Философия Бэкона

Выше были проанализированы философские воззрения трех исторических эпох: античности, средневековья, Возрождения. Уже здесь философия являет собой пеструю картину имен, школ, направлений.

образие, все чаще стали выдвигаться значимые философские идеи. Чем ближе к современности, тем более детально приходит­ся структурировать историю философии. Именно поэтому в сле­дующей главе рассматривается не вся философия Нового време­ни, а ее первый этап — философия XVII в.

При всех своих достоинствах философия Ренессанса, равно как и любая другая философия, естественно, имела исторический характер. Эпоха ранних буржуазных революций достигла новых философских идей. В этом смысле весьма показательна филосо­фия англичанина Фрэнсиса Бэкона. Главные философские инте­ресы Бэкона сосредоточены на практике и науке. И это при том, что он — философ, литератор, политик. Казалось бы, тя­готеющего к литературе и политике философа не должны инте­ресовать вопросы сугубо практико-экспериментального характе­ра. Но интерес к этим вопросам стимулировался быстрым развитием капиталистического производства. Всякая философ­ская система — философия Бэкона не является исключением — соотносится с вполне определенной исторической эпохой.

Бэкон резко критикует созерцательный идеал знания. Зна­ние — сила, а сила эта выражается прежде всего в стимулиро­вании ею человека к действию. Бэкон стремится к максималь­ному воссоединению философии с результатами практической деятельности человека. “Что в действии наиболее полезно, то и в знании наиболее истинно”. Таким образом, знание замыкает­ся на действии, а действие — на знании. Знания нет без науки, особенно фундаментальной, а действия, поскольку оно опирает­ся на науку, нет без эксперимента. Бэкон — гуманист и поэто­му склонен к тщательному анализу того, что действительно спо­собствует развитию человека.

В чем выразилось новаторство Бэкона? Пожалуй, прежде всего в понимании практико-экспериментальной обусловленно­сти знания. Казалось бы, эта идея весьма проста и известна ка­ждому. Но дело обстоит не совсем так, в противном случае не имел бы места существующий разрыв между знанием и практи­кой. В XVII, как и в XXI в., мало кто желал пользоваться зна­нием, не пригодным для осмысления жизни, но избежать этого удавалось менее часто, чем хотелось бы. Бэкон понимает ситуа­

цию глубоко и содержательно. Совершенно справедливо он ука­зывает на необходимую связь знания с экспериментом. Здесь фи­лософ прав на все сто процентов. Однако далее он делает весь­ма обязывающий в философском отношении шаг: он утверждает, что научное знание следует за экспериментом, выводится из него непосредственно. Но действительно ли знание получается непосредственно из эксперимента или, возможно, оно, как счи­тали Декарт и Кант, объясняется особенностями человеческо­го интеллекта? Может быть, следует каким-то образом комбини­ровать то, что связано с интеллектом, с одной стороны, и то, что связано с экспериментом,— с другой?

По Бэкону, знание не возникает в голове человека само по се­бе, его нужно получить в результате осмысления данных экспе­римента. Раз так, то он вполне последовательно утверждает, что эксперимент индуцирует знание, “наводит” на него. Латин­ское “индукцио” означает выведение, наведение. Но Бэкон име­ет в виду не просто наведение на новое знание, а конкретный фи­лософский метод индукции, логическое умозаключение от частных, единичных случаев к общему выводу, от отдельных фак­тов к обобщениям (заметим, что в противоположность индукции дедукция есть умозаключение от общих суждений к частным).

Итак, по Бэкону, надо сравнивать данные эксперимента, находить в них общие черты и в результате получать знание об­щего характера, на основе которого уже без затруднений мож­но объяснить новые случаи, которые не противоречат общим по­ложениям. Бэкон сознает, что у метода индукции есть пределы применимости. Уже в силу своей конечной природы человек мо­жет иметь контакт лишь с какой-то частью явлений, следователь­но, индукция будет неполной. В то же время, может случиться так, что одни данные будут подчиняться общему правилу, а другие — противоречить этому правилу. Даже из-за одного от­рицательного результата придется отказываться от применения общего правила. Рассмотренные ограничения не поколебали ве­ру Бэкона в силу метода индукции. Да, считает Бэкон, метод ин­дукции имеет свои пределы применения, но это не недостаток, а его особенность. Метод индукции дает знание таковым, како­вым оно является.

Несомненно, в рассуждениях Бэкона содержится много ак­туального. Зачастую на самом деле действенным приемом явля­ется сравнение данных эксперимента и получение на этой осно­ве знаний законообразного характера. Философы говорят в таких случаях об экспериментальных законах, которые отличаются от

теоретических законов. Так, сравнивая многие ситуации, Бэкон установил, что теплота всегда связана с движением частиц. Это экспериментальный закон. Различного рода социологические опросы также приводят к закономерностям экспериментально­го характера. Таким образом, метод индукции позволяет обна­ружить экспериментальные зависимости.

Но метод индукции не всесилен. Это выясняется, если обра­титься к проблеме идеализаций, в которой, скажем прямо, Бэ­кон был отнюдь не силен. В теоретических законах используют­ся идеализации типа “точка”, “прямая”, “абсолютно твердое тело” и т.п. В эксперименте вроде бы нет ни точек, ни бесконеч­но сохраняющегося прямолинейного движения, ни математиче­ских понятий. Никакое бэконовское сравнение не может привес­ти к понятию точки. Метод индукции бессилен там, где получают идеализации. Философы, превосходившие Бэкона в уровне вла­дения математическим знанием, видели односторонность бэко- новской философии и стремились ее преодолеть. В этой связи осо­бый интерес представляют философские воззрения французского философа, математика, физика и физиолога Рене Декарта, ко­торого многие считают самым влиятельным мыслителем XVII в. Бэкон олицетворяет собой философию перехода от Возрождения к Новому времени. Декарт же относится всецело к Новому вре­мени, по утверждению Гегеля, именно он явился родоначальни­ком философии Нового времени.