§ 5. Проблема ценности и свободы в учениях А.Г. Маслоу и В. Франкла

По мнению американского психолога А.Г.Маслоу, свойственные человеку выбор, решение, высшие ценности заложены в его природе как биологические данности.При этом хороший выбор и правильные решения принимает обычно личность, достигшая уровня самоактуализации, что в свою очередь означает, что все способности, заложенные в человеке генетически, такие как здоровье, физиологические потребности, талант, мудрость, человечность, включая цен­ности, такие как стремление к истине, добру, справедливо­сти нашли в нем формы реализации.

требности [18. Маслоу 1997, 35-36]. Возникает вопрос: если природа ценностей, как прямо указывает Маслоу, имеет биологическое происхождение, выражаемое в биохимиче­ских, эндокринных процессах организма [18. Маслоу 1997, 25], то каким образом человек может свободно выбирать себе ценность, если она заложена в нем как его необходи­мость? Человек, выходит, не отличается от животного (что Маслоу утвердительно признает), он предопределен зало­женной в нем данностью, которой, конечно, надо достигать и развивать.

Маслоу считает, что психология как наука должна быть направлена на изучение качеств лучших человече­ских экземпляров - самоактуализирующихся личностей, у которых все уровни как низших, так и высших потреб­ностей достигли наивысшего развития. Тогда с помощью такой науки можно продуцировать индивидов и в целом общество, построенное на тех же принципах, высших нравственных нормах и ценностях, скопированных с луч­ших личностей как образцов. Отсюда напрашивается вы­вод, что совершенное общество не может быть представ­лено богатством и многообразием общественных связей, проистекающих из многообразия человеческих смыслов. Невозможными тогда становятся социальные отношения, если духовное содержание Я человека не основывается в стремлении к утверждению определенного своего, инди­видуального смысла, за который он ответственен, так как выбор смысла или творение смысла был его свободным актом.

Наличие раз и навсегда данного одинакового для всех душ смысла и ценности не может привести к уникальности индивидуального бытия и тем более к духовности, нрав­ственности и ответственности. Как генетически запрограм­мированные в теле человека эти ценности заранее даны, хочет того человек или нет? Об идентичности основания человеческой психики Маслоу отмечает: «Это эмпириче­ски установленный факт, что люди с высокой степенью са­моактуализации гораздо реже основной массы людей со­мневаются в себе, меньше размышляют о том, правильно или неправильно они поступают. Их нисколько не смуща­ет, что девяносто пять процентов человечества поступает иначе. И должен заметить, что эти люди - во всяком слу­чае те из них, которых изучал я, - обнаружили тенденцию к одинаковой оценке фактов, того, что хорошо и что пло­хо, как если бы они ощущали некую высшую реальность, лежащую за пределами человеческого сознания, а не осно­вывали свои оценки на житейском опыте, который, как из­вестно, зачастую страдает однобокостью и предвзятостью. Словом, я использовал их, чтобы они продуцировали цен­ности, или, лучше сказать, они помогли мне приблизить­ся к пониманию того, что более всего важно для человека. Говоря другими словами, я сделал следующее допущение: то, что ценно для этих людей, в конце концов станет ценно и для меня; я соглашусь с ними, приму их ценности, как экстраперсональные, универсальные, как нечто такое, что рано или поздно подтвердит жизнь» [18. Маслоу 1997, 23]. Так понимаемые ценности как данные в его телесной ор­ганизации, так и находимые в большом универсуме (как совместимы эти два утверждения, можно только догады­ваться), оказываются запредельными для человека, чело­век тут ни при чем, здесь действуют только инстинкты.

В отличие от А.Г.Маслоу представитель экзистенциаль­ного анализа В.Франкл считает, что экзистенциальной ос­новой человеческого бытия является стремление к смыслу,

придание ему статуса цели и ценности жизни, это стрем­ление неискоренимо в человеке и действенно независимо от того, удовлетворены или нет первичные потребности его физиологического организма. По его мнению, наобо­рот, стремление к удовольствию, к власти и т.д. являются производными по отношению к воле, к смыслу [19. Франкл 2000, 15]. Лишь при фрустрации экзистенциальной цели человека к поиску смысла жизни или потеря его может на­блюдаться замыкание человека на наслаждении, жажде к власти, социальным приоритетам, которые сами по себе, лишенные духовного значения, имея тенденцию перерасти в гипертрофированное желание, разрушительны для чело­века.

Духовное в человеке, как верно отмечает В.Франкл, - это действие в нем свободы, свободы определять себя, выбирать и делать своим содержание определенных ценностей, оно возвышается над обстоятельствами жизни, с которыми свя­зан человек, может не соглашаться с ними, возражать им. Духовное, по Франклу, есть более высшее, личностное из­мерение, которое не сводится к его низшим потребностям, ограниченным срезам его существования - физиологиче­ским, психологическим и т.д. Поэтому при психогенных неврозах и прочих заболеваниях духовное не разрушается в человеке, оно может выработать определенное отношение к болезненному состоянию человека, как-то отмежеваться от него. Свобода как самотрансцендентность человека, его способность выходить за пределы наличного состояния осуществляется тем, что человек сам принимает решения, поддаться ли обстоятельствам жизни, потребностям психо­физического организма или стать духовной личностью, от­стаивающей свои ценности. В обоих случаях человек несет ответственность за способ своего бытия, за свои решения.

Если потерян главный смысл, ради которого человек живет, т.е. его высшая ценность, то человек имеет дело с глу­бокими духовными переживаниями, он ощущает в душе

пустоту или, как называет это В.Франкл, - экзистенциаль­ный вакуум, нередко приводящий к ноогенным неврозам и психическим депрессиям.

С этих позиций В.Франкл критикует учения пандетер­минизма и редукционизма, рассматривающих человека ограниченным пределами его наличной данности, в ко­торых действенны лишь его низшие регистры, а человек, считает он, свободен, трансцендентен, он открыт миру, его сущностью может быть духовная ценность.

Однако его верные мысли о свободе личности, ее духов­ной потребности найти смысл своей жизни, свою главную ценность и его критика не лишены внутренних противоре­чий, о чем свидетельствует его утверждение, что «...консти­туирующая человека духовность присуща ему биологиче­ски и даже анатомически - свобода и духовность, лежащие в основе всего человеческого» [20. Франкл 1990, 125]. В таком случае способ бытия человека нельзя рассматривать как сво­боду и открытость различным путям развития. Но с этим нельзя согласиться, так как онтологически свобода человека представляется такой экзистенциональной ситуацией, ког­да перед человеком открывается бесконечное многообразие возможностей благодаря тому, что человек выступает субъ­ектом многообразных смыслов, становящихся значащими для его жизни. Такая свобода не может быть совместима с его телесной определенностью, которая задана ему приро­

дой. По Франклу человек не может не выбирать, «...он не может избежать принятия решений. Реальность неизбеж­но заставляет человека решать» [19. Франкл 1990, 44].

Более того, Франкл считает, что человек не сам проду­цирует, творит смысл своего бытия, а ищет и находит его в универсуме, внешнем ему мире, в основном в окружающем социуме, смысл в его понимании не может быть субъек­тивным, только объективные смысл и ценность могут быть истинными, так как у каждой ситуации только один смысл - истинный.

Исходя из своего понимания ценностного смысла, ко­торое человек находит за пределами самого себя, Франкл

полагает в универсуме сверхмир и имеющийся в нем всег­да трансцендентный замысел, который человек постичь не в состоянии. Человек, его свобода, духовность оказывают­ся лишь ступенью иерархической лестницы универсума, он не может знать, «.какова «конечная» цель его жизни, каков «сверхсмысл» вселенной» [20. Франкл 1990, 162], ему остается только верить в сверхсмысл. Положение челове­ка по отношению к универсуму, сверхмиру такое же, как положение приручаемого животного к человеку, которое служит ему, но не понимает его замысел.