Оптимизм и пессимизм по отношению к социально-историческому прогрессу

В мифологическую эпоху мировоззрение в целом было опти­мистическим и опиралось на образы мировой гармонии, циклическое представление о времени и борьбе противоположностей. Несмотря на это, в высокой культуре античности черты пессимистического ми­роощущения обнаружились у Гесиода, в греческой трагедии, в фило­софии стоицизма.

ческого образа мыслей в христианстве определялось противопостав­лением земного и божественного как двух линий причинности. Опти­мистический пафос отмечал идею провидения и всемогущества Твор­ца, а пессимизм выражался в трагизме несчастного сознания и при­нятии фатализма Екклесиаста относительно суетных человеческих усилий. Пессимизм культивировался как эсхатологическая перспекти­ва самосознания.

Согласно распространенной точке зрения, научно-техни­ческий оптимизм восходит своими корнями к идеям познавательного и социального прогресса, возникшим на почве философского учения Ф. Бэкона и особенно идеологии эпохи Просвещения. «Знание - си­ла!». Техника признавалась предметным воплощением силы познаю­щего рассудка и ресурсом возрастающей материальной мощи чело­вечества. Техника была знаком господства человека над природой. Изменилось отношение к технической и изобретательской деятельно­сти. По данным П. Дракера, в Великобритании с 1750 по 1800 год «наблюдался переход от патентов, закреплявших монопольные права для обогащения королевских фаворитов, к патентам, выдаваемым в целях содействия применению знаний для разработки новых орудий труда, изделий и производственных технологий, а также в целях по­ощрения изобретателей, делавших свои открытия всеобщим достоя­нием» [6, с. 79-80]. Оптимистический взгляд на технику стал доми­нирующим настроением в обществе в период успехов промышленной революции.

Оптимизм в отношении науки и техники стал выражением новоевропейского типа рациональности, построенной на убеждении в целесообразности вмешательства в природу с целью подчинения природных сил ради социального, нравственного и культурного раз­вития. Такое самоотношение человека не было свойственно прежним эпохам. Человеку античности Космос представлялся материализаци­ей идеальных вечных форм. Вмешательство в естественный ход ве­щей не предполагалось ни в контексте политики, ни в контексте по­знания. Техническая деятельность понималась как участие человека во взаимном превращении вечных «природ». В мире можно что-то

подправить, но нельзя изменить ни Космос, ни природу человека. Хотя христианство внесло в миропонимание идеал духовного само­развития человека, оно, как уже указывалось, признавало тщетность человеческих попыток вмешаться в предустановленный ход событий.

В общем виде оптимисты указывают следующие положитель­ные стороны техники и технологии:

1) развитие науки, техники и технологий открывает человеку новые возможности и освобождает его от непредсказуемого действия стихийных сил природы;

2) внедрение новых технологий в производство ведёт к уве­личению производительности труда, экономическому росту и улуч­шению условий труда;

3) технологии делают повседневную жизнь людей комфорт­ной, а досуг - разнообразным;

4) научно-техническое развитие несет в себе не только про­блемы, но и потенциал для эффективного разрешения таковых;

5) научно-техническая революция открыла широкие пер­спективы преобразования природы и усовершенствования общества;

6) техносфера - это рационализированная, управляемая и вполне прогнозируемая среда;

7) абсолютная безопасность - это утопия, поэтому даже при наличии издержек, экономические, социальные и культурные пре­имущества техники и технологии очевидны.

Совокупность этих аргументов отражает историю развития оптимистических взглядов на научно-технический прогресс.

1) перспективы научно-технического прогресса идеализиро­ваны;

2) рост производства и внедрение технологий происходит стихийно и влечет за собой появление неконтролируемых процессов;

3) технологические успехи не снимают проблему долгосроч­ных, трудно прогнозируемых и неявных последствий и опасностей от применения технологий (воздействие канцерогенов, демографиче­ские изменения, экологические эффекты);

4) научно-технический прогресс дал в руки человеку разру­шительные силы в виде оружия массового поражения, однако не раз­решил проблему военно-политического соперничества государств;

5) возрастают риски от непредсказуемости человеческого фактора (например, риск ошибок, ведущих к техногенным катастро­фам вроде Чернобыльской аварии 1986 г.);

6) люди становятся экономически и психологически зависи­мыми от техники, появляется феномен отчуждения человека от при­роды;

7) технологии служат концентрации власти и закреплению сложившейся системы неравенства (или даже усугублению разрыва между богатыми и бедными);

8) информационные технологии и современная техника спо­собствуют социальной манипуляции, нарушают частную жизнь лю­дей;

9) новейшие фармацевтические технологии и биотехнологии способны необратимо нарушить естественно сложившуюся природу человека.

Обобщая аргументацию, можно утверждать, что для оптими­стов техника и технологии - это воплощение сил и гения человечест­ва. Для пессимистического сознания, напротив, они есть торжество бездушного детерминизма и фатализма. Технический мир отрицает свободу воли и личности, в конечном счете «человеческую природу». Оптимизм здесь означает переоценку возможностей и положительно­го эффекта научно-технического прогресса, и, соответственно, недо­оценку его негативных сторон, которые, в свою очередь, гипертро­фируются пессимистическим сознанием.

Идеологическим кредо, соответствующим предельно оптими­стическим оценкам техники, выступает технократия первой волны.

Поколебать научно-технический оптимизм не смогли мировые войны с их разрушительной мощью, хотя осознание причин и послед­ствий трагедий ХХ в. стали важнейшим поводом для критического взгляда на перспективы прогресса. Однако оптимисты смотрят в лицо проблемам, видя в них источник положительного опыта и новых зна­ний. Отказ от техники не делает жизнь безопасней, поскольку техни­

ка охраняет человека от разрушительных сил природы. Разруши­тельная сила технологического развития, приведшая к трагедии Хи­росимы и Нагасаки, рассматривается как смещение проблемы в сто­рону социально-политических противоречий, наличие которых не может опровергнуть положительную роль техники и технологий, ко­торую несет в себе научно-техническая революция. В советское вре­мя сталинская формулировка «Техника решает все» отражала по­требность страны в модернизации и механизации народного хозяйст­ва. Этот девиз и сейчас достаточно точно выражает оптимистическую доминанту сознания. Не случайно сегодня технический и технологи­ческий пессимизм развернулся на почве постмодернистской критики Просвещения [31, с. 4].