Компоненты научной теории

В самом общем смысле научная теория является систе­мой знаний, позволяющих объяснить возникновение и функционирование, а также предсказать развитие предме­тов и явлений действительности, причем эти предметы и явления могут быть материальными или идеальными.

«...Теория, претендующая на адекватное отображе­ние... предмета в его самодвижении,— пишет Ф. Ф. Вяк- керев,— должна быть такой системой знания, в которой раскрыты имманентные переходы между ее элементами (понятиями, принципами и т. д.), отображающие логику движения предметного противоречия, противоречия раз­решающегося и возобновляющегося,— словом, отобража­ющие самодвижение предмета» ^[77].

Логика движения объективно существующей систе­мы — главный ограничитель логического движения в тео­ретической системе. Никакая теория не может дать «больше», нежели многообразие, сложность и противоре­чивость системы реальной. Она способна лишь отразить ее с определенной степенью точности.

Всякая новая научная теория возникает не на пустом месте. Ей обязательно предшествуют уже накопленные знания об объекте данной теории, предшествующие иссле­дования, прямо или косвенно относящиеся к изучаемому объекту. Это могут быть экспериментальные данные, тео­ретические разработки, а также предположения, гипотезы. Все эти, подчас разнородные, мало связанные, а то и про­сто отрывочные данные служат исходными для построе­ния новой научной теории. Между новыми и старыми тео­риями имеет место взаимосвязь, преемственность.

Исторически научная теория выступает как процесс углубления и расширения познания, как движение от сущности одного порядка к сущности другого, более глу­бокого порядка.

В пашей литературе немало определений теории как си­стемы. В них отмечаются те или иные ее характеристики. Так, с точки зрения И. Д. Андреева, теория представляет собой «обширную область знаний, раскрывающую законо­мерности функционирования и развития определенной со­вокупности явлений материального или духовного мира, описывающую и объясняющую эти явления и направлен­ную на прогрессивное преобразование природы, обществен­ных отношений и самого человека» ^[78].

А. Ф. Зотов отмечает иерархичность строения паучной теории, причем особенность этой иерархичности он прямо

выводит из специфики теории как целостной системы: «Подошвой» этой «пирамиды», ближе всего стоящими к изучаемым явлениям оказываются эмпирические правила. Ее «здание» составляют научные законы, определенным образом связанные между собой. Эта связь достигается с помощью научных принципов» ¹.

Исходная эмпирическая основа, язык и множество ак­сиом, логика и следствия — таковы составные части нау­ки, научной теории, отмеченные авторами статьи «Тео­рия» в «Философской энциклопедии» ^[79][80].

Опираясь на имеющиеся определения, можно заклю­чить, что всякая научная (именно научная, а не вздорная, сомнительная, пусть порой и привлекательная, «сверхре­волюционная» на первый взгляд) теория представляет со­бой целостную систему, компонентами которой являются: исходная эмпирическая основа, предмет исследования; язык (естественный или искусственный, символический), используемый для изучения этой эмпирии; средства, поз­воляющие от эмпирии, конкретно, чувственно данной дей­ствительности, перейти к законам, аксиомам — непрелож­ным истинам, такое, например, средство, как индукция, позволяющая от множества феноменов, явлений действи­тельности перейти к общему, существенному, закономер­ному; совокупность правил, принципов, иначе говоря, ло­гика вывода из законов, аксиом определенных, теоретиче­ских, а главным образом практических следствий, реко­мендаций, средств, обращенных на ту же действительность с целью ее преобразования, изменения.

Никакая, даже самая общая теория невозможна без эмпирической основы, без тех в действительности сущест­вующих феноменов, которые являются исходными для по­строения теории. Целый Монблан фактов, именно эмпи­рических обстоятельств, изучил К. Маркс, прежде чем приступить к построению своей теории капитализма. Годы и годы изучения фактов и процессов непосредственно, бес­конечные встречи с людьми и столь же бесконечная рабо­та над книгами, в которых запечатлены результаты изу­чения этой эмпирии других исследователей,— вот что дало К. Марксу исходный материал для дальнейших тео­ретических построений.

На основе этих фактов эмпирической действительности К. Маркс раскрыл целую гамму законов, непререкаемых

законов функционирования и развития современной ему экономическом системы капитализма, создал теорию капи­талистической формации. Товар как всеобщая форма бы­тия этой системы, всеобщность такого специфического для капитализма товара, как рабочая сила, потребительная стоимость товара как необходимое, минимальное условие его движения в системе (товар, как вещь, не обладающая потребительной стоимостью, не способен удовлетворить по­требности людей, недвижим и ничто для системы), закон стоимости, приводящий все потребительные стоимости к единому критерию — общественно необходимому труду; закон прибыли, накопления, прибавочной стоимости, яв­ляющейся присваиваемой капиталистом разницей между тем, что произвел рабочий, и тем, что он получил,— тако­вы эти и многие, многие другие законы.

Перевод эмпирии, действительности в логические фор­мы, составляющие собственно теорию, осуществляется при помощи языка, который является еще одним непременным компонентом теории.

Ни одна научная теория невозможна без языка, без той материальной оболочки, вне которой немыслимо ее су­ществование, понимание и применение. Это могут быть и бывают разные языки: естественные, те, на которых мы говорим и посредством которых общаемся, понимаем друг друга, понимаем теории, выраженные на этом языке.

Какие бы языки ни использовались в теории (естест­венные или искусственные), они воплощают идеальное содержание теории, его понятийную структуру в матери­альные формы, позволяющие создавать теорию, делать ее достоянием людей, ученых и практиков.

К языку относится алфавит (буквы, знаки, символы), существующий в уже имеющихся теориях или специаль­но созданный для новой теории. Поскольку зачастую но­вые теории, возникнув, не имеют собственного алфавита, в них используются уже существующие языки. Научная теория не выходит за рамки своего алфавита, каждая ак­сиома теории есть утверждение по поводу понятия, отно­сящегося именно к этому алфавиту — алфавиту данной теории.

Знаки, символы, буквы (иначе, алфавит) используются в создании словаря понятий, который также является компонентом языка теории.

И, наконец, еще одним компонентом языка является высказывание, представляющее собой сочетание не менее чем трех слов. Высказываниями являются не все предло­жения естественного языка, а только те из них, которые содержат ответы на вопрос: верно или неверно данное вы­сказывание?

На вопрос, правильно или неправильно то или иное высказывание относительно предметов и явлений дейст­вительности, язык не отвечает. Соотнесение высказыва­ний теории с действительностью осуществляется посредст­вом логических форм, которые прежде всего и составляют содержание, сущность любой научной теории. Строго го­воря, любая научная теория — это выраженная в поняти­ях совокупность идей, законов и принципов, постулатов и аксиом, отражающих, часто далеко не прямо, а через мно­жество опосредований, те реальные «эмпирии», которые являются предметом данной науки.

Стержнем, направляющей программой теории является идея.

Первым и самым общим определением идеи является основной принцип, остальные же принципы теории кон­кретизируют идею и находят выражение в законах, поня­тиях, катеюриях, которые, в свою очередь, являются кон­кретизацией принципов. В этом плане теория как система выступает в качестве единства совокупности принципов, законов и понятий. Научные принципы связывают в сис­темное единство совокупность законов и понятий, охваты­ваемых теорией.

Различают содержательные теоретические принципы и формальные принципы, математические положения, кото­рые сознательно кладутся в основу математического «ске­лета» естественнонаучной теории, причем оба типа прин­ципов органически переплетены^[81][82], поскольку формальный аппарат используется в современной науке для решения

содержательных задач. При этом, однако, содержательные принципы более устойчивы, нежели принципы формаль­ные. Первые в основе своей остаются неизменными, в то время как формальпые принципы, являя собой способ опи­сания теории, изменяются, поскольку почти всегда имеет­ся несколько эквивалентных способов описания. Всегда существует возможность из ряда эквивалентных способов описания посредством формальных принципов предпо­честь одни и пренебречь другими, руководствуясь порой при этом соображениями простоты, доступности представ­ления теории, логической стройности ее изложения.

Наиболее устойчивыми, непреходящими принципами теории являются методологические принципы, которые от­носятся к области содержательной. В сущности это диа­лектико-материалистические принципы, независимо от того, признает ли их автор (авторы) теории. Они отража­ют наиболее общие и существенные параметры изучаемой системы, с одной стороны, а с другой — накладывают на исследование, его формы и методы, а в определенной сте­пени и на результаты исследования определенные ограни­чения.

Как видно, принцип причинности всеобщ, а потому тео­рия, отвергающая этот принцип, не может быть подлинно научной теорией. Именно в этом плане принцип причин­ности выступает как ограничитель теоретической систе­мы. Научная теория не может «обойти» принцип причин­ности, равно как и другие методологические принципы.

Принципы теории, будучи объективны по источнику, происхождению, суть всегда единство объективного и субъективного. В социальном мире эта двуедипость, дву­

плановость довольно очевидна. Но она есть и в неживом мире. Есть в том смысле, что теория о той или иной систе­ме этого мира создается людьми, а потому подход к этому миру зависит от целей, которые ставит перед собой чело­век, изучая действительность, от угла зрения, ракурса, с которым он к ней подходит.

Это в большей степени касается формально-логических принципов, которые выбираются человеком в зависимости от требований простоты, удобства, состояния развития формальных, математических методов в данной области знания. Эти принципы не дают нового содержательного знания, они позволяют лишь интерпретировать это послед­нее более удобным, эффективным образом, позволяют ус­пешнее решать конкретные, тактические задачи. Иное дело содержательные, особенно методологические, принципы. К ним уже неприменимы требования простоты, удобства и т. д. Если в применении формальных, математических принципов возможны выбор, соглашение, конвенция, то в отношении содержательных принципов, пишет А. Ф. Зо­тов, возможно «то единственное «соглашение», которое они признают,— это «соглашение» с объективным ходом вещей» ¹.

Наряду с идеей и принципами и в органичной связи с ними научная теория заключает в себе совокупность зако­нов. Прежде всего следует отметить, что объективный за­кон как таковой, как он есть в действительности, отличен от закона науки, от того, что он есть в научной теории.

Законы объективной действительности — это сущест­венные, общие, повторяющиеся связи между ее предмета­ми, явлениями и процессами. Они действуют независимо от того, знаем ли мы о них или не зпаем, исследуем ли мы их или не исследуем. Очень хорошо об этом сказал М. Планк. «Законы природы не возникают внезапно в бед­ном человеческом мозгу, они существовали до того, как возникла на Земле жизнь, и они будут существовать, ког­да исчезнет последний из физиков. Эти мысли, которые есть не что иное, как логические заключения, обязывают нас признать существование реального мира в основе мира наших ощущений, мира, существование которого незави­симо от человека» ^[83][84].

Сложнее обстоит дело с закопами общества, ведь они всегда проявляются через поступки и действия людей, су­ществ сознательных, каждый из которых ставит перед со­

бой определенные цели и добивается их достижения. Тем не менее и эти законы складываются и действуют незави­симо от познавательной способности человека, они далеко не всегда проходят через сознание человека и «наказыва­ют» человека, когда он действует вопреки этим законам.

Иное дело законы науки. Они — отражение объектив­ных законов в сознании человека. Причем по мере разви­тия познания, совершенствования понятийного аппарата и экспериментальной техники законы науки изменяют свой вид, причем рисуемая ими идеальная картина дейст­вительности приближается к этой последней, закон нау­ки становится все более точной моделью объективного за­кона.

Характерно, что в действительности закон никогда не действует, не выступает один, изолированно от других. Никакое наблюдение, никакой эксперимент не в состоянии запечатлеть объективный закон в чистом виде. «Очистить» закоп от множества несущественных связей и взаимодей­ствий действительности, выделить его из совокупности этих связей способно только теоретическое мышление, только абстрагирующая способность человека.

Выходит, что закон науки — не зеркальное отражение закона объективной действительности, а отражение, в ко­тором в силу абстрагирующей способности разума чело­века объективный закон предстает в идеальном, усреднен­ном виде, предстает как тенденция функционирования и развития объективно существующих систем. Говоря о за­кономерностях науки об экономической системе капита­лизма, К. Маркс писал: «...мы имеем целью представить внутреннюю организацию капиталистического способа производства лишь в его, так сказать, идеально среднем типе» ^[85].

Всякий закон имеет свое значение только или в систе­ме связей реальной действительности (закон объективной реальности), или в системе других законов (в рамках на­учной системы). При этом между объективным законом в том виде, в каком он действует в системе действительно­сти, и научным законом в том виде, в каком он представ­лен в теории, имеет место целая сеть опосредующих звень­ев. Первым и исходным из них является практика, экспе­римент. За экспериментом, практикой, которые прямо связаны с объективной действительностью, следуют эмпи­рические правила обобщенного описаппя результатов эк­

спериментов, затем приемы, методы абстрагирования, ко­торые только и позволяют выделить закон в «чистом» ви­де, представить его как компонент теоретической системы, отражающей систему объективной действительности.

Идеи, принципы, законы, как мы уже говорили, выра­жаются в форме понятий, и в этом смысле научная теория выступает как система понятий. Понятия — важный ком­понент теории. Они — форма, конкретное выражение прин­ципов и законов. Ни один принцип, пи один закон не мо­жет быть представлен в теории иначе, нежели посредст­вом понятий. И принципы, и законы теории являют собой связь, взаимодействие понятий.

В теории принципы, законы и понятия в их взаимосвя­зи обретают собственное, на первый взгляд самостоятель­ное, обособленное бытие. Но только на первый взгляд. На самом деле они формируются на основе чувственных дан­ных, а через чувственные восприятия и представления свя­заны с практикой, материальной, и прежде всего произ­водственной, деятельностью людей.

Понятия в теории размещены в иерархическом поряд­ке. У истоков теории — понятия, отражающие повседнев­ный опыт, непосредственно вырастающие из практики, повседневного опыта и прямо связанные с выражающими этот опыт чувственными представлениями. Эти понятия пазывают обычно первичными понятиями теории. Эти по­нятия должны быть строго определены, поскольку их не­определенность, расплывчатость или не позволяют, или по меньшей мере затрудняют выведение из них понятий более высокого порядка, более абстрактных и теоретич­ных, нежели первичные. Этот высокий слой понятий ин­терпретируется посредством первичных понятий, а эти последпие, через чувствепные восприятия,— посредством опыта, эксперимента, практики.

Понятия образуют ткапь теоретической системы, ее принципов и законов. Онп — средство отображения в тео­рии реально существующей действительности.

Теория, пишет А. Ф. Зотов, есть прежде всего «связ­ная система понятий, призванная в обобщенной форме представить некую совокупность данных эксперимента и наблюдения, установить связь между этими данными в форме научных закопов, предсказать по возможности ши­рокий круг новых явлений, которые могут быть обнару­жены в наблюдении п эксперименте» ¹.

Компонентом научной теории являются и правила, вы­воды, алгоритмы и логические операции, которые позволя­ют, исходя из системы аксиом и постулатов, делать пра­вильные выводы при наличии, как правило, огромного количества ситуаций, описываемых столь же огромным ко­личеством логических условий. Этим самым предсказыва­ется будущее состояние объекта теории, дается решение проблемных ситуаций, практических задач.

Сказанное совсем не значит, что на количество и каче­ство выводов нет никаких ограничений. Эти ограничения есть, они — в содержащихся в теории аксиомах и посту­латах. Последние в рамках данной теории всегда остаются правильными, отсюда и запрет на следствия, противоре­чащие аксиомам и постулатам.

Аксиомы и постулаты занимают важное место в тео­рии, поскольку именно из них выводятся следствия тео­рии. Верность исходных аксиом и постулатов определяет границы верности, логической непротиворечивости науч­ной теории. За пределами данной теории имеют место фак­ты, явления, процессы, которые аксиомы данной теории не объясняют.

Каждая данная совокупность аксиом порождает опре­деленную, только данную теорию. Однако, используя раз­личные совокупности аксиом, можно построить различ­ные, логически непротиворечивые теории. Пример тому — геометрии Евклида и Лобачевского, в основе которых раз­личные системы аксиом. Обе геометрии логически непро­тиворечивы, хотя некоторые выводы одпой теории прямо противоположны выводам другой. Разные совокупности аксиом, а соответственно и разные теории соответствуют различным классам явлений. Классическая механика — это механика макротел, а квантовая — механика микро­тел и процессов.

Каждая данная совокупность аксиом непреходяща, в известном смысле вечна, но только в рамках данной тео­рии. Однако процесс развития науки есть замена, диалек­тическое отрицание одной совокупности аксиом другой, а соответственно отрицание теории, оспованной па данной совокупности аксиом, теорией, базирующейся на другой, новой совокупности аксиом. Причем новая теория не от­брасывает старую теорию, а сохраняет ее в повой теории как частный предельный случай. Новая теория не полное отрицание старой, а преодоление ее ограниченности.

Иптереспо отметить, что отрпцапие одной научной тео­рии другой происходит только с заменой тех аксиом, кото­

рые в прежней теории всегда правильны. Отказ от этих аксиом означает выход за рамки теории. Кроме этих, ос­новополагающих, системообразующих, в теории есть и группа аксиом, которые правильны в конкретных задачах теории. Отказ от этих аксиом не означает выхода из ра­мок теории. C изменением условий задачи здесь осущест­вляется переход от одних верных утверждений к другим.

Знания, как известно, добываются не просто ради зна­ния, а ради практики, ради преобразования действитель­ности, которую данное знание отражает.

Знание — всегда орудие практики, а потому важно отыскать логику, пути, способы превращения знания в орудие воздействия на действительность, ее преобразова­ние. Этому и служит такой компонент научной теории, как логика вывода, логика правил преобразования теоре­тических знаний о системе в практические следствия, в методы, формы, средства воздействия на ту систему, ту «эмпирию», с которой эта теория берет свое начало.

Логика вывода толкает к практике, а практика, как из­вестно, есть начальный пункт и основа всякого познания, всякой научной теории.

Теория поддается экспериментальной проверке. Дейст­вительность, исходная практика и практика конечная, ре­зультат отражаются в ней с достаточной степенью точ­ности.

Теория должна быть логически безупречной, «вери­фицируемой» в том смысле, что ее сущность, ее построе­ние, место ее компонентов и их связей, выход теории во вне, в другие теории и области практики должны осущест­вляться по определенным, строго очерченным логическим правилам.

В этом смысле в высшей степени поучителен «Капи­тал» К. Маркса. Маркс здесь не только сформулировал принципы и законы, аксиомы и постулаты теории капи­тализма, но и нашел логические средства, пути к тому, чтобы обратить теорию к той практике, эмпирической дей­ствительности, на основе которой эта теория была созда­на. Анализ и синтез, движение от системы к ее компонен­там, а от них снова к целому, но уже во всеоружии ана­литических знаний, движение от эмпирически конкретно­го, предстающего перед взором исследователя в начале его пути как некая аморфная, нерасчлененная, небогатая ха­рактеристиками действительность, действительность в ее, так сказать, первозданном виде, к абстрактному — той же Действительности, по уже расчлененной на хотя и част­

ные, но весьма существенные параметры, а затем — дви­жение мысли от этого абстрактного, частного к той же действительности в конкретном единстве ее существен­ных «частностей», в ее целостности, разработка моделей, отражающих или систему в целом или целостные блоки системы (модель расширенного капиталистического про­изводства, к примеру),— таков далеко не полный пере­чень логических средств, правил, выводов, которые ис­пользовал К. Маркс в исследовании системы капитализма с целью ее революционного преобразования ^[86].

2.