконец, если предположен эквивалентный обмен, то откуда прибыль в обмене между капиталистом и рабочим. В рассматриваемом нами моменте восхождения последняя про­блема особенно важна.

О том, что прибавочная стоимость есть прибавочный труд, экономисты знали; трудность — объяснить прибавочную стоимость на основе законов товарного обмена. Ряд экономистов вынужде­ны допустить неэквивалентный обмен, Рикардо уходит от про­блемы, объясняя различие прибылей в зависимости от различия производительности труда (сверхприбыль), а не прибыль вооб­ще, и т.п. Нет необходимости детально разбирать историческую проблематику, так или иначе разбор ее привел бы к различным сторонам восхождения, уже нами рассмотренным. Главное ядро, от которого зависело решение всех трудных вопросов, — откры­тие Марксом факта превращения рабочей силы в товар.

Если предположить все условия данными: от обращения COFvepmen переход к производству, капитал рассматривается ис­торически, как возникший, то все равно остается необходимость выяснить что из себя представляет это исторически возникшее явление. Что рабочий нанимается — видно всем. Что он не име­ет средств труда — точно также. Да это и не ново. Купля-прода­жа «услуг» (найм прислуги, например) есть обмен денег за «труд», но это не есть капитал. Надо выяснить факт превращения рабо­чей силы в товар, что абсолютно недоступно созерцанию.

Процесс перехода от товара к капиталу представляет сово­купность ряда процессов восхождения (углубление в товар, про­хождение к меновой стоимости, выведение денег и т.п.). Про­цессы эти в совокупности есть элемент движения от внешней форм капитала (Д-Т-Д¹) к его содержанию. Это все ясно. Важно здесь другое: факт превращения рабочей силы в товар не может быть понят без анализа товара и различения живого и мертвого труда, стоимости и создающего ее труда. Именно эта зависи

Мость и делает переход от простого к сложному не просто фор­мальным соображением, а способом понимания. Если (как мы указали в разделе о клеточке) понимание целого дает ключ к пониманию клеточки, το понимание клеточки есть необходи­мое условие понимания отношения, в котором клеточка есть клеточка.

' Исходный пункт в исследовании капитала — форма Д-Т-Д¹. Чтобы ее понять, надо понять ее элементы товар и деньги.

Mro нового присоединяется здесь?

I «Д-Т-Д¹» отличается от «Т-Д-Т». На основе этого отличия M был капитал зафиксирован впервые. Так что встает задача Объяснения этой измененной формы. Но эта форма из законов Товара не вытекает. Очевидно, надо выяснить ее условия, лежа­щие вне законов товара. Эти условия и раскрываются путем дви­жения к содержанию капитала.

Таким образом, условия и стороны капитала не перечисля­ются просто наряду, а привлекаются в определенной зависимо­сти; 1) со стороны формы; 2) со стороны выяснения условий ее Измененного вида, т.е. ее содержания.

Исследования акта Д-Р.С (рабочая сила), выражающего клас­совое отношение и скрывающего содержание капитала, пред­ставляет момент анализа самой формы капитала, как она обна­руживается после включения в нее в качестве момента процесса Производства: Д-Т ^p∙^c∙ ...П... T¹и Д¹. Обмен между рабочим и Капиталистом обнаруживается как внешняя форма отношения Эксплуатации. Т.е. не поймешь капитал, если просто изучить Найм рабочего капиталистом. Раскрытие содержания этого от­ношения предполагает рассмотрение товара и денег, фиксиро­вание формы «Д-Т-Д¹», переход к производству. Лишь в этой связи в сложном обмене капиталиста и рабочего, внешне высту­пающий в форме обмена денег на услугу (труд, работу) может быть понят. Это еще одна сторона в усложнении, представляю­щем определенную зависимость понимания.

Наконец, последнее замечание. Клеточка — отдельное. И це­лое, в котором она является клеточкой, — отдельное отношение. Хотя рассмотрение связи отдельных и есть условие перехода от первой ко второму (например, выведение денег), однако услож­нение есть переход от отдельного простого к отдельному сложно­му. Отсюда: сложное отношение может быть понято в его содер­жании лишь в том случае, если оно берется как целое. Так, доста­точно оставить в стороне процесс обращения (Д-Т-Д¹) и взять

лишь найм рабочего, капитал понят быть не может, ибо содер­жательное отношение (действительный «обмен» рабочего и ка­питалиста — эксплуатация) проявляет себя как таковое лишь косвенно, опосредованно.

Поэтому сложное еще можно определить как опосредован­ное сравнительно с простым. В «Т-Т» люди приравнивают труд посредством обмена, но это не есть непосредственное в указан­ном смысле: обмен здесь непосредственный. Но «Т-Д-Т» есть уже опосредственное отношение — между полюсами отноше­ния появляется промежуточное звено.

В сложном, которое предполагает еще условия, лежащие вне простого, отношение опосредствуется не только в указанном смысле, но еще и в том, что относящиеся стороны находятся во внешне независимых друг от друга отношениях (рабочий поку­пает товары на общем рынке, капиталист — тоже, и выступает в связи с другими капиталистами) и лишь в этих отношениях про­является их действительное отношение между собой. Так что вскрыть в форме Д-Т-Д', как и в форме найма, взятых изолиро­ванно, отношение эксплуатации невозможно.

Промежуточные звенья, образующие относительно сложные отношения, не следует смешивать с промежуточными звеньями в зависимости процесса понимания, восхождения. Непосред­ственность и опосредствование здесь идут в ином аспекте. Рас­смотрим на пример&Р

1. Непосредственный переход. В общих товарных отноше­ниях наблюдается колебание цен. Закон стоимости говорит о затрате труда. Почему колеблется, изменяется цена, если сто­имость та же? Очевидно изменилась стоимость денег и относи­тельная стоимость отклонилась от прежней.

2. Опосредствованный переход. Если стоимость определя­ется трудом, стоимость товаров, создаваемых капиталом с боль­шим процентом затрат на рабочих, должна быть выше. Этого, однако, нет. Причем это всеобщее явление. Чтобы объяснить необходимость отклонения цен от стоимости нужен ряд проме­жуточных звеньев, хотя полюсы мысленной зависимости даны непосредственно. Такими промежуточными звеньями является переход от простого к сложному (от клеточки к ее целому), рас­смотрение взаимодействия сложных отношений. В данном слу­чае — восхождение к капиталу, прибыли, средней прибыли и цене производства.

Здесь, как сторона, конкретизируется закон стоимости. Но выясняются новые законы, во-первых, и последовательность конкретизации зависит от перехода от простого к сложному и рассмотрения его.

Промежуточные звенья в процессе восхождения (а мы их называли постоянно, не подчеркивая, однако) представляют не средний термин силлогизма, а вычленение в предмете посред­ством различных приемов восхождения какого-либо явления, т.е. понятие о предмете с какой-либо стороны.

Это обстоятельство говорит о том, что термин «умозаклю­чение» неприменим (во избежание путаницы) к восхождению. В умозаключении из данных суждений получается новое, раз суждения даны. Здесь же различные формы абстракции (т.е. вычленение в предмете соответствующих явлений) образуют возможность понимания предмета в последовательности.

Умозаключение, как и суждение, необходимы для восхож­дения. Но не ими оно характеризуется специфически. Здесь воз­никают новые суждения и умозаключения по содержанию, но новое с т.зр. форм здесь — различные формы абстракции и вы­растающие на этой основе мысленные зависимости, общее на­звание которых — восхождение. Следующий пример иллюстри­рует сказанное. При движении к содержанию менового отноше­ния Маркс совершает такое умозаключение: если предметы качественно сравнимы, значит в них должно быть нечто одина­кового качества; товары количественно сравниваются; вывод оче­виден. При выяснении труда, затраченного на товар, точно так­же имели место умозаключения. Но все это ничуть не устраняет той зависимости процесса понимания, что труд исследовался как создающий товар, а обмен — как проявление характера тру­да в данных условиях. Эта зависимость и есть тот главный стер­жень, который образует цельность данного мысленного образо­вания, направление абстракций и умозаключений.

***

Мы наметили переход от простого к сложному в плане его предметного содержания, — как переход от простого отноше­ния к сложному. Указали в общих чертах его роль и два основ­ные случая: 1) переход от непосредственного отношения к опос­редствованному и 2) от клеточки к основному (к отношению, на основе которого клеточка становится клеточкой).

Это — различные процессы. Рассмотрение их под одной руб­рикой — недостаток, который можно преодолеть только при детальном их анализе. Мы не ограничимся лишь тем, что до­полним сказанное в этом параграфе наглядно-схематическим изображением важных (на наш взгляд) моментов рассматривае­мой стороны восхождения.

Непосредственное и опосредствованное отношения. Первое бу­дем изображать формулой «а-а», второе — «а-в-а» (см. вторую главу).

Отношение «а-а» непосредственно лишь в сравнении с «а- в-а». Вне этой связи категории «непосредственно» и «опосред­ствованно» теряют смысл. Отношение «а-а», если его взять в целом как

есть опосредствованное: «А-А» опосредствует «в...в». В свою оче­редь, «а-в-а» распадается на два самостоятельные отношения «а­в» и «в-a», единство которых проявляется в форме другого не­посредственного отношения «Κ-L». Нетрудно заметить, что в этом случае (вне их сравнения) «непосредственность» и «опос- редствованность» имеют совершенно иной смысл — не смысл предметного содержания, а смысл хода познания одних и тех же отношений.

Отношение «а-в-а» есть отношение «а-а», опосредствован­ное «в». Поскольку «a-в» и «в-a» обособляются и внешне высту­пают как существующие просто наряду и друг за другом, «а-в-а» представляют связь двух отношений, — в этом смысле оно явля­ется сложным.

Вместе с тем, «а-в-а» есть новое отношение: оно распадает­ся на «a-в» и «в-a», которые взаимно предполагают и исключа­ют друг друга, тождественны и противоположны, обособляются в пространстве и времени, связь которых осуществляется в фор­ме нового отношения «Κ-L», отличного от «а-а» и «a-в» и «в-а».

Формула «а-в-а» отражает связь «a-в» и «в-a» в самой абст­рактной форме. Восхождение здесь производит анализ «а-в-а» как единства противоположностей, условий его действия и формы проявления. Плюс к тому, с этой точки зрения открывается вил на массу сторон, свойств целого («а-а» и «K-L»p.

^% «а-в-а» понятие как. «а-а» абстрактное, оно же понятое как «Κ-L»

конкретное.

Важнейшее значение здесь имеет своеобразное тождество и различие отношений, реальное единство которых служит опорным пунктом в мысленном связывании различных отно­шений целого.

Непосредственное и опосредствованное отношение могут быть поняты лишь в зависимости друг от друга:

1. Фиксирование «а-в-а» в самом общем виде, т.е. отвлечен­но от «в», служит условием фиксирования «а-а»; фиксирование «а-в» «в-a» служит условием анализа «а-а». И наоборот, только раскрытие диалектики «а-а» дает ключ к пониманию «а-в-а» как нового отношения.

2. Клеточка и основное отношение. Основное отношение может быть выражено в формуле «а-а», как и всякое отношение, но эта формула ничего не говорит об отличии его от прочих отношений целого. Основное отношение — ценностная систе­ма отношений, формула которых зависит от частного предмета. Общие же моменты следующие.

а) Поскольку исследуется развитие тех же отношений, по­скольку фигурируют те же элементы отношений (прочие долж­ны быть привлечены лишь в дальнейшем), то формула основно­го отношения должна представлять лишь измененную формулу уже рассмотренных (включая «в-а-в», — это и фактически так, и логически единственно возможный вариант); анализ изменен­ной формулы (соответствующей формы) выявляет условия из­менения, — и формула, естественно, будет уточнена. Формаль­ная сторона, само собой разумеется, есть лишь следствие фак­тического развития предмета;

б) Основное отношение есть связь по крайней мере двух отношений; но связь, отлична от той, какая имеет место в опос­редствованном отношении в сравнении с непосредственным; здесь предмет рассекается иначе.

Например, отношение капитала есть (в самой простой фор­ме) отношение капиталиста и наемного рабочего (найм рабоче­го) и связь отношений обращения; первое есть сам элемент об­ращения, вместе с тем, второе есть средство реализации отно­шения эксплуатации, скрытого за наймом рабочего; анализ и того и другого ведет к содержанию капитала, но важно здесь отметить формальное отличие основного отношения. Оно как свои элементы предполагает ряд отношений;

в) Как зависит анализ клеточки от основного отношения, мы говорили во второй главе. Анализ же основного отношения предполагает анализ клеточки в ином уже плане: каждое отно­

шение, входящее в состав основного, функционирует по зако­нам клеточки, но их единство обнаруживает явления, не укла­дывающиеся в их рамки; так что анализ клеточки необходим позитивно -- как отражение основного отношения с одной сто­роны, и негативно — как постановка проблем. Кроме того, от анализа клеточки зависит направление анализа основного отно­шения; он заставляет искать ответа на вопросы не в общих мо­ментах отношения, не в их комбинации и т.д., а в выяснении его специфического содержания.

Повторяем, 1 и 2пункты представляют различные аспекты сечения целого мыслью. Так, основное отношение может выс­тупить как непосредственное по отношению к дальнейшей диф­ференциации и развитию целого; вместе с тем, переход от 1 ко 2 есть отражение новой стороны развития. Рассматривать это мы не будем.