«Грядущие годы таятся во мгле; Но вижу твой жребий...»[70]^

Ничто, ничто не утопает В реке катящихся веков.

В. Кюхельбекер

Но жизнь жива поЬ мертвыми листами.

К. Д. Бальмонт

Некоторые следствия свойств, приписанных нами хроноцелостной системе:

1.

2. Пространство-время хроноцелостной системы неотделимо от событий.

(Заметим, что в случае неотделенности простран­ства-времени от событий нам нет необходимо­сти идти вслед за Зеноном Элейским в бесконеч­ность (regressus in infinitum), как в его рассуж­дении о невозможности в конечное время прой­ти бесконечное множество предметов или «хо­тя бы коснуться каждого из них», так и в про­цессе решения апории знаменитейшего из эле- атов: «Если место есть нечто, то оно должно в чем-то находиться». Нетрудно видеть, что апо­рии — Ахиллес и черепаха, Дихотомия и Стре­ла — основаны на искусственном отделении про­странства-времени от событий и, по существу, обнаруживают несостоятельность такого отделе­ния. Примечательно, что Эйнштейн на вопрос

о том, какой самый существенный результат тео­рии относительности, ответил, что если бы вдруг исчезла материя, то исчезли бы пространство и время.)

3. В теории хроноцелостных систем обычный про­странственно-временной континуум может об­ладать статусом элемента физической реально­сти. Однако чувственное восприятие хроноце- лостной системы происходит дискретно. Чувст­венное восприятие осуществляется как бы от­дельными единичными «кадрами», назовем их здесь «Парменидами». Во временных границах одного парменида события чувственно неразли­чимы. Они воспринимаются как одно единое со­бытие. Это субъективно привносит дискретный элемент в восприятие объективного простран­ственно-временного континуума. Представления о пармениде здесь можно было бы иллюстриро­вать картинами Эдгара Дега, на которых с изу­мительной остротой фиксированы моменталь­ные зрительные впечатления.

4. Развитие есть проявление неоднородности и ани­зотропии в структуре хроноцелостной системы.

5. Прошлое не умирает.

(События прошлого, как и события настояще­го и будущего — это одинаково реальные эле­менты четырехмерного мира. «Далеко то, что было и глубоко-глубоко» ^[71]∖ но существует ре­ально. В известном месте пространства-времени еще и сегодня, как две тысячи лет назад, непоко­

лебимо верный обреченному идеалу Катон Марк Порций Утический,

Проводив до гроба тень невоплощенную Свободы^[72] \

бросается на свой побежденный и помилован­ный Цезарем меч.)

6. Будущее уже существует.

(Уже каждый из нас в том месте пространства- времени, где его последний час, вспоминает, по­добно Сократу, свои неоплаченные в жизни дол­ги, или не смеет

выкликать теней, И так уж страшен этот час^[73]\

или, как сказал Державин, поэт екатерининской поры:

И смерть как гостью ожидает, Крутя, задумавшись, усыР)

7. Имеет рационалистическое обоснование предопре­деленность судьбы, о которой говорил А. С. Пуш­кин своему близкому другу А. П. Плетневу во время встречи с ним на Обуховском мосту за не­сколько дней до своей смерти^[74]).

8. Принципиально возможно обозревать простран­ство-время.

9. Ясновидение поддается рационалистической ин­терпретации.

Принципиально может быть

известно все тайновидцу —

Все, что было и есть

и что в грядущем случится²^.

Ясновидение — естественное чувственное вос­приятие, видение не только настоящего хроно- целостной системы, но и ее прошлого и будуще­го, реально сосуществующих. Образно говоря, в естественном мире есть место Кассандре, но,

Что Кассандре дар вещанья В сем жилище скромных чад Безмятежного незнанья ?.. Ах! Почто она предвидит То, чего не отвратить ?..

Дар ясновидения — редчайшее явление, на кото­ром паразитируют мириады шарлатанов, о ко­торых можно сказать словами Фихте: «У кого нет воспринимающего глаза, тот не может ви­деть краски».

(Накануне смерти Сократ попросил в тюрьме какого-то музыканта научить его играть на лире одну песню. «К чему, — спросил тот, — раз ты знаешь, что все равно умрешь завтра?» — «Что­бы знать ее перед смертью», — спокойно ответил Сократ. Сыну Сафрониска и Фенареты дар яс­новидения, если бы он им обладал, не мог бы причинить вреда.) ^[75][76]

10. Память может быть определена как способность к получению информации из реально существу­ющего прошлого. Не потому ли:

Когда мы памяти своей

Проходим прежнюю дорогу, В душе все чувства прежних дней Вновь оживают понемногу, И грусть, и радость те же в ней, И знает ту ж она тревогу, И так же вновь теснится грудь, И так же хочется вздохнуть ^[77]^.

И не о том ли говорят стихи Е. А. Евтушенко:

Егце во мне воспоминанья, как в церкви девочки, поют.

11. Важным элементом интуиции является способ­ность к получению информации из реально су­ществующего будущего хроноцелостной системы.

Последнее объясняет тот, казалось бы, удиви­тельный факт, что интуиция всегда неожиданно рас­крывает нам глубины реальности в каком-то внут­реннем прозрении, как о том рассказывал, напри­мер, Рене Декарт.

День 10 ноября 1619 г. в Баварии выдался на редкость холодным. Спасаясь от непогоды, продрог­ший двадцатитрехлетний недавний выпускник иезу­итской Ла-Флеш коллегии затворился в жарко на­топленной комнате с плотно завешенными окнами. Здесь, по словам будущего основоположника теории

эфира, ему пригрезились три незабываемых виде­ния. Он слышал раскаты грома, видел яркие вспыш­ки света и его озарили идеи, необходимые и доста­точные для создания аналитической геометрии и ис­пользования математических методов в философии. Когда он вышел из комнаты, в его голове уже сло­жились основы аналитической геометрии.

О внутреннем прозрении как о не имеющем ни­чего общего с тяжеловесным силлогизмом вдохно­венно говорили многие из тех, кто когда-либо сам испытал это «волшебное»* чувство, например, Луи де Бройль в статье о соотношении рационального и эмоционального начал в науке: «Наука, по су­ществу рациональная в своих основах и по своим методам, может осуществлять свои наиболее заме­чательные завоевания лишь путем опасных внезап­ных скачков ума, когда проявляются способности, освобожденные от тяжелых оков строгого рассужде­ния: их называют воображением, интуицией, оза­рением».

Саттлер, подробно исследовавший структуру на­учного знания и способы его получения, пришел к убеждению, что полнота, богатство и целостность явления, только и постигаемые «интуитивным разу­мом», утрачиваются, когда новое знание, получен­ное в результате деятельности «интуитивного зна­ния», начинают выражать посредством языка аб­страктных понятий; иначе говоря, такой перевод ча- стичен и не полон^[79]).

Процесс «зарождения искусства в поэте», как и процесс «постижения великих истин мирозданья», в описании поэтов и ученых, имеют общую при­роду, в ее основе — интуиция, в ее основе — оза­рение. «Открытие тяготения, кровообращения, си­стемы Линнея, все это для меня новое проявление Духа», — говорит Шиллер в одной из ранних своих работ^[80][81][82]). Только в минуты озарения, только вра­тами утра красоты возможно проникнуть в страну высокого познания:

В страну высокого познанья Проник вратами утра ты ³°).

Человека в минуты его творческого озарения Гёте уподобляет стоящему на высокой обнаженной гор­ной вершине, на основании, проникающем до глу­бинных слоев Земли. Душа его открыта древней­шим, первым глубочайшим чувствам истины. «Он может сказать себе: здесь, на древнейшем вечном алтаре, построенном непосредственно на самых глу­бинах творения, приношу я жертву Существу всех существ» 30.

Возразим великому мыслителю — поэту. В мгно­вения творческого озарения не приносится «жертва Существу всех существ », а свершается единение с Ним. Нет пророков среди современников — есть бессмер­тие пророков. Оно в «Существе всех существ».

Интуиция отдельных ученых часто намного опе­режает технические возможности времени, в котором

они живут. Так, только в квантовой физике, в иссле­дованиях гиперона со странностью минус три^[83]\ нашла свое подтверждение интуиция пифагорейцев, придававших фундаментальное значение так назы­ваемой пифагорейской монаде (совершенное постро­ение из десяти точек), пережившей насмешки Ари­стотеля и многих более поздних ученых.

Известно много случаев, как в истории науки, так и в психологической истории научного твор­чества, когда вначале теория появлялась в форме своеобразного видения до того, и очень часто за­долго до того, как были обнаружены правила соот­ветствия этой теории наблюдаемым явлением. Так, на рубеже X и XI столетий арабский ученый Ибн Али-Хайсам, более известный под своим латинизи­рованным именем Альхазен, учил, что свет распро­страняется с конечной скоростью. Прошли столетия прежде чем интуиция физика Средневековья нашла свое подтверждение.

Основной принцип геометрической оптики был установлен Пьером Ферма лишь через полторы ты­сячи лет после того, как идея, аналогичная принципу Ферма, озарила Герона Александрийского. Прошло более двух тысяч лет до того, как были обнаружены правила соответствия атомистической теории Лев­киппа и Демокрита наблюдаемым явлением. Этот огромный интервал времени расширяется до трех тысяч лет, если не ошибался почтенный учитель Ци­церона, Посидоний, когда, основываясь на древней­

ших не дошедших до нас источниках, утверждал, что древнегреческие атомисты имели своим пред­шественником легендарного финикийца Moxa^[84]∖

Подобных примеров в более узком временном интервале можно привести бесчисленное множество. В рассматриваемом аспекте заслуживает внимание и тот факт, что при написании статьи в 1905 г. Эйн­штейн, по-видимому, не знал о результатах опыта Майкельсона—Морли. Однако, пожалуй, здесь осо­бый интерес представляет пример, который мы мо­жем назвать «зримым». Малоизвестный художник А. П. Сардан, принадлежавший к группе художни- ков-космистов «Амаравелла», создал образ расши­ряющейся Вселенной в замечательной картине «Рас­ширяющийся Космос», еще до того, как В. А. Фрид­ман нашел, что уравнения тяготения Эйнштейна имеют нестационарное решение и что нестационар- ность Вселенной проявляется в ее расширении. Этот ряд примеров может быть продолжен широко из­вестными примерами открытий, сделанных во сне, но ограничимся одним из них: Грейам Белл изобрел телефон во сне.

Здесь нельзя пройти мимо одной несбывшей- ся надежды создателя теории условных рефлексов. И. П. Павлов писал: «Сколько тысячелетий челове­чество разрабатывает факты психологические, фак­ты душевной жизни человека. Ведь этим занимают­ся не только специалисты-психологи, но и все ис­кусство, вся литература, изображающая механизм душевной жизни людей. Миллионы страниц заняты изображением внутреннего мира человека, а в ре­зультате этого труда — законов душевной жизни

человека — мы до сих пор не имеем... Наши же объективные исследования сложно-нервных процес­сов у высших животных дают основательную надеж­ду, что основные законы, лежащие под этой страш­ной сложностью, в виде которой нам представляется внутренний мир человека, будут найдены физиоло­гами, и не в отдаленном будущем» ^[85]∖ Однако это «неотдаленное будущее» в XX веке так и не наступи­ло, но зато в начале XXI века появилась основатель­ная надежда, что оно наступит, если «факты психо­логические, факты душевные жизни человека» будут последовательно рассматриваться в аспекте дуализ­ма целостности (перманентноцелостная система — хроноцелостная система).

Весьма примечательно, что время, в том виде, как оно входит в фундаментальные законы физики от классической динамики до теории относительно­сти и квантовой физики, не содержит в себе разли­чия между прошлым и будущим. Прошлое, настоя­щее и будущее хроноцелостной системы также рав­ноправны в экзистенциальном отношении, но разли­чаются эмпирически. Насколько нам известно, пер­вым, кто провел принципиальное различие между чувственно воспринимаемой изменчивостью и умо­постигаемым неизменным и вечным бытием, был Парменид, чье учение, по мнению Гегеля ^[86]∖ разде­ляемому и нами, явилось началом философии на­стоящем смысле слова.

Ученик и друг Ксенофана из Колофона, тонкого ценителя поэтического искусства ^[87]∖ излагал свои мысли в стихах, богатых метафорами и аллегориями:

Не злой тебе Рок указал, конечно, держаться Этой дороги (она вдали от стези человеков). Но — Закон и Правда. Тебе надлежит все изведать,

Как незыблемо, как легко убеждает

Истины сердце,

Мненья людей каковы, достоверной лишенные правды.

Но от такого пути разысканья удерживай мысль ты,

Пусть многоопытный нрав тебя

не принудит на путь сей, — Темное око использовать и шумящие уши, И язык. Обсуди многоспорный разума довод В сказанных мною словах. На пути этом

только отвага

Остается одна.,. ^[88][89]'^l

Платон в диалоге «Таэтет» резюмировал, что все мудрецы по порядку, включая Эмпедокла и Геракли­та Эфесского, соглашались в том, что никогда ничего не существует, а все всегда становится; но раньше их всех сказал Гомер: «Все возникло из течения и дви­жения» ^3δ). И только Парменид из Элей смог высту­пить «против столь великой рати с полководцем Го­мером во главе, не сделавшись смешным» ^[90]>. Гений, выделявшийся даже среди величайших философов

античного мира, по признанию Платона, «совер­шенно исключительной глубиной ума» ^[91][92]^, представ­лял бытие как некую субстанцию и полагал, что все сущее образует бытие, которое не может изменяться:

Есть бытие, а небытия вовсе нету:

Здесь достоверности путь и к истине

он приближает. ...Не возникает оно и не подчиняется смерти^.

Ту же идею развивал и последний, из известных нам по имени, представитель школы элеатов Мелисс с острова Самос: « .. .То что было, было всегда и будет вечно» ^[93]∖ Парменид и Мелисс утверждали, что бы­тие, чему имя — все, едино и само по себе неподвиж­но, не имея пространства, где бы оно могло двигать­ся ^[94]\ Пытаться переменить нечто сущее означает либо хотеть поместить его на место другого сущего, что невозможно, поскольку место занято этим дру­гим сущим, либо стремиться поместить его на место, где ранее было несущее, что также невозможно, ибо несущее не существует. Отсюда сущее (а мы бы ска­зали: пространство-время) является наполненным.

Можно было бы предположить, что сходных воз­зрений придерживался и Эмпедокл, на что указы­вают его стихи, сохраненные Плутархом: «Глупые и недальновидные они воображают, будто может су­ществовать что-нибудь такое, чего раньше не было, или будто может погибнуть то, что прежде суще­

ствовало» ^[95]). Но это лишь в том случае, если эти стихи не корреспондируют с теми, в которых име­ются ввиду только элементы (stoicheion) (arche):

Hem никакого рожденья,

[как нет и губительной смерти,] Есть лишь смещенье одно с расторженьем того, что смешалось^[96]^.

Элементы, по учению Эмпедокла, не могут превра­щаться в друг друга или соединившись образовывать новый элемент; они способны лишь в той или иной про­порции смешиваться друг с другом и рассеиваться под воздействием сил «дружбы» («любви») и вражды.

Концепция пространства и времени элиатов была блистательно аргументирована апориями Зенона Элей­ского, приведшими к кризису древнегреческую матема­тику, оказавшими большое влияние на философское обоснование математики в Новое время, породившими колоссальную литературу и до сих пор продолжающими привлекать внимание математиков и философов, а те­перь еще и биологов. Этот тип концепции времени элеатов получил в XXI много наименований в ходе дис­куссии, возбужденной Д. Э. Мак-Таггартом, который постулировал принципиальную недопустимость, по ми­ровоззренческим причинам, такого «элейского» пони­мания времени, но при этом указывал и на внутрен­нюю противоречивость противоположных этому типу концепций времени^[97]^.

В русскоязычной литературе тип концепций вре­мени, безраздельно господствующий в естественных науках и ведущий свое начало от мифа о Хроносе, пожирающем своих детей, обычно именуется исто­рическим, или динамическим, тогда как тип кон­цепций, связанный с традицией элейской школы, обычно называется космологическим ^[98]∖ или ста­тическим. Последнее близко по смыслу к распро­страненному в древнегреческой философии назва­нию последователей Парменида именем стоячих, по основному понятию их учения.

Дискуссия, успешно начатая Мак-Таггартом, ви­димо, еще далека от своего зенита; пока она ведет­ся почти исключительно только на уровне обсуж­дения противоречивости логических высказываний и смыслового значения тех или иных языковых выра­жений. При этом обычно подразумевается, что ста­тические концепции времени по существу своему до­статочно фантастичны, чтобы не отображать зако­номерности естественного мира^[99]\ Как ни странно, но эту позицию не поколебало и то обстоятельство, что современные статические концепции не ставят под сомнение объективность временных отношений и согласуются, как нельзя лучше, с представлениями о едином пространственно-временном континууме.

Наша концепция времени систем типа нюры прин­ципиально отличается как от исторических, или ди­намических концепций, так и от статических кон­цепций времени. Системы типа нюры не пассивны,

а активны, но активны, как целостные в простран­стве-времени системы, в которых реально сущест­вующие их прошлое, настоящее и будущее не толь­ко взаимообусловлены, взаимозависимы, но и вза- имоактивны.

2.3.