§ 2. Роль аналогии в анализе доказательств

В процессе познания явлений действительности ис­следователь всегда обращается к ранее приобретенным в практике опытным знаниям.

При расследовании преступлений анализ фактов не­избежно сопровождается сравнением отдельных об­стоятельств данного дела с фактическими данными, выступавшими доказательствами по другим делам.

стороны такое уподобление двух событий или явлений представляет собою опосредствованный вывод в форме умозаключения по аналогии.

А н а л о г и е к в логике называется умозаключение от частного к частному, в котором от сходства двух предметов или событий в одних определенных призна­ках делается вывод о сходстве этих предметов или со­бытий и в других признаках¹.

Объективную основу этой формы вывода составляют присущая вещам и явлениям взаимосвязь и взаимообус­ловленность их признаков и свойств.

Каждый предмет, обладая множеством сторон и при­знаков, представляет собой не случайную комбинацию не имеющих внутренней связи признаков, а их опреде­ленное единство. Каждый признак предмета существует не сам по себе, а лишь в силу существования других признаков; каким бы малозначительным для предмета ни был тот или иной признак, его существование всегда обусловлено другими признаками или их совокупностью.

■ Даже несущественные, случайные для данного предмета . признаки никогда не возникают самопроизвольно, они всегда вызываются изменениями других его свойств или воздействием других предметов.

Поскольку каждый предмет в силу его качественной определенности представляет совокупность взаимосвя­занных и обусловливающих друг друга свойств, то при наличии сходства двух предметов в однородных призна­ках вполне основателен логический переход к новой мыс­ли о том, что эти предметы сходны и в других, еще не исследованных признаках.

,, ¹ См. М. С С ^отика, стр. 334 .

т р о г о в и ч, Логика,

стр. 313;

В. Ф. Асмус,

Вывод по аналогии находит частое применение и в практике судебного исследования. В наиболее отчетли­вой форме умозаключение по аналогии встречается при расследовании преступлений по способу их совершения.

При расследовании по делу о хищении группой лиц ценных вещей из квартиры в одном из городов Москов­ской области следователь обратил внимание на особен­ности, при которых было совершено хищение. Они за­ключались в следующем: преступники специально уста­новили слежку за -одной из квартир, дожидаясь того дня, когда домохозяйка приступит к «большой» стирке белья. Во время просушки белья домохозяйка вышла из квар­тиры и находилась несколько часов во дворе. Воспользо­вавшись этим обстоятельством, преступники выдавили стекло в окне, проникли в квартиру и, не устраивая за­метного беспорядка, похитили ценные вещи. Хищение было замечено не сразу, виновники успели скрыться.

Анализируя этот момент, следователь обратился к двум другим зафиксированным, но еще не раскрытым случаям хищения с аналогичным способом проникнове­ния преступника к месту хищения и совершенных при аналогичных обстоятельствах — при просушке белья домохозяйками.

Сопоставление трех различных хищений при их сход­стве в существенных обстоятельствах послужило осно­вой для умозаключения по аналогии о том, что все эти преступления совершены одними и теми же лицами.

Тот факт, что умозаключение по аналогии дает лишь вероятное заключение, нисколько не умаляет его ценно­сти, ибо аналогия часто помогает исследователю вы­брать верное направление расследования, указывает на возможных участников преступления или на возмож­ность совершения одними и теми же лицами других преступлений.

В Ленинграде в разное время с 1948 года по 1950 год в разных районах были возбуждены уголовные дела в связи с обнаружением трупов женщин с признаками насильственной смерти. В 1948 году был обнаружен труп молодой женщины Б.; в 1949 году — труп К.; в 1950 году в следственные органы поступило заявление гр-ки М. о

неудавшемся покушении на ее жизнь со стороны неиз­вестного мужчины. Во всех этих случаях был своеобра­зен способ совершения преступления: преступник пользо­вался одинаково затянутыми петлями для удушения жертв. По истечении определенных сроков расследование по всем этим делам было приостановлено.

В 1950 году при расследовании дела по обвинению 3. в изнасиловании 14-летней П. во время обыска на квар­тире обвиняемого была обнаружена веревочная петля, похожая на те петли, которые были обнаружены по возбужденным раньше делам об убийствах с изнасило­ванием. Исходя из этого факта, следователь обратился к материалам одного из приостановленных дел. Выз­ванная в качестве свидетеля М., на которую ранее было совершено нападение с использованием петли, опознала в 3. того мужчину, который пытался ее задушить. Даль­нейшим расследованием были установлены другие дан­ные, уличающие 3. в совершении преступлений.

В этом деле своеобразие действий преступника по­служило логическим основанием для заключения по ана­логии о вероятности совершения ряда преступлений од­ним й тем же лицом. Хотя сходство образа действия само по себе еще не является достоверным и окончатель­ным доказательством, изобличающим данное лицо в со­вершении ряда преступлений, оно помогло следовате­лю найти другие данные, изобличающие преступника.

В другом деле основанием для вывода по аналогии послужил такой способ проникновения преступника к месту совершения хищений, как пролом в потолке мага­зина. В 1955 году в городе М. были зафиксированы три случая хищений радиодеталей из магазинов, совершен­ных путем проломов в потолке, через которые преступ­ники проникали в помещение магазина. Долгое время преступления оставались нераскрытыми. Через год в од­ном из городов Смоленской области на "месте преступле­ния была задержана группа из трех лиц, пытавшихся ограбить радиомагазин. Преступники стремились про­никнуть в магазин через пролом, проделанный в потол­ке помещения. Кроме того, было установлено, что задер­жанные — жители города М. Эти обстоятельства послу­жили основой для вывода по аналогии о причастности ^^адержанных лиц к ранее нераскрытым хищениям радио­товаров в городе мГ

Выводы по аналогии как в приведенных, так и в дру­гих случаях дают лишь вероятные заключения. Это озна­чает, что полученные знания не могут и не должны использоваться в качестве непреложных доказательств по делу. По этому пути идет и судебная практика, при­мером чему может служить отмена Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда СССР обвини­тельного приговора по делу Н., где в качестве одного из доказательств виновности указывалось на факт прежней судимости обвиняемого!

Прежняя судимость, а также совершение лицом в прошлом однородного преступления не могут служить основаниями для сколько-нибудь убедительного вывода о виновности этого лица в совершении нового деяния. Такая аналогия опирается лишь на внешнее сходство между событиями, не затрагивая вопроса о причастности обвиняемого к совершению преступления по существу. Умозаключение по аналогии выполнит свою роль в деле раскрытия преступления лишь в том случае, если в про­цессе расследования обнаруживается сходство в суще­ственных, специфических, а не случайных и второстепен­ных фактах, если учитывается количество сходных мо­ментов и не игнорируются различия между ними.

С соблюдением указанных условий вывод по анало­гии может служить основой для определения возмож­ного направления дальнейшего исследования обстоя­тельств дела. Чаще всего аналогия дает предположи­тельные ответы на вопросы: кто мог совершить деяние, где следует искать преступника, каковы возможные мо­тивы преступления, где могут быть спрятаны похищен­ные ценности, каков способ проникновения преступника к месту совершения преступления и т. д.

■ Таким образом, место и роль аналогии в судебном исследовании определяются двумя особенностями этого вида умозаключения. Во-первых, поскольку логическая природа аналогии близка к догадке, то эта форма вывода играет весьма существенную роль в процессе раскрытия преступлений. Во-вторых, тот факт, что аналогия лишь в проблематической форме отве­чает на вопрос о наличии определенных признаков и

¹ См. «Сборник постановлений Пленума и определений колле­гий Верховного Суда СССР (1938 год — 1-е полугодие 1939 года)», Юриздат, 1949, стр. 116—117.

свойств у исследуемых предметов, делает ее непригодной при окончательной оценке доказательств.