Кант

Иммануил Кант(1724-1804) немецкий философ и ученый, родоначальник немецкой классической философии. Родился и всю жизнь прожил в Кенигсберге (ныне Калининград). Окончил гимназию, затем Кенигсбергский университет (1745).

В его творчестве различают два периода: «докритический» (до 1770 г.) и «критический». В докритический период Кант признает возможноств умозрителвного познания вещей, зани­мается проблемами естествознания. В частности, он ввгдвинул гипотезу об образовании планетной системвг из первоначалвной «туманности».

Главнвге произведения «критического периода»: «Критика чистого разума»(1781), «Критика практического разума»(1788), «Критика способности суждения»(1790). Основу всех трех «Кри­тик» составляет учение Канта о «явлениях» и «вещах в себе».

Кантовская трансценденталвная философия и теория по­знания. В немецкоязвгчной части Европвг эпоха Просвещения привела скорее к кулвтурному возрождению, чем к политичес­ким изменениям. Идеи Просвещения распространялисв в выс- ших слоях государственнвгх чиновников и буржуазии и способ­ствовали подъему университетской жизни как в академичес­ком, так и организационном аспектах.

Кант принадлежал этой эпохе. Он был близок философам Про­свещения и стремился к утверждению свободы человека.

Как философ XVIII столетия, Кант в теории познания исхо­дит из приоритета отделъного индивида. В этом заключается то общее, что связывает эмпириков, рационалистов и Канта.

Кант пытается преодолетъ с помощъю своей трансценденталъ- ной философии как эмпиризм (Локк, Юм), так и рационализм (Декарт).

Кант писал, что работы английского философа Юма пробуди­ли его от догматического сна. Юм критиковал разработанное фи­лософами-просветителями учение о познании и, в частности, представление о причинности. Юм задает вопрос: если мы наблю­даем, что после события А следует событие Б и это повторяется много раз, то на основе чего мы можем сделатъ вывод, что так будет всегда, что причина с необходимостъю порождает следствие?

Юмовская позиция означает, что единственное знание, которым мы можем обладатъ о мире и самих себе, а именно знание, основан­ное на опыте, никогда не может бытъ на 100% достоверным.

Кант оценил скептический эмпиризм Юма как скандал в фи­лософии: Юм выбивает опоры и из-под этики и из-под естествен­ных наук! Кант поставил перед собой задачу доказать, что внутри этики и внутри естественных наук имеется знание, необходимое и общезначимое.

Кант рассматривал современную ему физику (физику Нъю- тона) как неоспоримое научное достижение, связанное с откры­тием непоколебимых истин. Физика Нъютона сформулирована

на языке математики и опирается на эксперимент. Свою задачу философа Кант видит в том, 4to6biпоказатв, почему стояв не- зв1блемв1 основания эксперименталвной науки.

Согласно Канту, опровержение юмовского скептицизма тре­бует изменения точки зрения на процесс познания. Коперник и Кеплер пришли к лучшему пониманию накопленных астроно­мических данных, отказавшисв от традиционного предположе­ния, что Земля и человек находятся в неподвижном центре все­ленной. Они приняли гипотезу о том, что Земля и человек на ней вращаются вокруг Солнца.

Точно таким же образом Кант подрывает фундамен­тальное предположение о том, что предпосылкой позна­ния является воздействие объекта на субъект (челове­ка). Кант обращает это отношение между объектом и субъектом и говорит, что мы должны вообразить, что именно субъект влияет на объект. Объект, как мы его знаем, — результат восприятия и мышления субъекта. Этот сдвиг в теории познания называется коперниканс­ким переворотом в философии и составляет ядро кан­товской теории познания.

Кант пробует таким образом синтезироватв эмпиризм и ра­ционализм. Кант соглашается с юмовским положением о том, что непосредственный опыт и индукция не обеспечивают пости­жения того, что является необходимым и общезначимым. По­этому то, что упорядочивает и структурирует наш опыт, не мо­жет проистекатв из самого опыта. Это означает, по мнению Кан­та, что способноств к упорядочению и структурированию долж­на находитвся внутри нас.

Но в каком смысле такая упорядочивающая сила может на­ходитвся «внутри нас»? С целвю прояснения сказанного мы мо­жем восполвзоватвся следующей иллюстрацией.

Если мы всегда носим очки с зелеными стеклами, то все, что мы видим, — здания, камни, дереввя, и т. д., — обязателвно будет казатвся зеленым. Если нам известен цвет наших линз, то мы всегда будем знатв с полной достоверноствю, что рассматри­ваемое нами всегда будет иметв цвет наших линз.

Присущая нам способноств упорядочения подобна линзам на­ших очков, а различные впечатления, которые «проникают» че­рез эти линзы, — содержание опыта. Видимое нами является

синтезом, то есть окрашенным чувственным впечатлением — оформленным содержанием.

В этом аспекте Кант соглашается с эмпиристами, которые полагали, что все познание начинается с опыта. Но он утвержда­ет, что любое познание оформлено субъектом. Все впечатления имеют ту форму, которую мы налагаем на них.

В нас существуют формы чувственности — пространство и время и формы рассудка — категории (например, причинность). Благодаря им мы воспринимаем все события в пространстве и времени и между ними есть причинно-следственные связи.

Формы чувственности и рассудка находятся в нас, а не в самом мире. Они доопытны (априорны), являются ус­ловиями опыта, упорядочивают наши впечатления, вно­сят в них необходимый порядок. Мир сам по себе мы знать не можем. Мы знаем мир, каким он дан в нашем воспри­ятии. Мир — это «вещь в себе», нечто воздействующее на наши органы чувств. Мы знаем не мир сам по себе, а явление, то есть мир в нашем восприятии.

Далее Кант предполагает, что всем людям присущи одни и те же фундаментальные «формы». Поэтому у каждого человека лю­бое знание должно формироваться с помощью одних и тех же форм. В этом смысле формы являются общезначимыми и необхо­димыми.

Но в каком смысле пространство, время и причинная связь являются такими общезначимыми и необходимыми формами? Кант отвечает, что наше познание вещей всегда предполагает, что все познаваемое имеет пространственно-временные характе­ристики и любое явление имеет причину. Проиллюстрируем мысль Канта с помощью следующего мысленного эксперимента.

Предположим, что произошло столкновение автомобилей. Од­нако на вопрос, когда произошла эта авария, водитель отвечает, что на самом деле авария не произошла в какое-либо конкретное время. На вопрос, где это случилось, он говорит, что это не про­изошло в каком-либо конкретном месте. Соответственно и на воп­рос о причине аварии, водитель отвечает, что у нее не было ника­кой причины вообще.

Очевидно, что водитель говорит бессмыслицу. Столкновение, которое не произошло в то или иное определенное время, в том

или ином конкретном месте и в результате совокупности отдель­ных частных причин, является полностью непостижимым.

Другими словами, пространство, время и причинная связь являются необходимыми и общезначимыми формами, так как для того, чтобы быть постижимым, наш опыт должен характе­ризоваться пространственной, временной и причинной опреде­ленностями. Пространство, время и причинность являются ус­ловиями возможности познания.

Эти формы или структуры находятся не в объекте, но в каж­дом субъекте. Они присущи всем субъектам и являются усло­вием возможности объективного, то есть истинного познания. Как условие возможности познания и опыта, «формы» априор­ны, то есть даны до опыта.

Согласно Канту, математика и естествознание являются хо­рошо обоснованными науками. Используемые ими упорядочива­ющие формы присущи всем субъектам.

Итак, Кант опровергает то, что он называл эмпиристским скеп­тицизмом.

Но Кант опровергает и то, что он называл рационалистичес­ким (спекулятивным) догматизмом.

Спекулятивный рационализм (метафизика) не имеет твердо­го основания и, следовательно, не является наукой. Рациональ­ная интуиция (например, познание Бога), о которой говорят ра­ционалисты, не дает подлинного знания.

Традиционный рационализм является псевдонаукой. Рацио­налисты пытаются выйти за границы опыта к «трансцендентно­му», к тому, что лежит за границами чувственного опыта. Но мы не можем ничего знать о «трансцендентном». С одной сторо­ны, мы не можем чувственно воспринимать «трансцендентное», так как то, что «трансцендентно», лежит вне чувственного опы­та.

При этом Кант не считает, как радикальные эмпиристы, что он покончил с метафизикой. Напротив, Кант полагает, что мета­физические вопросы являются неизбежными. Их постановка — часть человеческой натуры. Однако мы никогда не получим на них научного ответа.

По мнению Канта мы не можем ни доказать, ни опро­вергнуть ответы на фундаментальные религиозные воп­росы. А так как мы не способны освободиться от этих вопросов, то ответы на них должны основываться на вере.

Мы пришли к различению знания и веры, что было типично для протестантизма. Оно фактически освобождает место для ре­лигии. Mbiне можем ни доказатв, ни опровергнутв существова­ние Бога, но MBI можем веритв либо в то, либо в другое.

Кант «спас» разум в сфере естествознания и математики от скептицизма Юма. Точно так же он сохранил место для простой вервг в сфере религии.

Учение о морали. Кантовское учение о морали является эти­кой моралвной воли. Главное, чтобвг нравственно хорошей бвгла воля, а не последствия действий. Здесв Кант отличается от ути­литаристов. Они считали моралвно хорошими те действия, ко- торвге ведут к наиболвшей «полезности» (счаствю, удоволвствию) для наиболвшего числа людей.

Кант говорит, что моралвнвге убеждения предполагают спо- собноств действоватв вопреки удоволвствию, из чувства долга.

Моралвное требование «твг должен», по мнению Канта, уко­ренено в нас точно так же, как трансценденталвнвге формвг: про­странство, время, причинноств и т. д. Это означает, что каждвгй человек подчинен данному моралвному требованию. Моралв, та­ким образом, имеет абсолютное и безусловное обоснование.

Согласно Канту, имеется различие между человеком как разумным существом и человеком как природным существом.

Кант полагал, что посредником между этими двумя сферами является воля. Дело в том, что на волю оказвгвают влияние наши естественные склонности и одновременно воля подчиняется за­кону, которвгй MBI устанавливаем нашим свободнвгм разумом.

Моралвнвгй поступок ввгглядит как резулвтат некоего внут­реннего требования (императива) порой идущего вразрез с обыч- ной практикой человеческого поведения. Строго говоря, любой поступок императивен, он требует для своего свершения кон­центрации воли.

Кант говорит, что следует различать императивы, направ­ленные на достижение определенной цели, и те, которые це­лью не обусловлены. Первые он называет гипотетическими (по­ступок обусловлен целью и предписывается как некое средство). Например, хочешь стать врачом — изучай медицину. Наряду с гипотетическими существуют категорические императивы. Это требования нравственности. Они выражаются в форме «ты должен». Человек не стремится при этом достичь никакой цели, поступок необходим сам по себе.

Категорический императив имеет следующую форму: посту­пай согласно такому принципу, руководствуясь которым, ты в то же время можешь пожелать, чтобы он стал всеобщим законом.

Мерилом моральности действия является то, что оно должно быть справедливым для каждого, находящегося в той же самой ситуации. Например, лгать аморально, так как мы не можем сделать ложь универсальной нормой.

Требование действовать на основе принципов, которые могут быть универсализированы, связано с требованием действовать по отношению к другим так, как ты бы действовал по отношению к самому себе. Мы все этически обязаны не рассматривать других людей только в качестве средств достижения наших целей. Ведь каждый человек является целью для себя самого. Верно, что часто мы вынуждены рассматривать других людей как средство, но мы не должны смотреть на них только как на средство.

Если целью являются дефицитные материальные блага: хлеб, земля, деньги, получение которых ограничено имеющимися ре­сурсами, и если каждый стремится к такой цели из-за эгоисти­ческих побуждений, то возникает ситуация, в которой каждый сражается против каждого (Гоббс). Кант дистанцируется от та­кой асоциальной ситуации.

Окружающие меня люди в моих расчетах и действиях долж­ны трактоваться не только в качестве средств или противников, препятствующих достижению целей, но и как партнеры, имею­щие законные цели в себе и для себя.

Принципы кантовской этики являются своего рода гаранти­ей для гражданского сообщества: техническая или инструмен­тальная стратегия по достижению эгоистических целей никог­да не должна быть абсолютной. Уважение к моральному закону, согласно Канту, должно пониматься как выражение взаимного признания, которое делает возможным формы жизни, регули­руемые нормами, а не соображениями стратегии по достиже­нию цели. Итак, моральный закон и уважение к нему делают возможным гражданское сообщество.

Согласно Канту, существование нравственного требования «ты должен», предполагает, что «мы можем» («Должен, влечет, мо­жет»). Иначе это требование было бы бессмысленным. Итак, мы должны обладать свободной волей.

Принцип долга влечет за собой то, что мы должны искать совершенство. Но оно невозможно в земной жизни. Значит мы должны быть бессмертными для того, чтобы требование совер­шенства имело смысл.

Все это влечет за собой существование мирового морального порядка. Следовательно, должен существовать моральный «рас­порядитель мира». Иными словами, должен существовать Бог.

Изложенные умозаключения не являются ни аргументами в пользу существования Бога, ни доказательствами жизни после смерти или свободной воли. Согласно Канту, мы не можем ниче­го знать о вещах, о которых идет речь в этих умозаключениях. Эти вещи принадлежат практическому (моральному), а не тео- ретиче-скому разуму.

3.7.2.