Атрибуты материи

Учение о материи как объективной реальности получает конкретизацию в теории свойств материи, подразделяемых на атрибуты и модусы. Класс первых составляют изначально

присущие, существенные, необходимые, абсолютно обязательные, не отторгаемые от материи основные свойства.

2.4.1. Движение (развитие)

Движение есть изменение вообще, в то время как развитие — направленное, качественно прогрессивное изменение. Развитие характеризуется векторностью, восходящей качественной преобразовательностью. Спрашивает-

170

ся: какую способность к изменениям приписывать материи в качестве атрибутивной? Ответ на вопрос предполагает оценку следующих диспозиций. Научные, опирающиеся на опыт суждения, связаны с конкретным вселенским локалом; говоря прямо, научное знание антропоморфно. В нашем человеческом локале реализовался вариант направленной, качественно прогрессивной картины. Актуально освоенная материя упорядочена по восходящим организационным уровням — просматривается векторная динамика от простого к сложному, от низшего к высшему.

Если исходить из необходимости привязки положений знания к наличному обстоянию дел, атрибутом материи следует считать развитие. Если же проблематизировать репрезентативность имеющейся ситуации, ее экстраполируемость на материю в целом, в качестве атрибута материи возможно принимать движение.

Исторически первично прорабатывался вариант приписывания в качестве атрибута материи движения. Соответствующую формулу об изначальной активности материи в теорию ввел Д. Толанд, развенчавший деистическую платформу мистического первотолчка. Характерный порок позиции, лишающей материю способности самоизменения, состоит в сугубой искусственности моделирования двух моментов: а) состояния абсолютного покоя материи; б) вмешательства высшей инстанции, выводящей материю из этого состояния. Камнем преткновения оказывалась проблема: в каком месте пространства располагаются часы, показывающие богу, когда сообщать материи движение.

Начиная с XVII в., таким образом, в материализме укоренилась доктрина движения как атрибутивного материального свойства. В дальнейшем она была обогащена концепцией форм движения материи.

171

Формой движения материи именуется качественная общность материальных объектов, удовлетворяющая однотипным законам, правилам организации. Форм движения материи множество. Основными являются: механическая, физическая, химическая, биологическая, социальная. Формы движения материи интегрируются в усеченную пирамиду. В пользу этой геометрической фигуры говорит следующее:

— пирамидальность: в основании с теоретико-множественной точки зрения располагаются более представительные ассоциации объектов, количественно истощающиеся с приближением к вершине;

— усеченность: полагать, будто пирамида реально достроена доверху, означает приписывать антропному типу вселенской организации некоторый «высший» в эсхатологическом измерении статус. Любой эсхатологизм, финализм, однако, в случае неисчерпаемой материи выглядит мистическим, нерациональным;

— транслируемость: свойства форм движения передаются по

восходящему вектору от основания к вершине; вышерасположенные формы отвечают законам

нижерасположенных форм (естественная преемственность в мировой эволюции);

— отсутствие редукции: свойства форм движения не передаются по нисходящему вектору от вершины к основанию; свойства вышерасположенных форм не определяются свойствами нижерасположенных форм (качественная несводимость уровней организации — социологизм не сводится к биологизму, хотя над ним надстраивается);

— нежесткость последовательности расположения форм одна за другой: в любом месте сцепка может быть разъята, дополнена иной конфигурацией уподобливаемых объектов (идеи географической, кибернетической, космической форм).

172

Образ, поставляемый пирамидой форм движения материи, актуализирует проблему теоретического выражения, концептуализации феномена развития. В недавнее время монополией на аутентичную версию подобной концептуализации обладала диалектика.

Формированию диалектического мировосприятия предшествует солидная идейная преамбула. Не входя в детали, правильно утверждать: консолидации элементов диалектики, первоначально функционировавших как не связанные между собой неспециализированные ресурсы мысли, в некое целое способствовало вызревание, укоренение в культуре понимания универсальности противоречивой действительности. Данное обстоятельство предопределило необходимость особой теории, непосредственное предназначение которой — постичь, осмыслить, воссоздать мир как процесс, материю, находящуюся в спонтанном самоизменении.

Исходной формой диалектического сознания, представляющего всякую сущность в потоке движения, была стихийная гераклитовская идеология «становления». Она характеризуется непосредственным наивно реалистическим отражением

повседневного опыта, который свидетельствует о непрестанной изменчивости, неустойчивости, подвижности сущего. Главная особенность данной формы диалектики —

несистематизированность, отсутствие рефлективности, логико­теоретической проработанности, обоснованности.

Следующая ступень диалектического миропонимания — теоретико-логически развернутая система взглядов, нацеленная на всестороннее рациональное доказательство (аргументацию) универсальности факта «изменения». Она складывается как последовательная систематическая концептуальная проработка массы эмпирических констатаций, прямых аналогий в рамках стихийного неизбежно-визуального диалектического мышления, давая начало трем опорным идеям: идее противоречия как источника внутреннего самодвижения и принципа моделирования взаимодействия противоположностей; идее противоположностей как

173

своеобразного диполя, выступающего объективной основой изменений; идее опосредованности как принципа медиации — многостадийность промежуточных структур во взаимопереходах противоположностей.

На этом фундаменте, собственно, сложилось рациональное диалектическое понимание мира как единства противоположностей.

Нервом, душой этого понимания является идея противоречия, ибо мыслить развивающийся мир, не постигая противоречия, невозможно. Нацеленность на концептуальное освоение противоречия составляет водораздел диалектического и недиалектического (не в уничижительном смысле) стилей мышления. Последний руководствуется законами:

1) тождества А=А, выражающего идею стабильности,

несамоизбыточности сущего;

2) непротиворечия,1 •.1 по которому невозможно, чтобы одно и то же было и не было одинаково присуще одному и тому же в одном и том же отношении;

3) исключенного третьего Л сущему можно приписывать лишь одну из взаимоисключающих характеристик.

Данная эвристика, как видно, отвергает образ становящегося, самопротиворечивого бытия, которое в каком-то вполне ясном смысле нерационально: невозможно мыслить нечто, что есть и чего нет, что является самим собой и одновременно другим. Нейтрализации идеологии «становления» служит и весьма развитый аппарат, образованный законами сохранения (идея качественной стабильности вещей), принципами цикличности и ритмичности развития (идея воспроизводимости, «нетекучести»

действительности), требованиями относительности, симметрии (идея инвариантности «содержательных» аспектов мышления относительно его «формальных» аспектов) и т. д.

Диалектика же как особый тип рациональности, способ теоретической реконструкции отношений действитель-

174

ности зиждется на прямо противоположной эвристике. Она задается законами:

1) нарушения тождества A ≠ А — развивающееся

несамотождественно: исходное трансформируется в иное;

2) противоречия Я • А — развивающееся есть единство преходящих взаимоисключающих стадий бытия: того и не-того, данного и другого;

3) опосредованности взаимопереходов в развитии А...А — развивающееся трансформируется в свою

противоположность через ряд промежуточных звеньев.

Являясь наукой о противоречии в самой сущности предметов, диалектика представляет концептуальный аппарат, который на теоретическом уровне моделирует природу отношений, связей, присущих самопротиворечивым, самоизменчивым феноменам.

Интерпретируя всякое динамическое целое как комплексное, неоднородное, слагающееся из непосредственно несовместимых компонентов (структур), первый закон диалектики характеризует источник самоизменения (развития), который заключается во взаимополагании (единство и борьба) его (целого) определяющих внутренних противоположных сторон.

Поскольку самоизменение есть направленный процесс последовательной качественной смены состояний, усложнение уровней организации, второй закон уточняет механизм возникновения новых качеств в объективном развитии. А именно: развитие объектов действительности осуществляется путем постепенных количественных изменений, которые, перекрывая интервал меры, обусловливают переход к новому качеству.

Выражая преемственность отношений последовательных стадий развивающихся объектов, третий закон диалектики задает понятие направленности самоизменения (идея взаимосвязанных переходов исходного в противо-

175

положное и противоположного в очередное противоположное). Формулировка третьего закона такова: развитие объектов действительности осуществляется путем отрицания наличных состояний с формированием новых, где сохраняются компоненты предыдущих, которые в свою очередь подвергаются отрицанию, но воспроизводятся (сохраняются) в «снятом» виде на новом уровне.

Естественной подпочвой, генератором диалектического сознания оказывалась ситуация как в духовном производстве, так и социальной практике, узаконивающая биполярность,

альтернативность реальности: в борьбе конкурирующих единиц знания, общественных сил, слоев, классов виделся универсальный возбудитель развития. Подобная картина, однако, корреспондирует с доподлинно классическими, доглобальными реалиями. На современном неклассическом, глобальном фазисе положение дел меняется. В познании осязаем переход от жесткого соперничества односторонних исследовательских программ к интертеории. В историческом творчестве воплощается тенденция развала блоково­дипольного мира; цивилизация приобретает очертания регионально-плюралистической организации.

Что означает инициация бескомпромиссности, сшибки,

конфликта, борьбы, противопоставления применительно к

неклассической науке, предполагающей толерантность,

дополнительность и применительно к глобальной стадии жизни характеризующейся ядерностью, технической продвинутостью, интернационалистичностью (вследствие механизмов

универсального космополитичного рынка)? Она означает одно: бесперспективную регрессию.

По этой причине уместно провести эвристическую ревизию метасознания: не противоречие, а его блокирование; не вражда, а терпимость; не конфликт, а консенсус; не диалог, а полилог; не противодействие, а взаимодействие оказываются магистралью развития. Диалектика, следовательно, выступая в полной мере классическим, доглобальным доктринальным инструментарием, на неклассической (и тем более неонеклассической), глобаль-

176

ной ступени существования целенаправленно, последовательно должна замешаться аналектикой, трактующей развитие не в терминах «противоречия», «отрицания», «борьбы», но гармонии. Предпосылкой прогресса в неклассическую, глобальную эпоху способна быть конструкция, а не деструкция; согласие, а не разногласие.

2.4.2 Пространство и время

Пространство и время — абстракции высочайшего порядка, отвлеченные от универсальных причинно-следственных связей. Пространство и время — упорядочивающие схемы, выражающие порядки сосуществования и последовательного существования явлений мира. Свойства пространства и времени как хроногеометрических универсалий подразделяются на общие и частные. К одним относятся всеобъемлемость, атрибутивность, субстанциальность, изначальность, фундаментальность.

Пространство и время — предельные предпосылки объективных процессов в том смысле, что не существует последних вне пространственно-временной определенности, размерности. К другим принадлежат специальные признаки, специфичные для пространства и времени в отдельности. Мнение, будто время — некий тип пространства, ошибочно. Параллелизм в понимании пространства и времени существует, однако по большей части не охватывает факты, выражающие природу времени. Для экзистенциального опыта справедливо, что временной порядок проявляется в духовной сфере, не имеющей пространственного порядка; для обыденного опыта регистрируется перцептуатьная дифференцированность пространства и времени; для политического опыта отмечается возникновение чувства перспективного, «безвременного» и т. п. времени. Сказанное и аналогичное, остающееся за рефлективной рамой, ведет к выводу об отсутствии параллелизма пространства и времени; временное измерение не сводится к пространственному, имеет объективную и субъективную специфику.

Множество частных свойств пространства и времени образуют метрические и топологические свойства.

177

Метрика пространства и времени. Метрические —

количественные показатели описывают пространство и время с точки зрения величины. В космологии действует правило зависимости метрики пространства от средней плотности космической материи (ρ₀).

Варианты изменения ρ₀исчерпываются возможностями:

A. ρ₀=10^-29г/см³ — кривизна пространства нулевая; свойства пространства описываются евклидовой геометрией; пространство бесконечно;

Б. ρ₀10^-29г/см³ — кривизна пространства положительная; свойства пространства описываются параболической геометрией (частная риманова геометрия); пространство конечно.

Все три случая обобщаются римановой геометрией, которая вводит универсальное понятие 1) пространства как непрерывного множества однотипных объектов, выступающих его (пространства) точками; 2) метрики, удовлетворяющей формуле

ds = f (х¹,..., х^п; dx¹,..., dxⁿ)

(где x¹... xⁿ— координаты).

Так как метрическое поле есть проявление силового поля, возникает вопрос о его (метрического поля) причине. Имеющийся ответ на вопрос таков: характер геометрии определяется распределением масс; существуют законы, предписывающие, каким образом метрическое поле соотносится с распределением материи. (Способ определения расстояния между точками в римановом пространстве с изменяющейся метрикой выражается формулой

ds²= gx¹dx¹dx^k,

где dxⁱи dx^k— дифференциалы координат; коэффициенты g, i, k — некоторые функции координат).

Касательно метрики времени ограничимся такой констатацией: выражая длительность существования материальных систем, локальное время всегда конечно; глобальное совпадает с длительностью бытия Вселенной.

178

Топология пространства и времени.Топологические — качественные параметры выражают свойства пространства и времени с позиций однородности, изотропности, размерности, порядка, связности, компактности, устойчивости.

Однородным считается пространство, точки которого равноценны (качественно не выделены). Изотропным считается пространство, направления движения в котором равноправны; не существует привилегированных систем отсчета, обособленных векторов перемещения. Согласно принятой модели Большого взрыва пространство на значительных интервалах однородно и изотропно, хотя применительно к малым интервалам такого рода допущения не проходят. (Трудности согласования двух взглядов фиксируются не снятой поныне картановой проблемой.) Капитальными топологическими свойствами выступают свойства, отображаемые понятиями.

«Безграничность — ограниченность»: пространство безгранично, если в нем возможны беспрепятственные движения во всех

направлениях; в противном случае пространство ограниченно. Современная наука допускает лишь первую вариацию.

«Прерывность (дискретность) — непрерывность

(континуальность)»: математический подход, для которого релевантна аксиома Архимеда (аксиома плотности множества), настаивает на континуальности пространства. Физический подход, оперирующий предельными величинами (в частности, планковскими масштабами длины порядка 10^-33см), настаивает на дискретности пространства. Вопрос, очевидно, не имеет абсолютного решения, зависит от выбора концептуальной системы отсчета.

«Мерность»: опытно данное пространство трехмерно. Вопрос, «почему и как естественный отбор обнаружил преимущественность подобной организации», до сих пор не снят. Некоторые соображения свидетельствуют: в пространстве n-го числа измерений утрачивают устойчивость физические структуры (электрон падает на ядро, невозможны стабильные планетные системы); в пространстве

179

четного числа измерений не выполняются известные регулятивы науки (принцип Гюйгенса).

Если под «временем» понимать не эон (целостная самозамкнутая эйдетическая система, имеющая лишь настоящее, — вечность), а хронос (чувственно данное объективное «становление»), фундаментальным топологическим качеством времени будет способность протекать лишь в одном направлении: из прошлого через настоящее в будущее. Это принципиальное стреловидное свойство времени свидетельствует об анизотропии (необратимости). В чем коренится анизотропия временного ряда, почему невозможна его инверсия? Прямых законов, положений, исключающих инверсию времени, наука не знает. Косвенно анизотропия времени выводится из трех групп эмпирических свидетельств, к которым относятся:

A. Термодинамическая группа фактов — второе начало термодинамики, закон возрастания энтропии (ds = dQ/T), вводящий идею векторизующей процесс величины.

Б. Электродинамическая группа фактов — наличие лишь запаздывающих и отсутствие опережающих волн влечет особый режим изменений состояний (значений напряженности электрического и магнитного полей) в соответствии с правилом сдвига фазы: 5(х) = (х/с)(2п/Т).

B. Космологическая группа фактов — феномен красного смещения, который согласно эффекту Доплера указывает на характерное протекание процесса в определенном направлении.

Итак, три группы фактов связывают анизотропию с векторностью термодинамических, электродинамических,

космологических явлений. Поскольку опыт не сообщает аргументам необходимости, указанные эмпирические свидетельства так или иначе проблематизируются.

Проблематизация термодинамической группы фактов заключается в следующем:

180

А. Закон возрастания энтропии — статистический, откуда

вытекает, что весьма вероятное обстояние дел, утверждаемое законом, не отменяет прямо противоположного обстояния дел, — в силу отсутствия закона запрета обратимость физически не невозможна, а лишь крайне неправдоподобна. Второй закон термодинамики, — отмечает Больцман, — никогда не удастся доказать математически на основе одних уравнений движения.

Б. Имеет место парадокс обратимости (аргумент Лошмидта), базирующийся на флуктуациях.

В целом применительно к термодинамике правильно говорить о направлении большинства термодинамических процессов в изолированных системах, которые именно в них (подобных системах) детерминируют положительное направления времени; утверждать же, исходя из этого о направлении времени как таковом, безосновательно.

Проблематизация электродинамической группы фактов состоит в допущении опережающих потенциалов, связанных с возможностью (пока теоретической) тахионов (гипотетических частиц, скорость движения которых в вакууме превышает «с»).

Проблематизация космологической группы фактов зиждется на реификации моделей осциллирующей Вселенной, космических структур с цикличным временем (подобие такой структуры получил в конце 40-х годов нашего столетия К. Гедель).

Политическое пространственно-временное многообразие

Неодинаковость, неравномерность распределения политического вещества в планетарных масштабах, неравноценность плотности, «размазанность» его в пространстве и времени, различия в давлении на окружение (анизотония), характерная векторность перемещений, наличие изоляционных барьеров обусловливают особенности политического хроногеометрического многообразия. Поскольку политичес-

181

кие структуры качественно обособлены, выделены, в соответствии с основными типами пространственных систем дифференцированы на стержневые (обладающие потенциалом оборонной достаточности); массивные (энергетические центры, индукторы силовых полей — метрополии, процветающие державы — лидеры политической жизни); висячие (зависимые), их свойства, взаимные расположения, отношения не удовлетворяют топологически капитальному свойству гомеоморфии. Последнее сообщает политическому пространству и времени характерные особенности.

Неоднородность —неравноценность точек пространства, приобретающих качественность, автономность. Данное свойство детерминируется дифференцированностью политических ареалов, возникновением в политических организмах (их отдельных участках) морфологических и функциональных различий. В кругу оснований политических дифференциаций упомянем:

а) основание центра. Роль политических центров — средоточия правительств, институтов, бюрократии, интеллигенции — для политической жизни отмечал Мирабо. Вторил ему Ленин,

подчеркивавший, что Петроград сделал революцию для России. Особая организующая роль столицы проявилась в августовском (1991) и октябрьском (1993) потрясениях. Позиция провинции, в массе иначе реагировавшей на события, вначале была игнорирована, затем скорректирована (эмиссары, представители центральной власти на местах, устрашение, манипуляция, кадровая перетряска) в директивном и оперативном порядке;

б) основание силы. Имеются легитимные и нелигитимные политические структуры. На стороне одних закон, на стороне других сила. Скажем: в Турции, Алжире, Таджикистане, Афганистане наряду с официальным правительством действует вооруженная оппозиция. Если в первых двух государствах status quo поддерживается собственными средствами, в третьей стране — с помо-

182

щью российских войск, то в четвертой — открытая гражданская война;

в) историческое основание — претензии от наследия. Аргументы от истории, в большинстве своем скрывая бесконечные комплексы, счеты, облачаются в тогу территориальных требований. Невзирая на официальные документы, закрепляющие итоги II мировой войны, права на российские земли оспаривает Япония. С признанной правительством Чан Кайши потерей Монголии (равно как и Тувы) не соглашается пекинское лобби, недовольное балансом сил на Дальнем Востоке. Вспыхнувший в 1992 г. первый внутрироссийский межнациональный осетино-ингушский конфликт отягчен территориальными домогательствами.

История не упрощает, а усложняет картину «концов и начал». На абхазском побережье проживали убыхи, в местах поселений северных осетин и ингушей жили терские казаки. Иных уж нет, а те далече...

Пренебрежение всеобъемлющим велением воздержанности в обращении к истории ставит под угрозу настоящее; черный передел не может не быть переделом кровавым. Впрочем, это особый вопрос, который, мы надеемся, еще будет затронут. Пока же отметим, что приобретающее устойчивость тенденций повременное обострение территориальных проблем позволяет зафиксировать наличие шлейфов от прошлого (что ни говорить, а некой напряженностью отягчены отношения армян и турок, венгров и румын, сербов и хорватов, французов и немцев, абхазов и грузин, русских и прибалтов и т. д.), усиливающий неоднородность политического пространства;

г) этническое основание — подчеркивание национальной, родоплеменной принадлежности. В США по Конституции президентом страны не может стать человек, не родившийся на ее 183

территории. В Монголии муссируется проблема, может ли быть президентом страны не чистый халк, а полукровок (невзирая, что Чингисхан имел бурятские корни). В Туркмении, Руанде в распределении властных полномочий в качестве весомых фигурируют родоплеменные доводы. Ощутима острота в отношениях западных и восточных бурят, западных и восточных украинцев, пуштунов, таджиков и хазарейцев (Афганистан),

англичан и ирландцев и т. д. Отношения между Таджикистаном и Узбекистаном обостряются ввиду участия в контингентах на территории Таджикистана этнических узбеков;

д) территориальное основание. Землячество, региональная

клановость рельефно проступают в суверенных Казахстане, Узбекистане, Таджикистане. В последнем в смертной битве схватились северный (Ленинабадский) и южный (Кулябский) кланы. Борьбу осложняют влияния Узбекистана,

покровительствующего Ленинабадской группировке;

е) индустриальное основание — неравномерность развития. 26 развитых капиталистических стран, составляющих 15% числа государств и 25% населения планеты, потребляют 75% производимой на земле энергии, 79% ископаемого топлива, 85% деревообработки, 72% стали. На фоне оскудения «третьего мира» — сырьевого придатка Запада — возрастает роль России — держателя сырья, территорий, запасов ископаемых. Это наши козыри в политических играх.

Анизотропность —неравноправность направлений движений, наличие выделенных, привилегированных систем отсчета, векторов перемещений.

1. В геополитике, являющейся фактическим выражением анизотропии политического пространства, прекрасно работает модель контратипов:

184

а) варвары идут с Востока (цивилизационно менее развитые регионы) на Запад (цивилизационно более продвинутые области): с Юга (до-индустриальный, патриархально-архаичный мир) на Север (индустриальный мир). Колонизация, напротив, идет с Запада на Восток, с Севера на Юг. Просматривается, таким образом, меридианная и параллельная формы перемещения политического вещества (под видом экспансии, переселения народов, аннексии территорий);

б) осязаемы позиционные конфронтации, пикировки теллуро- и талласократий; островных и материковых культур (Англия — Испания, Англия — Франция);

в) реальны и обратные геовекторы, управляемые правилом

«подобное враждебно подобному» (Франция — Германия).

Сошлемся также на своеобразные пульсации хартленда, борьба за который между Германией, Китаем с разных сторон и Россией то обостряется, то притупляется.

2. Теософская определенность. Теософия — система знания, устанавливающая корреляции между пространственными и национально-государственными особенностями: явное и скрытое влияние политических тел в зависимости от пространственных положений, ориентаций; распределение и перераспределение энергии политического излучения; условия когерентности и некогерентности протекания политосферных процессов; интерференция политических волн; страновые конфигурации — роль центральных и периферических тел, государственных ядер, ассоциаций, политических монолитов, мозаичных объектов и т. п. Говоря об этом тонком сюжете, воспользуемся аппаратом остенсивных определений:

185

а) в Польше и России страновые обстоятельства реформации,

казалось бы, сходные. Тем не менее, польский вариант шоковой терапии для нас непригоден. Непригоден ввиду геоситуационной неидентичности двух стран. Польша, принадлежа к числу центрально-европейских держав, при инспирированной

радикальным реформированием экономики массовой безработице способна экспортировать излишек рабочей силы в соседние страны. Такой возможности лишена Россия, сосредоточение рабочей силы в которой на фоне падения уровня жизни создаст взрывоопасную критическую обстановку, способную обеспечить

неконтролируемую цепную реакцию стихийного бунта;

б) протекционизм — защита собственных товаропроизводителей, ограждение национального предпринимательства от иностранной конкуренции, стимулирование экспорта, ограничение импорта, поощрение отечественной деловой активности. Прекрасный пример протекционизма — Япония, опыт которой почему-то игнорируется сегодняшними российскими политиками, делающими ставку на непродуманный ущербный демпинг;

в) неэквивалентность товарных, информационных потоков по градиентам Север — Юг, Запад — Восток, влекущая социальную, государственно-политическую зависимость, дискриминированность стран, народов, регионов;

г) множество базовых преференций, вводящее

привилегированные системы отсчета, качественные оценки, которые удовлетворяют зачастую не артикулируемым, но интуитивно ясным метафизическим координативным дефинициям. Политические отношения — ценностные, опираются на набор исторических, культурных, этнических допущений, шлейфов. Так, в югославском кон-

186

фликте, во многом объясняемом культурной предысторией, очевидны параллели-связки: хорваты — немцы; сербы — русские; мусульмане — американцы;

д) владение территориями, акваториями и борьба за них. Показательна обстановка вокруг Сибири. Если верить прогнозам, изменение климата на планете в скором времени неблагоприятно отразится на сельскохозяйственном производстве в США и, напротив, будет благоприятствовать агродеятельности в Сибири. Стремительный рост народонаселения в США при подобной перспективе вполне объясняет их намерение овладеть потенциальной мировой житницей (проект приобретения Сибири за 3 трлн дол.). Аналогичное утверждается об Японии, покушающейся на российские акватории (рыбные промыслы) ;

е) подобие биогенетического закона — регулярности, прослеживаемые в страновом развитии и состоящие в том, что индивидуальное развитие политических особей, их онтогенез рекапитулирует этапы развития предковых филогенетических форм, что создает почву для сходства и различия: закономерности в становлении демократии, преимущественная поддержка США стран, вставших на путь рыночной демократии;

ж) содержательно тождественные предыдущему пункту процессы в политических филэмбриогенезах — эволюционных

преобразованиях политических организмов посредством изменения хода эмбрионального развития предков. Основные формы филэмбриогенезов: анаболия — добавление новых стадий в формировании (к демократии через демократию или автократию); архаллаксис — новообразования через ранние отклонения (еврокоммунизм); девиация — изменения в развитии на средних стадиях, влекущие отклонения в морфологии у взрослых осо-

187

бей (образование государств-двойников — Китай, Германия, Корея, Йемен; распад метрополий — Британское Содружество наций; развал империй — выделение из России Финляндии, Польши и т. д.; соединение и разъединение провинций — Нидерланды, Швейцария, Испания, Франция, Россия).

3. Сферы влияния — блоковость, политическая гетерогенность мира. В текущий момент и в обозримой перспективе просматриваются четыре геостратегических центра: американский континент во главе с США; Объединенная Европа (ОЕ); Япония и АТР; Россия во главе СНГ (или иных конфедеративно­государственных образований на просторах бывшего СССР). Тактика России в блоковом геопланетарном политическом взаимодействии обусловлена: игрой на противоречиях между мировыми центрами; евразийской природой, в материковом отношении опосредствующей связи Запада и Востока (коммуникационная артерия выхода ОЕ на АТР); кооперацией со всеми или частью центров против других. Указанная тактика предоставляет России дополнительный шанс национально­государственного укрепления. Квалифицируем противоречия ОЕ — США. Основа независимости ОЕ — собственная валюта. Последнее точно представлял организатор Общего рынка Ж.Монне, говоривший: «Европа будет создана единой валютой либо вообще не будет создана». Опасность упрочения на мировом рынке европейской денежной единицы (евро) отчетливо понимают США, препятствующие налаживанию консолидированной европейской валютной политики (нажимы, игра на понижение курса валют и т. д.). Однако рано или поздно дело будет сделано. Создание ОЕ с собственной валютой покончит с гегемонией США в мировой экономике, финансах; антагонизмы между тремя центрами мирового капитализма обострятся. В преддверии этого

188

необходимо реформировать мировые цены на стратегическое сырье с учетом интересов стран-экспортеров; выправить курс рубля относительно доллара.

4. Геополитические волны. Благодаря специфической кинетике геополитических структур, детерминируемой эффектами целостности, гистерезисности, ценностной транзитивности, дестабилизация одной точки политического пространства влечет дестабилизацию иных его точек. Понимание этого позволяет акцентировать неоднозначность для Запада развала социалистических федераций с образованием национально­государственных анклавов. В результате этатодеструкции Запад лишился стабильности как на юге (Югославия), так и на востоке (продукты распада СССР). Согласно разработанной в этой связи модели концентрической Европы, пространство «цивильной»

европейской жизни обеспечивается южным и восточным кордонами. Роль одного отводится дуге Болгария — Македония — Албания, роль другого — Балтийско-Черноморской Федерации.

Дело, однако, на этом, разумеется, не заканчивается. Суть в том, что интенсивность тектонических движений в данном ареале обусловлена взаимопритяжением двух региональных супердержав Германии и Турции. В противовес компенсирующему (ввиду исторических коннотаций) альянсу России и США потенциально также могут формироваться амбивалентные блоки: Германия — Украина; Китай — Казахстан; Центрально-азиатский союз — Турция, что со всех точек зрения представляет угрозу для России и судеб мира.

5. Миграционные потоки, придающие переселению народов политическую размерность. Мы обращаем внимание на возможную особенность грядущего столетия: XXI век будет обостряющим расовые, этнические отношения веком пришельцев. Идея на-

189

ционального государства вредная: распад мира по этно- государственному признаку недопустим, невозможен. Как быть с неустроенными мигрантами, экстремистски настроенными беженцами, число которых исчисляется сотнями тысяч и возрастает? В Европе проживает 600 тыс. курдов, две трети которых обитает в Германии; всеми доступными им способами они борются против турок. В конфликте турок и курдов, следовательно, могут пострадать немцы. Угрожающие масштабы приобретает иммиграция во Франции, которая с вступлением в силу Шенгенского соглашения, отменяющего границы между странами — членами Европейского Сообщества, приступила к созданию специальной полиции, препятствующей просачиванию этнических нелегалов. США намерены ввести налог на политическое убежище, призванный пресечь незаконную и сократить законную иммиграцию. Европе угрожает Турция, Северная Африка; США — Латинская Америка, страны бассейна Тихого океана; России — Китай, переселенцы с Кавказа, Средней Азии... Объективная реальность стимулирует отказаться от а) безусловной поддержки борьбы за национальный суверенитет, которая отныне не может восприниматься как героизм, великомученичество; б) космополитической стратегии прозрачности границ по конъюнктурным (борьба за права человека) или филантропическим (право на мобильность) основаниям. Проблема иммиграции, натурализации становится острейшей политической проблемой, корректирующей практическую политику на уровне как технологий, так и апологий. Пока такая коррекция имеет контуры одностороннего сдерживания, что представляет паллиатив. Нужна глобальная программа недопущения демографического взрыва, способного направить конфронтационный порыв более отсталых Юга и Востока в сторону более развитых Севера и Запада во всеуничтожающее русло..

190

6. Ценностный идентитет — комплексная категория выражает осознанную или неосознанную интенцию на принадлежность к фиксированной общности, включает:

а) социокультурный аспект. Имеется мощная римская идея,

вводящая интегральный западноевропейский архетип: у Запада (невзирая на конфронтацию Европы и Америки, внутриевропейскую пикировку немцев — французов, испанцев — англичан и др.) единая вера, условия существования, стандарты жизни, ценности, устои. Не менее представительна по силе воздействия, духоподъемности русская идея, поставляющая консолидационный почвенный образ: у патронируемых Россией ее граждан при множестве вер, экзистенциальных укладов единая судьба на просторах Евразии;

б) патримониальный аспект — симпатические и парасимпатические воздействия, структурирующие потоки политического вещества и энергии. Типичные случаи — процессы в государствах-двойниках. Репрезентативна эпопея германских стран. Положения договора 1972 г. об основах отношений между ГДР и ФРГ, включающего признание равноправия, территориальной целостности, независимости, самостоятельности каждой страны во внутренних и внешних делах, фиксированности государственных границ в Европе и между ними, исподволь постепенно подтачивались стимулируемыми духовностью (духом,

самостояньем народа), консолидационными движениями, увенчавшимися объединением. Поставлена под вопрос отчужденность двух Корей. В Срединном царстве сохраняется позиционная борьба анклавов. В Йемене на почве амбиций — раскол. Однако можно надеяться, что верх одержит взаимопритяжение. Суждение имеет значение и для родственных разъединенных стран (Украина, Бе-

191

лоруссия, Россия; Чехия, Словакия), групп стран и ассоциаций (славянское братство, англосаксонское единство); в)

конфессиональный аспект — религиозный подход к жизни, дифференцирующий людей, народы, человечество по признаку реальной (активной) или формальной (пассивной) принадлежности к вере. Основные пути осуществления соответствующего влияния:

— весьма эфемерный принцип духовного братства, политически обыгрываемый контекстуально: конфронтация Югославии и СССР в 50-70-е гг. и нынешнее сближение Сербии, Черногории с Россией;

— клерикализм: предвзятая теизация политической жизни в угоду персональным и групповым пристрастиям (формирования демохристианского толка, инициированные бывшими союзными коммунистами) ;

— фундаментализм: обмирщение религиозной аскезы,

направленное на кодификацию жизни. В Индонезии под давлением мулл отменяют лотереи. Салман Рущди за «Сатанинские стихи» приговорен к смерти. Роман Таслимы Насрин «Стыд», проповедующий иное мировидение, нежели санкционированное мусульманством, подвергся запрету. В Малайзии пополняют законодательство в ключе агрессивной дремучей схимы... Подтачивающая экзистенциальные своды религиозная наступательность в политике не жизнеспособна, о чем свидетельствуют гражданские провалы клерикалов в Индии и Пакистане, странах с выраженной мусульманской

традиционностью;

— конкордат: форма международно-правового регулирования отношений через закрепление в государственной сфере привилегий римско-католической церкви. Необходимые договоры Вати-

192

кана в настоящий момент имеются с Италией, Португалией, несколькими латиноамериканскими странами; стоит на повестке дня одобрение соглашения католической церкви с Польшей, что на волне ценностной идентификации обеспечит потенциальные политические вмешательства;

г) коммерческий аспект. Произведен экономический раздел, но продолжается экономический передел мира. Ни одна страна (кроме, пожалуй, России) не жертвует экономическими интересами в угоду мифам. Отсюда аксиологическое купирование, развязывающее свободу действий. Характерные приемы из арсенала отстаивания геостратегических позиций:

— саботаж: после политического убийства в Колумбии (1989), подготовленного Медельинским картелем, Запад развернул беспрецедентную антинаркотическую кампанию. В итоге уже к 1993 г. производство «белой смерти»...удвоилось. Наркобизнес выгоден; он стимулирован политически;

— лоббизм: нет предела корысти, эгоизму, шкурничеству, неблаговидности в проведении национальных эгоистических интересов;

— подкуп: предоставление голосующим целевой экономической помощи в обмен на проведение нужных решений (скупка Японией голосов развивающихся стран для переизбрания соотечественника председателем Всемирной организации здравоохранения);

— нажим: борьба за выгодные поставки, рынки сбыта;

д) военный аспект — оккупация, размещение войск, военных объектов, баз на чужих территориях. За вычетом прозрачных случаев насильственного занятия территорий без приобретения суверенных прав на них (оккупация Израилем Голанских высот), интенция на силовое присутствие двусторонняя. Вводящая контингента сторона

193

стремится реализовать доминирование; размещающая контингента сторона стремится заполучить гарантии. В обмен на издержки, связанные с отчуждением площадей, отвлечением моральных и материальных ресурсов на прием и обслуживание страны-гостя, страна-хозяин обретает ручательства от более сильного партнера;

е) психологический аспект — ценностная иннервация, акцентуация, экспектация. Соответствие поведенческих актов состояниям самооценки; автономное реагирование на систему ожиданий в исполнении социальных ролей; целевые санкции, структурирующие политическую интеракцию. В политике не все равны; или равны, но по-разному; или отношения между равными неравные. В отличие от протокольных установлений экспектации неформальны; в противоположность тривиальной амбициозности, напыщенности, тенденции безосновательно надувать щеки (влекущим социальную дезадаптацию) они характеризуются лабильностью, переменчивостью тональности по обстоятельствам. Дело, следовательно, в обусловленности позиций особенностями

внутренних состояний, надситуативности, чувствительности к неким неартикупируемым, воспринимаемым как травмирующие факторам. Таковы национально-государственное достоинство, чувство державности, высокая гордость за отечество;

ж) геополитический аспект — державные прерогативы. При формальном равенстве членов международной жизни есть «субъекты» и «объекты» истории (пакт Риббентропа-Молотова, поделивший Европу на Западную и Восточную части); монополии на политические действия (право вето); инициативы; решения; давление; применение силы; предоставление экономической помощи; блокада;

194

з) каузальный аспект — специфический тип причинения, индуцирующий своеобразные детерминистские цепи и сети. Репликация — самоусиление через внутренний рост. Редупликация

— создание протекторатов, сателлитов. Трансляция — ценностная транзитивность по правилу: друг моего друга — друг; друг моего врага — враг; враг моего друга — враг; враг моего врага — друг. Траскрипция — матрицирование союзников.

Размерность — характеризует число измерений. Классическая трактовка политики как концентрированного выражения экономики вводит одномерный, плоскостной образ. Обновленное (неклассическое) понимание политики как самоусиливающейся, самонастраивающейся системы, функционирующей,

развивающейся на собственной основе, предполагает модель многомерного пространства. Отправляясь от того, что размерность равна числу координат, необходимых для определения положения лежащей на фигуре точки, применительно к политике уточним ее через понятия векторности и фазовости.

Векторность —направленность, ориентированность в соответствии с целями, ценностями, интересами. Различают коллинеарные — вариант оценки базовых устремлений (одинаковых или противоположных) на групповом уровне; компланарные — подобная же оценка более высоких уровней субъективности (начиная со странового уровня); свободные — произвольно меняющие интенциональность; связанные — выражающие заданное направление и положение начальной точки

— точки приложения (сателлиты, антагонисты, партнеры по

блокам) — векторы. Векторность позволяет фиксировать

преимущественную нацеленность политических линий, действий на некую систему приоритетов.

Фазовость.Фазовое пространство многомерно, на его осях откладываются значения обобщенных координат и импульсов (число измерений фазового пространства равно удвоенному числу степеней свободы системы). Коор-

195

динатами политического пространства являются экономический, демографический, геостратегический потенциалы. Импульсы — дух народа, некая тонкая метафизика, выражающая автономное чувство жизни, пафос, т. е. то, что владеет личностями, связывает их в нечто более или менее целое, задает общую судьбу впереди. Оттеняющие ведущую роль надстройки относительно базиса такие феномены, как коллективный стресс, состояния мобилизации, удельные

периоды истории, фазы пассионарности, передают

фундаментальный факт духовной ангажированности человеческого существования, сказывающийся в засилье и традиции (активное влияние прошлого — детерминация наследием), и цели (активное влияние будущего — детерминация проектом); последние инициируют свойства, формы социальности.

К особенностям фазового пространства, состояния которого описываются силовым изменением геополитических конфигураций, следует отнести:

— устойчивость: свойства динамических политических систем отклоняются от линий оптимального движения при возмущениях исходного положения и закона движения, но со временем возвращаются в исходное русло;

— сохраняемость черт фазового портрета при возмущениях законов движения;

— реставрируемость: свойство систем в ходе движения сколь угодно поздно возвращаться сколь угодно близко к первоначальным состояниям, обретать исходные конфигурации, направления изменения.

(Хорошая иллюстрация — большая вероятность восстановления конфедеративной политико-государственной структуры на пространстве бывшего СССР.)

Данные признаки вытекают из принципиально качественного статуса политических структур, имеющих ценностную природу, удовлетворяющих аксиогенному типу детерминации. Основа политических структур — ценнос-

196

ти, синтезирующие пространство и идеалы. Политическое пространство идеалологично: протяженностям взаимосоответствен дух, обеспечивающий толкование простора как театра самоосуществления народа. Истончается народный дух, возрастает вероятность утраты среды обитания (утилизуемое народом пространство его воплощений). Чем дифференцируются праведные и неправедные войны? В первую очередь состоянием духа. Праведная, оборонительная война духоподъемна, а потому (в силу стабильности фазового портрета политической системы) выигрышна; напротив, неправедная, наступательная война духоущербна, проигрышна.

Порядок.Выражает идею внутренней законосообразности, структурированности, регуляризованности жизненного

пространства, его устойчивости к привходящим влияниям, воздействиям. Политическое пространство это — непрерывная (в канонически невозмущенной форме) совокупность национально­государственных сущностей, однотипных по социальным, хозяйственным, культурным, историческим, географическим параметрам. В базисе понятия порядка политического пространства лежат три представления.

Представление реперности: множество линейно независимых, нормированных векторов — с Востока на Запад просматривается отчетливая передислокация политического вещества по правилу от автократии к демократии, от унитаризма к федерализму.

На фоне сказанного бесспорны такие утверждения. Порядок

обусловливает степень свободы движений политических фигур в географических плоскостях: любая фигура без изменения (деформации) перемещается в пространстве так, что любая выбранная ее точка занимает любое произвольное положение. Но в определенных пределах. Скажем, римская идея (с набором обеспечивающих ее политико-государственных институтов) не может выходить за территориальные контуры исходных исторических конфигураций. (Иначе — разрушительное соприкосновение с русской идеей и связанной с ней геомассой.)

197

Таким образом, за пределами некогда конституированных геополитических контуров фигура не может быть перемещена так, чтобы занять любое заранее назначенное положение.

Представление пассионарности. Жизнедействовать без вдохновения на всех политических уровнях невозможно: кто хочет сдвинуть мир, должен сначала сдвинуть себя. Без духоподъемных коллективных представлений нет целостной, целеориентированной практики. Чем объясняется национальный всплеск в восстанавливаемых в послевоенной разрухе Италии, Германии, Японии? Воодушевлением поверженных ниц народов. Отсутствием такового объясняется и растрата российского национально­государственного потенциала в беззубое перестроечное безвременье. Данные случаи в который раз подкрепляют отстаиваемую нами схему приоритета надстроечной целесообразно­ценностной детерминации жизни инспирирующими идеалами.

Обобщение понятия порядка политического пространства наводит на универсальную модель политических структур, развиваемую в теории политических структур (ТПС). Суть этой теории в понимании: имеется связь между взаимными расстояниями, относящимися к достаточно большому числу точек; она (связь) принципиальна для осознания глубокой зависимости политического вещества от гео-идеократической определенности.

Фундаментальная категория ТПС — фазовый портрет политической структуры, обусловливаемый экономической, географической, демографической, культурной, духовной (пассионарность) размерностью. От значений данных пяти параметров зависит природа политики как жизненно важной функции вне и помимо ее конкретного содержания. Использование указанной категории в рамках ТПС позволяет описывать варианты политических взаимодействий с единой точки зрения, не заслоняя смыслы побочными деталями.

Положения ТПС распределяются по двум отсекам согласно двум типам презумпций: (а) отношения одних

198

субъектов политики к другим — реляционная система утверждений; (б) природа политических субъектов как таковых — субстанциальная система утверждений.

Множество (а) включает бинарные отношения, соответствующие тактическим интересам: союзы, блоки, нейтралитеты, конфронтации, конфликты — Россия освободила Болгарию от турок, после чего в Первой и во Второй мировых войнах последняя воевала против России.

Множество (б) ассоциирует унарные отношения,

Ильин

соответствующие укорененным стереотипам, диспозициям восприятия субъектов политической жизни — жупел москалей в Галиции, симпатии болгар к россиянам.

Связность.Понятие, естественно выражающее идею геополитической идентичности: высшей целью сущих для себя национально-государственных образований является процветание с неутратой (в идеале — наращиванием) геополитического актива. Реализуется в двух основных видах — связность множества и отображения. Одна означает поддержание status quo в лице независимости, суверенности, территориальной национально­государственной целостности. Другая характеризует единство вершения истории в конституированных гео-идеографических пределах.

Как интегральный параметр политохорологических единиц, описывающий их существование с позиций прочности экзистенциальных тканей, связность реализуется через отношения принадлежности (инцидентность, соединение, связь, сочетание). Различают три измерения связности.

Державное измерение — упорядочение приоритетов в последовательности «национальные — региональные — глобальные интересы». Геополитическое измерение — целеориентация на сохранение, умножение жизненного пространства. Духовное измерение — генерация архетипов, способствующих солидарным коллективным действиям.

Связность нарушается а) внешней агрессией, оккупацией, б) революционными выбросами, всплесками пассионарности; в) внутренним компрадорством, антипатриотичным

коллаборационизмом.

199

В случаях нарушения связности наблюдается «цивилизованное одичание» с деградационной симптоматикой: флуктуационный, катастрофический переход на более низкие дискретные уровни политической организации с утратой черт исходного фазового портрета.

Компактность.Политическое множество компактно, если последовательность его точек (элементов) имеет принадлежащую множеству предельную точку. Иначе говоря, компактность означает замкнутость, континуальность элементов политического множества, связанных отношениями инцидентности. Компактность

обеспечивается конституционностью, недопущением борьбы с политическими институтами, патриотизмом в идеологии.

Устойчивость. Ответственна за самосохраняемость

политических структур, их способность восстанавливать исходные состояния, ритмы существования (черты фазового портрета). Позволяет: противостоять толчкам, возмущениям, провалам в архаику; располагаться в пределах собственного фазового пространства; не утрачивать политохорологической целостности, специфичности. Поддерживается обеспечением национальной безопасности, которая в свою очередь обусловливается наращиванием интеграции, мобильности, адаптированности населения, его культуры. Потеря устойчивости протекает как утрата организованности, слаженности, сплоченности автономного

совокупного действия элементов политических структур в результате силовых (нападение, применение контингентов против суверенитета, территориальной неприкосновенности, политической независимости) или несиловых (стагнация) воздействий; как переход из более упорядоченных дискретных состояний в менее упорядоченные состояния, описываемый в терминах теории катастроф.

Относительно топологии времени скажем следующее. Подобно политическому пространству политическое время неоднородно и анизотропно. Последнее проявляется в характерных коллективных интуициях бесперспективного (чувство отсутствия будущего ввиду непреодолимости настоящего), безвременного (экзистенциальная разрежен-

200

ность как эпифеномен разобщенности людей), депрессивного (понижательная фаза социальности), мобилизационного

(жизненный форс-мажор, повышательная фаза социальности), акселерационного (вдохновительные коллективные действия, ангажированные сильным проектом) времени. В политике также очевидны механизмы воздействия на субъективное упорядочение протекания событий, передаваемые понятиями потребного прошлого (конъюнктурная реинтерпретация — лакировка, очернение истории) и желанного будущего (форсирование событий в овеществлении идеалов).

Пользуясь аристотелевским разделением времени на кинезис (время как движение) и метаболе (время как рождение и гибель), подчеркнем: качественная неравноценность компонентов

временного ряда проистекает из различимости индивидуальных событий, встроенных в ритмы неламинарного, неинерциального исторического движения (ввиду наличия критических значений — социальная депрессия, форсаж, мобилизация и т. д.), равно как из особенностей каузальной структуры мира, порождающей разновеликость сопряженных точек существования. Одним словом, политическое время — боль: оно не знает погруженной в блаженство вечности.

Обновление политической среды, в которой мы пребываем, управляется законом акселерации: течение политической истории прогрессивно уплотняется и ускоряется (наполняемость мирового времени новациями). Палеолит длиннее мезолита, который в свою очередь длиннее неолита. Каменный век в целом продолжительнее века железа. Доиндустриальная эра железного века длиннее индустриальной. Античность длиннее Средневековья,

Средневековье длиннее Нового времени, Новое время — длиннее новейшего, доисторическое время массивней исторического.⁴⁸

⁴⁸ См.: Поршнев Б. Ф. Цит.соч. С. 28-36.

201

Хронологические отрезки мировой истории неравномерны и неравноценны, отделены друг от друга качественными переломами, сдвигами. В череде динамических фигур истории как эшелонированного целого проступают стадии роста: зарождение, зрелость, упадок; восхождение (прогрессивная эволюция) сменяется нисхождением (реставрация, реакция, инволюция). Чем определена нелинейность темпов исторического становления (в частности,

преобладания ускорения над торможением)? В плане тематизации вопроса оценим три рефлективных позиции: прогрессизм, финализм, циклизм.

Прогрессизм.Изначальная убежденность в непрерывности общественной эволюции, цивилизационном росте, который толкуется как объективный неотвратимый процесс движения человечества к совершенству: приобщение к истине, счастью (Кондорсе); справедливости, благополучию (Годвин),

благосостоянию, добродетели (Гиббон); уничтожение

несправедливости, повышение уровня просвещенности, морали, свободы (Дидро, Даламбер); развитие науки, материальных условий, морали (Бертло).

Как видно, в трактовках общественного прогресса от французских материалистов, просветителей, энциклопедистов, немецких философских классиков до корифеев науки существо его связывается с улучшением существования по индустриальным, гражданским, духовным составляющим. По индустриальной составляющей за счет повышения уровня жизни, перераспределения между рабочим и досуговым временем в пользу последнего достигается независимость человечества от слепых, стихийных сил природы, обеспечивается самоосуществление. По гражданской составляющей, трансформируя мысль Гегеля, умножается потенциал свободы в перемещении от деспотизма (свобода одного) к народному демократизму (свобода всех). По духовной составляющей производится самовозвышение человечества до некоторых превосходных идеальных состояний.

Подобная линия понятна, но не неуязвима. Не привлекая соображений многочисленных критиков прогрессиз-

202

ма от Мендельсона, Руссо, романтиков, Жозефа де Местра, философов жизни до Э. Гартмана, Ренувье, Лашелье, Бутру, Буркхардта, акцентируем лишь такие моменты.

1. Базовые ценности — ориентиры, векторы, пружины социального движения. Проблема фундаментальных критериев общественного прогресса, утрированная Юмом, не имеет универсального решения. Причина направления хода истории для Боссюэ — божественное провидение, для Гегеля — сознание свободы. Прогресс и естественный ток жизни для Гюго, Федеричи, Эктона — синонимы, для Руссо — антонимы. Индуктор прогресса для Спенсера — закон сохранения энергии, для Вундта — нарушение этого закона, сопровождающееся возрастанием духовной энергии и т. д.

2. Проблема амбивалентности социального прогресса. Идея прогресса как линейного поступательного восхождения человечества к совершенству, до Вольтера, Тюрго, Кондорсе высказанная янсенистом Николем, уподобившим общественный прогресс возрастной эволюции индивида, критики не выдерживает. Не выдерживает по причине обоюдоострости. Наращивание индустриализма обернулось тупиками консьюмеризма; достижение независимости от природы привело к фатальной зависимости от нее; наращивание свободы повлекло разгул произвола; прогресс духа столкнулся с серьезными издержками изощрения и

извращения (беспорядочность, алогизм, бессвязность, отсутствие обязательности). Отсюда, дистанцируясь от Руссо, если не смотреть на историю как на всестороннюю деградацию человечества, то, по крайней мере, учась на примерах, важно проявлять сдержанность, представляя, что цивилизационная состоятельность прогрессизма ниоткуда не вытекает. Тем более перед лицом глобальных проблем современности.

3. Модель цивилизационного прогресса как всякая классическая модель страдает нечувствительностью

203

к материалу, абстрактной ригористичностью. Подразумевается в первую очередь допущение единых для всего человечества темпов исторического движения. Допущение это, надо сказать, крайне сильное, эмпирически неверифицируемое. История, как подмечал Шпенглер, одновременно есть становление и ставшее. Развитие народов неравномерно. Отставание одних связано с опережением других в том смысле, что консервация развития (ставшее) обеспечивает ускоренный рост (становление). 4. Стандартная классическая модель общественного прогресса не озабочивается переходом от идеализации целостного исторического потока к реальной картине национально-государственной

дифференцированности народов, располагающихся на разных фазах развития, отправляет рефлексию идеала совершенного общества в неизменно утопической редакции, строя утопию бегства для аутсайдеров и утопию дерзания для лидеров истории. В чем же оправдание сего некритического утопизма?

Финализм.Схема «конца истории» развертывается в двух вариантах — пессимистическом и оптимистическом. Первый — эсхатологическая модель светопреставления — получает проработку в социальном, экзистенциальном, религиозном катастрофизме. Второй — хилиастическое направление — представляет качественную спекуляцию конкретных воплощений идеальных состояний общественной жизни (от царства Божия на Земле до коммунизма и либерального капитализма). И то и другое — элемент некритической апокалиптической сектантской культуры, произрастающей на почве нехватки фантазии, излишней драматизации и гиперболизации наличных эпизодов истории. Финалистские мотивы приобретают традиционно мессианское звучание, обслуживая то стандартно мистическую теистическую картину мира (иудейская, христианская, зороастрийская догматика), то нестандартно мистические квазитеистические историософские построения (Платон,

204

Гегель, Фурье, В. Соловьев, Бердяев, Ясперс, Фукуяма). Смысловое завершение исторического движения неизменно видится в некотором идеальном или реально достигнутом состоянии, взятом со знаком «минус», — грехопадение, конец мира, Страшный суд (новозаветные писания от послания Павла к коринфянам до откровения Иоанна Богослова, Августин), или со знаком «плюс», — идеальное государство (Платон),

конституционная монархия (Гегель), гармоническое общество (Фурье), либеральная рыночная демократия (Фукуяма). Поборникам финализма вселенской истории уместно адресовать такие

аргументы.

1. Неприемлема подпочва эсхатологизма, опирающаяся на две посылки:

а) мысль о прошлом как пережитке («полное, сплошное,

тупиковое недоразумение»), требующем радикального

преодоления. Прошлое — подвижный и непременный компонент динамического временного ряда, активно влияющий на настоящее, участвующий в созидании будущего. Отречение от него, нарушая органичную связь эпох, разрушает плодоносный культурный слой, цивилизационные накопления, развязывает руки самым темным силам, склонным к самому худшему социальному произволу;

б) мысль о настоящем как вегетативной среде идеалов.

Догматическое конструирование совершенных стадий,

претендующее на подытоживание результатов истории, — лучший признак не истинности, а узколобости историософии. Смысл истории не в ее завершении (как полагал Бердяев), а в ее продлении — полнокровном, осмысленном переживании каждого мгновения проживаемого бытия.

2. Сомнительна перспектива рационального социотворчества, сознательно-последовательно преодолевающего предшествующие греховные этапы. Прежде всего неотчетлива идея греха, точно дамоклов меч, неотвратимо висящего над человечеством:

205

Не первородный, а предмирный грех

Мы искупить обречены страданием.

(А. Чижевский)

Человек — существо самосознающее, рефлективное. Проявление его бытия обоснованно толкуется им как реализация собственной участи. Существование человека потому, в отличие от иных обитателей животного царства, для него — проблема, инициирующая страхи, тревоги, отчаяния (в том числе от самоугрозы, самонепонимания), но и веру, надежду, любовь, обретение. Никакого фатального проклятья на человеческом роде нет. Проблематизация мира не заслоняет утверждения в мире. Категория греха — персональная. Насколько человек греховен, решается индивидуально. Индивидуально же выбирается стезя, приближающая или удаляющая от грехопадения. Китайская философская традиция ставит здесь на соитие с вечностью: «Забудем о (течении) времени, забудем о разрешении (что такое правда и неправда), достигнем бесконечности, чтобы постоянно в ней пребывать».⁴⁹Экхарт уповает на любовь к богу: «Только любовь дает нам... обретение; — любовь, которая сильна, как смерть... она убивает в человеке его «я»... разлучает душу с телом... расстается... вообще... с этим миром... отходит туда, где ее место по заслугам ее. А что же иное заслужила она, как не уйти в тебя, о боже предвечный, если ради этой смерти через любовь ты будешь ее жизнью».⁵⁰Франциск Ассизский поручает себя плотской аскезе... Низко не падающий высоко не летает. Ключевский проницательно замечает: «Одним из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих лю-

⁴⁹ Древнекитайская философия: собр. текстов. М., 1972. Т. 1. С. 261.

⁵⁰ Экхарт М. Избранные проповеди. М., 1912. С. 53.

206

дях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу».⁵¹

Наконец, порочно представление рационально-совершенного устроения истории по доктринальным рецептам. «Истинная

философия заключается не в том, чтобы творить книги, а в том, чтобы творить людей», — восклицал Фейербах.⁵²Какое

заблуждение! Людей творят люди. Философия творит тексты. Внутреннее формирование действительности есть духовное творчество. Внешнее формирование действительности есть политика. Но формирование не по доктринальным, а социотехническим канонам. Политика не создает мир по идеальным рецептам, она не ищет истину, не жизнедействует как социальная сакристия. В соответствии с балансом интересов она занята выработкой консенсуальной равнодействующей, представляющей ядро, стержень групповых технологий.

3. Умозрительно допущение априорного предназначения неких

политохорологических структур, якобы обслуживающих высшие мировые цели. Почему прусская сословная монархия — социальный апофеоз? Почему предел мечтаний — западная либеральная демократия? Почему Россия — почва для начинания нового (?!) мира? Отметая всякого рода «завершенную целостность чистой философии» (Кант), применительно к России выскажемся ясно: русская идея есть идея цветущей культуры и

могущественного царства, а не терминальная идея отрешенного царства Божия, как почему-то думал Бердяев.

4. Концептуально не проработано состояние «конца» как предельной полосы развития. Полнокровное историческое бытие всегда богаче его доктринальных финализаций — лишенных источников питания

⁵¹ Русский архив. Вып. 1. М., 1990. С. 77.

⁵² Фейербах Л. Избранные философские произведения. Т. 1 M., 1955. С. 268.

207

«царства Духа» (Бердяев), «сферы сверхжизни» (Тейяр де Шарден), «общечеловеческих государств» (Кожев). Соотношение «цели» и «движения» в жизни — на стороне последнего. Движение препятствует впадению в монотонное однообразие, погрязанию в сладострастии, не позволяет гаснуть всякому живому чувству. Воистину цель — ничто, движение — все. В экзистенциально- и социотворческом смысле.

Циклизм.Наивно жестко связывать циклизм с отрицанием исторически прогрессивного развития. Такая линия представительна, но не глубока в трактовке законов смены социальных состояний. Буквально циклизм означает признание чередуемости, равнодостойности восходящих и нисходящих ветвей общественной динамики, где в одном случае циклы (круги, иные модельные формы) не коммуницируют — квантование истории, в другом — коммуницируют, не выказывая тем не менее своей прозрачности. Неглубокая историософская монадология такого типа достаточно полно систематизирована Э. Лейкиным, в качестве

раритетов схемы ненаправленного потока исторических изменений приводящего: «культурные круги» (Л. Фробениус); «исторические культуры» (О. Шпенглер); «локальные цивилизации» (Ж. Пиренн); «культурные суперсистемы» (П.Сорокин); «культурно­

политические единства» (Ф. Нортроп); «социальные структуры» (Э. Брейе); «духовные синтезы» (Б. Ландхерр); «конфигурации

культурного роста» (А. Кребер); «циркуляцию элит» (В. Паре-то).⁵³ Если циклизм Вико — оправданная попытка экспериментального отношения к истории в поисках движущих, на поверхности не лежащих инвариантных пружин исторического развития, то циклизм в отмеченной редакции — плод обленившегося схоластического верхогляд-

53

Концепции науки в буржуазной философии и социологии. М., 1973. С. 195.

208

ства. Как поисковая платформа он (подобный циклизм) не подлежит restitutio in integrum.

Иной содержательный ход — циклизм с позиций реставрационизма. Говоря об этой заслуживающей внимания возможности, оттолкнемся от неких общих свойств временного ряда. Фундаментальный топологический атрибут времени — необратимость — аксиоматически устанавливается отношениями:

а) рефлексивности: а=а(всякое событие самотождественно, несамоизбыточно, совпадает с собственной длительностью);

б) транзитивности: ав фактуре, удостоверяющей реальность циклов, в науке нет.

Пионерские работы Э. Брикнера, А. Дугласа, Ч. Брукса, О. Петтерсона, А. Л. Чижевского, А. В. Шнитникова, Л. С. Берга, В. И. Вернадского, И. В. Максимова позволили установить многочисленные циклы природных явлений разной продолжительности.

Брикнер обнаружил циклы продолжительностью 30-35 лет. Аналогичные циклы около 33 лет выделял А. Шустер. В 1901 г. А. Дуглас, «исследуя годовые кольца деревьев, обнаружил одиннадцатилетний цикл изменения погодных условий, связанный с одиннадцатилетним циклом солнечной активности».⁵⁴

Впоследствии он выделял следующие вегетативные циклы: от 5 до 6 (половина солнечного цикла), 10-13 (однократный солнечный цикл), 21-24 (двой-

⁵⁴ См.: Никитин А. Восхождение к человеку // Новый мир. 1980. №5. С. 208

210

ной солнечный цикл), 32-34 (тройной солнечный цикл), 100-103 (трижды тройной), что соответствует данным современной дендрохронологии и дендроклиматологии.

Достоверно установлены циклы колебания климата, равные 33 годам. Существуют циклы с периодом 18,6 лет повторяемости засух. 18,6 — это величина, когда Луна занимает крайние северное и южное положения относительно земного экватора. Имеются циклы усыхания и восстановления обводненности (колебаний уровня) водоемов, соответствующие 20-45 годам, циклы много- и маловодья, температур воздуха, пульсации атмосферных осадков.

Исследования по международному проекту CLIMAP — анализ стратиграфии донных осадков северной части Тихого океана с использованием методов тефрахнологии, палеомагнетизма и т. д. — привели к выводу о цикличности природных условий, равной 41000 лет — величина, которая характеризует период изменения наклона земной оси. Другими словами, состояние океанической среды зависит от климатических изменений, а эти последние — от количества солнечной энергии, получаемой поверхностью Земли в зависимости от пространственного положения земной оси.⁵⁵

Е. Френкель свидетельствует о циклах в 200 дней. Тернер говорит о цикле в 266 лет. Клаф выявил 300-летний цикл полярных сияний. Предтеченский на базе палеоклиматологических данных

пришел к выводу о наличии цикла в 1 млн лет.

А. Л. Чижевский, используя значительный фактический материал (биология, медицина, история, статистика, астрономия, метеорология), показал, что жизнедеятельность организмов от растения до человека, течение жизни на Земле, здоровье каждой отдельно взятой клетки зависит от состояния Солнца, его активности, выброса частиц, колебания напряженности магнитного поля. У Солнца имеются ритмы от 27 дней (период обращения его вок-

⁵⁵ Institute of Marine. Science Notes. 1984. V. 4. № 2.

211

руг своей оси) до нескольких сотен тысяч лет: «Каждый из них выполняет свою роль в земной биосфере. Они определяют урожайность земных полей, погоду, осадки, от них зависят вспышки эпидемий, сердечно-сосудистых заболеваний, психических расстройств, они управляют размножением животных, микроорганизмов, миграциями животных и многим другим. Каждое из перечисленных событий связано с определенным ритмом».⁵⁶

На состояние земной жизни оказывают воздействие и другие космические ритмы. Здесь, вслед за Е. В. Максимовым, следует указать на ритмы звездной активности, активности кометно­метеорных потоков, активности планет Солнечной системы, колебаний магнитного поля Земли, литосферы, гидросферы, биосферы и т. д.

Существует масса сопоставлений и статистических корреляций различных показателей с числами Вольфа: от ледовитости районов до распространенности инфекций, изменяемости картины крови и состояния здоровья.

В последнее время всесторонне проанализированы, прослежены гелиобиологические связи: выявлена синхронность изменчивости численности популяций, миграции животных, динамики заболеваний, эпидемий, пандемий, эпифизий, эпизоотий с ритмикой солнечной активности.

Специалисты подразделяют известные ритмы на группы:

1) наиболее кратковременные — связаны с неравномерностью облучения Земли космическими частицами, область их действия — атмосфера; 2) зависящие от колебаний солнечной активности — воздействуют на атмосферу, магнитное поле Земли и живые организмы; 3) самые продолжительные — вызваны неравенством сил тяготения, воздействуют на атмосферу, гидросферу, литосферу, биосферу. В них различают ритмы внутривековые (от 2-7 до 30-40 лет) и вековые (от 160 до 1800-1900 лет) (по данным Е. В. Максимова). Т. Карлстрем выделяет ритмы в 40800, 20400, около 3400, 1700, 1 133, 567, 283 года; В. Н. Зубаков - в 370000, 185000, 90000,40000, 21000, 3700 и

⁵⁶ Там же.

212

1850 лет. При этом наибольшей фундаментальностью наделяются ритмы в 3,5 (натуральный ритм), 11, 22-23, 100, 1850, 40700, возможно 500000-600000 и 200000000 лет.

Помимо природных циклов, отчасти объясняющих пертурбации социума (переселение народов, изменение численности населения, динамика уровня жизни вследствие климатических трансформаций

— засухи, наводнения, похолодания и т. д., — к этим объективным факторам могут быть привязаны состояния духа народа, пассионарность), обнаружена сугубо общественная ритмика.

Н. Кондратьев выделил специфические К-циклы (45— 60 лет) — длинноволновые колебания, свидетельствующие о

последовательном вытеснении доминирующих укладов; на смену одному доминирующему технологическому укладу идет другой, становящийся доминирующим. В чередованиях укладов (ядер саморазвития), обусловливающих рост эффективности воспроизводства общественной жизни, заключается существо экономической макроэволюции. С. Кузнец идентифицировал строительные циклы (колебания в 15—20 лет), соответствующие периодам массового обновления фонда недвижимости. О 20—25­летнем цикле соответствия производительных сил производственным отношениям на материале России речь шла в книге «Философия власти».

В общем случае устойчивые тенденции циклических колебаний объясняются ритмикой «технологических инноваций» (И. Шумпетер), «технико-экономических парадигм» (С. Фримен),

«технологических укладов» (С. Глазьев), инициирующих

обновления отраслевых структур. Ритмика эта целесообразна; в идеале обновление протекает плавно, образование новых отраслей чередуется с максимальной диффузией нового технологического уклада — без скачков, перепрыгиваний через циклы преобразования отраслевых структур. Именно такой вариант избрала Япония, отказавшаяся от фронтальных и избравшая путь локальных (отдельные фирмы, корпорации) прорывов в экономике. Данная тактика позволила сгладить наслаивание технологических циклов, обеспечивая их наибольшую

213

самоотдачу в естественном завершении, угасании. Ставка делалась на структурную перестройку за счет не только развития авангардных производств, но и обновления традиционных. У нас, к несчастью, пока не так: технологические преобразования в отраслях-лидерах не сопровождаются технологическим

обновлением традиционного фонда, что усугубляет его деградацию. «В течение уже трех десятилетий в народном хозяйстве продолжается одновременное воспроизводство трех технологических укладов... Воспроизводящаяся (а не трансформирующаяся. — В. И.)технологическая многоукладность хозяйства приводит к возникновению серьезных углубляющихся диспропорций, включая перепроизводство устаревших продуктов при остром дефиците новых, ресурсную утяжеленность экономики, сырьевую ориентацию экспорта и др».⁵⁷

Не претендуя на полноту и суммируя то, что кажется справедливым, отметим следующее.

Нет развития без воспроизведения, нет эволюции без реставрации, нет историзма без циклизма. Глубокий циклизм покоится на знании, что в череде исторических форм сохраняется, чту отсекается.

Прогрессизм как схема неограниченного наращивания благосостояния перед опасностью глобального оскудения,

необходимости самоограничения, контрацепции, перехода на нулевой или даже отрицательный рост выглядит утопически. Финализм как формула реального конца истории, из-за нехватки воображения своих адептов лишающая человечество шанса достойной жизни, выглядит мистически. Циклизм не в элементарной своей редакции (дискретизация истории) —

перспективная поисковая программа: посредством выделения инвариантов (экзистенциальных констант), того неизменного, что воспроизводится в порядке вершения жизни, обеспечивает преемственное развитие, поставляет адекватное изображение подлинного тока истории. Реставрируемыми комплексами деятельности выступают фертильные пласты макроисторичес-

57

Длинные волны. Новосибирск, 1991. С. 165.

214

ких воспроизводственных контуров. В отвлечении от содержания, противоречий эпох, классовой, конфессиональной картины в социуме имеется продуктивная организация, стимулирующая процесс гарантированной, эффективной жизни.

Гарантированность, эффективность. Ориентация на них предопределяет, предусматривает циклообразные инверсии, реставрации. Взять разделение труда. С разложением родового строя оно осуществлялось по семейному принципу. Упрочение индустриального общества утвердило отраслевой принцип. При переходе к информационному обществу с соответствующими мехатронными технологиями имеется возврат к производству в лоне малых семейных форм — «электронных коттеджей».

Модель инвариантов, по ходу течения жизни пульсирующих ее циклов (быть может, фундированных какими-то генетическими кодами) привносит нестандартные мотивы в звучание тем цели истории, темпов ее изменений. В силу отрешенности прогрессизм не поставляет приемлемых резонов решения проблемы векторизованности истории: любой без достаточных оснований умозрительно введенный критерий искомых трансформаций может быть оспорен (один увязывает направление истории с покорением природы; другой — со смирением цивилизации). Не то циклизм, толкующий историю в терминах накопления гарантированности и эффективности в эволюционных общечеловеческих циклах. Цель в природе конституирует антропный принцип (рациональная антропоморфная телеология). Цель в истории конституирует жизнестойкость, обеспеченная простором ключевых системообразующих типов активности, ответственных за богатство самоосуществления в персональных и коммунальных отсеках групповой деятельности.

Аналогичное утверждается о темпах исторического становления. Жизнь задана естественной рамой жизни (разделение труда, уровень производительных сил, производственных отношений, способ соединения работников со средствами производства, формы собственности, рас-

215

пределения и перераспределения доходов, рекреация и т. д.) плюс организацией. Естественная рама жизни удовлетворяет правилам циклов. Организация проявляется как корректирующий, упорядочивающий, регулирующий фактор, блокирующий

Ильин

стагнацию, дисфункцию, диспропорцию, деградацию. В идеале организация не подрывает, а оптимизирует динамику естественной рамы жизни. Но это в идеале. В действительности многочисленны сбои, способствующие хаотизации. Нарушение естественных циклов, следовательно, вызвано организацией. Такой поворот заставляет обратиться к термодинамической интерпретации социальной организации (регуляции).

С позиций современной термодинамики, структурные изменения в системах происходят в ситуации максимальной неустойчивости: «Если система структурно устойчива относительно вторжения новых единиц, новый режим функционирования не устанавливается... новые единицы («инноваторы») погибают».⁵⁸ Понимание этого реконструирует природу социальных макросдвигов от промышленных до общественных революций (контрреволюций, инволюций). Оказывается, что сильная неустойчивость, обусловливающая сдвиги, как правило, присуща не всей системе, а локализована в части, обеспечивающей саморазвитие. С позиций нелинейной термодинамики устойчивости стационарного состояния системы могут угрожать только стадии, содержащие автокаталитические петли (где продукт реакции участвует в синтезе самого себя). Такие стадии (на языке политологии — структурные сдвиги общесоциального порядка) индуцируются организацией (управление, регуляция), т. к. именно она ввиду автокаталитичности способна периодически обретать неравновесность, неустойчивость. Мир покоится на

упорядочивающей организации, нарушаемой, как ни парадоксально это звучит, самой упорядочивающей организацией.

⁵⁸Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986. С. 251.

216

Отсюда мораль: перед лицом амбивалентности организации, которая и упорядочивает, и усиливает хаос (волюнтаристские вмешательства, амбициозное прожектерство, деструктивные катастройки), приступая к ней, следует представлять, какие вмешательства полезны, какие вредны, какие устраняют, какие плодят катаклизмы. Вовсе недопустимо, чтобы организация (реформация, модернизация) вела к ослаблению, подрыву национальной мощи. В чем причина несостоятельности национальных реформ? В радикальных революционных вмешательствах, нарушении естественных исторических изменений со встроенными в них жизненными циклами. В результате необдуманных перетрясок волны циклов, не находя завершения, налагаясь друг на друга, взаимно нейтрализуются, усиливая диспропорции, снижая державную витальность, приближая кризис.

Темпы исторического становления связаны с интерференцией волн циклов в производительных, гражданских, экзистенциальных укладах. Из физики известно, что колебания бывают свободными (протекающими без внешнего воздействия) и вынужденными (наличие меняющейся внешней силы, изменяющей собственную частоту колебаний). Если частота вынуждающей силы близка собственной частоте свободных колебаний, возникает явление резонанса (увеличение амплитуды колебаний систем). В противном случае наложение волн образует интенсивности, ослабляющие

протекание процессов. При необходимости интенсифицировать ток процесса следует достигать резонанса — синхронизации волн периодических колебаний.

Применительно к политике сказанное означает целенаправленное поддержание естественных ритмов явлений без допущения возмущений. Отсюда — следствия прагматического свойства.

1. Порочность революций как социальных технологий. Революции — неорганичные, некогерентные воздействия на социум — нарушают распространение длинных волн (в первую очередь К- циклов):

217

подрываются отношения собственности, прерывается воспроизводство жизни (людские жертвы), отрицаются ценности, устои. 2. Ускорение и торможение развития обусловливают синхронизация и десинхронизация цикловых волн в массовом распространении технологических и социальных укладов. Вслед за И. Валлерстайном подразделим страны мирового сообщества на ассоциации: центр — периферия — полупериферия.⁵⁹В первую группу входят государства, добивающиеся высокой степени согласованности преобразований структурных компонентов обновляемой жизни. Вторую группу образуют государства, разбалансирующие основные жизненные циклы в обновлении фондов. Третья группа — государства с достаточной жизнестойкостью, отстающие, однако, от стран первой группы по скорости инноваций, использованию системных эволюционных эффектов. Полупериферия может перемещаться как в сторону центра, так и периферии.

Обобщенным показателем периферии является

монопрофильность, сырьевой, экстенсивный, колониальный тип производства, ресурсозатратность технологий, узкий внутренний рынок, низкая покупательная способность населения, высокий удельный вес ручного труда, трудоемкая структура создания материальных благ. Страны периферии — аутсайдеры, стенобионты. Интегральными признаками центра оказываются индустриализм, высокая энерговооруженность хозяйства, широкий внутренний рынок, высокая покупательная способность населения, ресурсосберегающие технологии, высокие темпы обновления отраслевой структуры производства, низкий удельный вес ручного труда, капиталоемкость деятельности. Страны центра — лидеры, эврибионты. Коренное отличие стран-эврибионтов от стран- стенобионтов — повы-

⁵⁹Wallerstein Y. The Capitalist World-economy. P. 1979.

218

шенная державная витальность как результат гибкости фертильных пластов воспроизводственного контура, наличия резервных мощностей, оперативно адаптирующих производство к новым реалиям, достигающих снятия дисфункций, выправления диспропорций.

Особенностью полупериферий выступает сочетание страновых признаков государств-центров и государств-периферий. В случае России, подпадающей под статус полупериферии, желательная страновая динамика в сторону центра детерминируется: плавным

обновлением отраслевой структуры с переходом на ресурсосберегающие технологии; диверсификацией,

демонополизацией, демилитаризацией собственности;

индустриализацией легкой и пищевой промышленности; прорывом в машиностроении, способном удовлетворить потребности в обновлении базы иных отраслей; протекционизмом относительно отечественного сельского хозяйства; интенсификацией

товарообмена с селом. Относительно последнего (сельского хозяйства) выскажемся пространнее. Собственных

внутрипромышленных накоплений на проведение модернизации у России нет; эфемерна и надежда на западные кредиты. Единственное, что остается в качестве источника средств структурной перестройки — мощная фронтальная поддержка села: в отлаживании его деятельности корень нашего долгожданного возвышения. Перспектива оживления сельскохозяйственного производства проступает по азимуту откровенного протекционизма. На опыте Японии, которая поддерживала внутренние закупочные цены на рис на порядок выше мировых, ясно, что без реанимации сельского хозяйства, в итоге ответственного за покупательную способность населения, товарообмен, нельзя вступить в циклическое развитие, обеспечивающее переход в группу стран- лидеров.

2.4.3 Структурность

Материя не хаотична; она имеет разветвленную сложную организацию. Предельное понятие подобной организации как системного строя материального целого и передает понятие структурности материи.

219

Материя «вообще» — высочайшего порядка абстракция. В действительности материя представлена естественной иерархией, компонентами, фрагментами которой выступают качественно не сводимые друг к другу системные уровни. С позиций современности богатство материальных форм и проявлений исчерпывают ареалы микро-, макро-, мегамира, находящиеся между собой в причинной зависимости. Последовательная иерархия материальных систем выражается следующей картиной уровней организации.

УРОВНИ ОРГАНИЗАЦИИ МАТЕРИИ

Есть сферы мысли, где крайне мало позитивных идей. К ним с полным основанием правильно отнести сферу «гонии» (сущностная проработка генезиса чего-либо). В отличие от «логии» (сущностная проработка природы чего-либо) здесь наблюдается дефицит представлений. В предельном смысле у нас нет удовлетворительной «гонии» по причине теоретической разъединенности космогонии, антропогонии, социогонии. Перспектива оформления удов-

220

летворительной «гонии», таким образом, высвечивается на пути Великого объединения этих отсеков познания.

Задачу интеграции физического, психического, социального решает глобальный эволюционизм, проясняющий, как возникает и протекает упорядоченное, направленное развитие. Центральное место отводится следующим фундаментальным разделам знания:

1. Физика вакуума — уточняет вопрос происхождения

реальности «из ничего». Соответствующую догадку на этот счет высказал Платон. Его прозрение усилил Больцман, выдвинувший гипотезу упорядочения вещества через систему случайных возмущений. (Надо сказать, что наследие Больцмана весьма плохо освоено, в чем следует видеть отрицательную роль питавшего неприязнь к нему Пуанкаре.) Следующий шаг сделал Джинс, связавший больцмановские случайные возмущения с гравитационными силами. Из этой концептуальной основы расцвела квантовая геометродинамика, с успехами которой и связаны наши ожидания. Квантовая геометродинамика призвана эксплицировать, содержательно поглотить множество

интригующих мест современной науки типа картановой проблемы; проблемы квантования пространства (ввиду физической неоправданности аксиомы Архимеда); континуум-проблемы (независимость континуум-гипотезы по аналогии с независимостью пятого евклидовского постулата свидетельствует о возможности иных миров, не описываемых аппаратом аксиоматической теории множеств), проблемы фундаментальности пространственно­временных параметров, что ставится под сомнение в скалярно­тензорной теории Бранса — Дикке.

2. Обобщенная теория вектора. Развитие направленно. Феноменологически оно выражается:

а) фактом барионной асимметрии (преобладание частиц над античастицами во Вселенной);

221

б) фактом киральной чистоты живого (нарушение симметрии правого и левого в органическом мире);

в) законом Долло (необратимость органической эволюции).

Между тем, каковы причины этого на уровне не феноменологии, а процесса, пока неясно. Дополнительные возможности открывает реабилитация программы номогенеза, принимающая схему подспудных законов направленных изменений. Она, как представляется, способна прояснить ряд острых вопросов, связанных со статусом фундаментальных физических констант, антропного принципа, снять проблему запрограммированности (остающейся тайной за семью печатями для классической эволюционной теории) нашего развития.

3. Психофизика — преодоление психофизического параллелизма, выработка адекватных описаний паранормальной псиреальности, от которой нельзя отмахнуться. Нерв проблемы в том, что наука отметает допущение бессубстратного психического. Психическое имеет привязку к соматической (нуклепротеидные структуры) и социальной (общение, язык, действие) подкладке. Иные предположения — астральное, архетипическое психическое за гранью научного дискурса. Обнадеживают искания в направлении развития:

а) нестандартной теории физического взаимодействия с гипотезой опережающих волн;

б) модели параллельных причинно не связанных миров, контакт которых во флуктуациях объясняет явления исторического, личностного двойничества;

в) теории полей типа спин-торсионного, информационно­семантического.

Возможный многообещающий синтез данных разделов позволит обосновать новый образ науки — науки не средства, а цели, в полной мере антропоцентричного телеологического знания.

222

2.4.4 Отражение

Отражение — фундаментальная способность материальных систем к запечатлению, воспроизведению, накоплению результатов воздействий и взаимодействий. С физической точки зрения осуществимо в границах времениподобного интервала при условии, что расстояния между объектами отвечают неравенству: dlτ≤c²dt².

В неорганической природе отражение реализуется посредством специфических эффектов — таких, как механическая деформация, изменение температурного, электромагнитного режима, интенсивности химических процессов.

В органической природе возникает характерное свойство — раздражимость, проявляемое в виде типических реакций, к каким относятся:

а) тропизмы — направленные ростовые движения под односторонним влиянием раздражителя — света (фототропизм), тяготения (геотропизм), химических реактивов (хемотропизм),

твердого тела (гаптотропизм);

б) таксисы — двигательные реакции частей клетки, самой клетки, низших растений, животных под односторонним воздействием раздражителей — фототаксис, гидротаксис, хемотаксис, электротаксис.

На этой базе культивируется способность возбуждения, избирательных ответных реакций на допсихической фазе, отвечающая за регуляцию приспособительного поведения.

На высшей психической фазе появляется новое качество — отображать явления объективного мира, переводя их во внутренний план через интериоризацию. К формам психического отражения относятся чувственность, сознание, бессознательное. В последнее время активно обсуждается проблема астрального психического (паранормальная псиреальность, проявляемая в экстрасенсорных возможностях). Относительно последнего ограничимся

высказыванием такой мысли. Феномены паранормального психического (реинкарнация, телепортация, левитация и

223

т. д.) при серьезном к ним отношении заслуживают тщательного естественнонаучного изучения, вне которого философия не имеет ни прерогатив, ни полномочий для вынесения квалифицирующего суждения. Отсюда решение вопроса расширения наличных трактовок психического, включения понятий псиреальности в картину мира, ревизии принятых представлений всецело принадлежит будущему.

ЧУВСТВЕННОСТЬ.Синкретичная сфера различно и разнородно переживаемых отношений человека к фактам действительности. Обеспечивающие эмоции соматические процессы (гипоталамус, центральная часть лимбической системы) биологически целесообразны, повышают адаптацию организма, его способность к деятельности в складывающихся условиях. Эмоциональная сфера:

— индивидуальна — персонально выражена;

— имеет двойную обусловленность — формируется на стыке объективных потребностей личности и их субъективных отображений;

— интегральна — охватывает, настраивает организм в целом;

— исторична, этнична — подвержена социальной, племенной динамике;

— функциональна — филогенетически нацелена на адаптивные, мобилизующие роли (отражение, стимуляция, переключение, коммуникация и т. д.).

Физиологическим субстратом чувственности является кора больших полушарий. Гносеологическим остовом чувственности оказываются ощущение, восприятие, представление.

Ощущение — способность производить отдельные образы специфических групп раздражителей. Отличительной чертой ощущения выступает недифференцированность, неотчлененность от предметной ситуации. Непосредственный контакт с предметной средой составляет стержень сенсорно-перцептивного уровня психического отражения. Ощущение — основной поставщик информации о

224

действительности; всякое нарушение, осложнение его действия влечет задержку, деформацию психического развития (необходимость воспитательной, образовательной компенсации естественных дефектов для слепых, глухих и т. д.). Ощущение, возникающее как естественная реакция нервной ткани на внешние возбуждения, рефлекторно. Его соматическим механизмом является деятельность анализаторов, включающих: периферические отделы (рецепторы); афферентные нервы (проводники возбуждений); корковые отделы (переработка нервных импульсов). Ощущения различаются по качеству, интенсивности (количественный показатель), длительности (временной параметр), пространственной локализации (контактность).

Восприятие — способность производить целостный образ воздействующего предмета при непосредственном контакте с ним. Восприятие синтетично, сложно, но не сложенно (суммативно), формируется посредством выделения основного, ведущего с отвлечением от второстепенного. Диахронно дело выглядит так, что обособление неких групп признаков сопровождается включением их в наличный запас знаний (информации). При достижении общности одного другому устанавливается содержательная корреляция, вызывающая эффект предметной идентификации. В противном случае рас познавания-узнавания предмета (ввиду атрофии символической идентификации, категоризации) не производится. Сказанное убеждает: сфера чувственности как ареал духовности выделима весьма условно. Духовная реальность синкретична — чувственность встроена в сознание и бессознание, как и они в нее, и без них невозможна. В самых элементарных, массовидных операциях на стадии чувственности проявляются высшие аналитико-синтетические фигуры деятельности, предполагающие развертывание категориального комбинирования, сопоставления, уподобления, рационализации, номинации и т. д. Основные параметры восприятия — предметность (акты объективации), структурность (внутренняя организованность), константность (устойчивость фиксируемых признаков), апперцептивность (категориально-

225

символическая нагруженность). Подобно ощущению восприятие рефлекторно. Его физиологическую подкладку составляют условные рефлексы — возникающие в коре больших полушарий головного мозга от действий на рецепторы явлений действительности нервные связи.

Представление — способность воспроизводить характеристики предметной среды вне непосредственного контакта с ней. В отличие от восприятия представлению присуще отсутствие жесткой сцепки с предметной ситуацией; меньшая степень ясности, отчетливости. Питательной почвой представления оказывается продуктивное воображение и память. Первая производит, вторая воспроизводит образы, стимулируя их конструктивное сочетание по законам ассоциации, агглютинации, гиперболизации, схематизации, типизации и др. Как и иные психические процессы, представление (наряду с воображением и памятью) есть функция коры больших полушарий; его физиологическим базисом выступает актуализация,

группирование нервных связей, их распад, перегруппирование. В результате возникают образы, связанные с опытом, но и отстраненные от него.

СОЗНАНИЕ.Рефлекторный процесс, функция, а не свойство мозга. Соответственно мозг — не источник, а орган сознания. Сознание — субъективный образ объективного мира, обусловлено воздействием на человека компонентов предметной среды, преобразуемых в идеальную модельно-аналоговую форму. Стержень сознания — целеполагание, построение предвосхищающих (антиципирующих) провизорных схем, экстраполяций, организующих поведение. Физиологической основой работы сознания является формирование в коре некоего очага оптимального возбуждения, обусловливающего торможение в прилегающих к нему участках (принцип отрицательной индукции).

Сознание — самодостаточно, не сводимо в своих проявлениях ни к физическому, ни к физиологическому субстрату. Физическая основа сознания — наличие нуклепротеидных структур; физиологическая его основа — кор-

226

текс, — оказываются необходимыми, но не достаточными условиями возможности сознания. Достаточная предпосылка сознания — социальная среда со столь животворными гуманитарными эффектами, как коммуникация, кооперация, интроекция, ответственными за выработку специфической духовно­ценностной идеальной формации, выступающей подлинной стихией сознания.

Тайна происхождения сознания есть тайна происхождения человека, которая ввиду отсутствия строгой теории антропогенеза до конца не разгадана.

Проблема становления Homo sapiens — вопрос вопросов. Сложность его в комплексности. Сознание невозможно без социальности, труда, языка. Но и они, в свою очередь, невозможны без сознания. Одного не может быть без другого, — в понимании этого ключ к решению проблемы. Отсюда сознание, социальность, язык, труд возникают и должны воспроизводиться не постадийно (как полагают некоторые), а вместе. Размотать взаимосвязи этой «большой четверки» возможно лишь при явном совмещении реконструкции развития человека и как общественного существа, и как биологического вида. Другими словами, через сращение

трансцендентального, социального. sapiens — системный процесс, биологические, мыслительные и

антропологического, Становление Homo взаимоиндуцирующий общественные изменения. Человек — существо коллективное, действует на кооперативной основе (межиндивидная интеракция, коммуникация). Между тем упрочение коллективности (феномен социальный) оказывается невозможным без столь капитальных антропологических трансформаций, как переход к прямохождению, высвобождение верхних конечностей, обеспечивающих усиление предметно-манипуляционной деятельности, создание орудий и подготовивших в дальнейшем распад присваивающего и налаживание производящего хозяйства. Человек — существо мыслящее. Однако кристаллизация его мыслительных способностей

не представима безотносительно к оформлению универсального знаково-информационного коммуникативного средства — языка, в осно-

227

ве возникновения которого лежат опять-таки биологические механизмы перенесения актов артикуляции из гортани в полость рта — появление языковой мускулатуры (эпоха формирования подсемейства гоминид). Человек — существо знаково­символическое. Но ближайшим условием существования и реализации знаково-символических возможностей человека является речь. В формировании же аппарата речи, восприятия языка прослеживается связь этих высших психических функций с определенными складывающимися в раннем возрасте и затем не образующимися церебральными структурами. У детей, взращенных животными (в основном, волками) или в одиночестве, наблюдаются характерные девиации (особенности локомоции, затрудненность восприятия чужой и примитивность собственной речи, повышенная острота рецепции и др.), откуда следует наличие в детстве некоего рубежа, переход которого не позволяет в полной мере овладеть как подлинной речью, так и суммой нормальных сенсорных реакций. Последнее подчеркивает роль социальности в онтогенезе: для формирования полноценного человеческого существа,

обладающего речью и способного к восприятию языка, необходимы социальные связи: изъятие из них индивида равносильно закрытию для него переспектив стать человеком.

Таким образом, антропологическое, трансцендентальное, социальное включаются друг в друга, взаимотрансформируются, взаимопреобразуются. Выверенная рефлективная позиция относительно этого, собственно, и дает адекватную трактовку антропогенетического процесса.

Наш центральный вопрос — естественно-историческое формирование в древности разумно мыслящего, солидарно действующего человека. Необходимым предпосылочным основанием анализа является идея косубстанциальности элементов большой четверки: труд, социальность, язык, сознание не выводятся друг из друга — они равноценны, равновелики, становятся вместе через процесс непрерывного упорядочения, прогрессивного усложнения некоего элементарного целого. Адекватная антропологи-

228

ческая теория, следовательно, по-нашему, возможна лишь как теория биологического, социального и гуманитарного одновременно, в чем и коренится колоссальная техническая сложность ее исполнения.

Отправную точку антропогенетических рассмотрений в виде мысли о стадиальном обособлении человека в отряде приматов наметили Фогт и Гексли, а затем подхватил Дарвин. Камнем преткновения эволюционной теории, однако, выступила проблема механизма преобразования инстинктивно-рефлексного поведения животных в социально-сознательное действование человека. Между одним и другим — пропасть. Попытка перескочить ее связующим понятием-медиатором «орудийная деятельность животных»

успехом не увенчалась. Суть в том, что понятие это сугубо

метафорическое. Полноценная орудийная деятельность наблюдается на стадии гоминид, предполагает наличие целесообразного, результативного, кооперативного труда, чуждого животному царству. Спорадическое применение предметов как орудий, оптимизирующих возможности естественных органов, у животных не удается вполне расценить как собственно орудийную (трудовую) активность:⁶⁰

1) действия животных рефлексны, инстинктивны, изначально запрограммированы, не лабильны; 2) у животных проявляется специфическая морфологическая закрепленность рабочих операций, сдерживающая их поступательное развитие; 3) имеется жесткая специализация (наследственная, эволюционная) особей на выполнение тех или других функций при их разделении; 4) использование животными фрагментов мира как орудий не регулярно, случайно.

Ничего подобного в реальном трудовом процессе не сказывается. На данный момент вполне добротно положение, что зачатки орудийной деятельности, а вместе и наряду с ними начала социальности, отмечаются фазой презинджантропа (около 2 млн. лет назад).

⁶⁰ Здесь и далее в этом вопросе мы опираемся на идеи В. П. Алексеева. 229

Каков уровень сознательно-социальной оснащенности архаичной стадии?

Невзирая на отдельные прорывы к ясному, тем не менее, правильно признать: на вопрос — является ли мышление древних гоминид животно-рассудочным или чело-веко-разумным, точного ответа (пока!) не существует. С должной мерой уверенности удается констатировать лишь некие выраженные особенности архаичной ментальности, к коим относятся: конкретность, ситуативность, диффузность, аморфность понятий, их неизбежное прорастание друг в друга (причина — организация психического по принципу проб и ошибок, препятствующая налаживанию сцепки первых слов, выражающих эмоциональные состояния, с возникающими понятиями), ассоциативность.

Относительно социальности ограничимся фиксацией двух объяснительных формул природы кооперации индивидов. Одна упирает на индивидуализацию сильных, выводя иерархию из эгоистического начала, соперничества, фактора страха. Другая выделяет прямо противоположное альтруистическое начало, связывая субординацию с системой сотрудничества, взаимопомощи, взаимоподдержки в коллективе. Полагаем, что проработка проблемы не стимулируется решением альтернативным при желании опираться на твердую почву фактов. В групповой жизни рельефно проступают черты как эгоизма, так и альтруизма. Имеются крайне сильные эгоистические инстинкты самосохранения индивида (синдром Нарцисса), прорежения популяции (синдром Сатурна — самоистребление при популяционной перегрузке), но существуют и не менее сильные альтруистические инстинкты сохранения генома, потомства, соплеменников (коллективно санкционируемые формы забот при двуполом общении о половых партнерах, детях, друг друге). Коль скоро это так, контур

социальности в виде самой структуры иерархии в сообществе прямолинейно не выводится ни из эгоизма, ни из альтруизма. Становление социальности, на наш взгляд, связывается с логикой обособления функций в групповом оптимально (рационально) взаимодействующем целом.

230

Базовый концепт, с которым нам предстоит работать, суть «общность». Человеческая общность — доподлинно фундаментальное, первоисточное, дальше чего в изучении коллективной природы Homo sapiens идти невозможно. Общно- общинное исчерпывает, видоопределяет и видоопределивает человека. Человек — существо общно-общинное, коллективное, общающееся. Вне стихии общно-общинного человека нет, она для него — естественное состояние. Человек порожден средой сознательного межиндивидного взаимодействия в общно-общинном воспроизводственном контексте деятельностного обмена. «Если бы люди никогда не стали жить общественной жизнью, — говорит Д. Грей, — то их положения едва ли чем-либо отличались от положения других живых существ. Все их занятие состояло бы в том, чтобы удовлетворять элементарные... потребности. И так как каждый индивид мог бы иметь лишь то, что он приобрел благодаря своему собственному трудолюбию, то он был бы лишь чрезвычайно скудно снабжен даже тем, что безусловно необходимо для жизни. Скопление людей само по себе во всяком случае ничем не способствовало бы улучшению их положения. Но склонность к взаимному обмену трудом, свойственная только человеку, является первоначальной причиной, дающей ему возможность столь неизмеримо превзойти неразумные создания».⁶¹

Общно-общинный способ существования архаичного предка человека обусловил складывание надындивидного механизма переработки и хранения коллективного опыта, являющегося достоянием всех и устойчивого относительно перипетий судьбы каждого. Главное, гибель индивида перестала влечь гибель плодов его усилий. Исходная синкретичность самоутверждения расслоилась на собственно активность и наследие. Наследие, приобретая относительно автономное существование, стало жить самостоятельной, отчужденной от его создателя («автора») жизнью. Оно на-

⁶¹ Грей Д. Сочинения. М., 1955. С. 20.

231

капливается, закрепляется, умножается, передается.

Социальность, следовательно, стоит у истоков совершенно особого модуса бытия — коллективно производимой духовно­поведенческой формации, обусловливающей форму взаимообработки особями друг друга.

К последнему приурочен вполне конкретный потенциал сознательности — способность на основе групповых понятий (в том числе самых элементарных) строить антиципирующие схемы потребного будущего. Эти схемы непосредственно обслуживают воспроизводственный процесс, распадающийся на материальное, кровнородственное и духовное воспроизводство. Материально­производственный процесс — хозяйственное жизнеобеспечение, кровнородственный процесс — демографическое

жизнеобеспечение; духовный процесс — идеально-ценностная канва, культово-символическое, регламентарное жизнеобеспечение.

Весь строй взаимодействий в группе поддерживается универсальным средством межиндивидной коммуникации — языком, материальное проявление которого — физико­физиологический процесс вокации — речь складывается в эпоху подсемейства гоминид (питекантропы, неандертальцы). В динамике этого процесса, обходя трудности установления фактуры и ее интерпретации, выделяются этапы: а) питекантропы, использующие щелкающие, носовые звуки, употребляющие слова-обозначения предметов, склонные к диалогической речи; б) неандертальцы, владеющие современной артикуляцией, применяющие телеграфный стиль общения, развивающие способность к монологической речи; в) современные люди, полностью владеющие структурными категориями языка при поставленной, непременно расширяемой лексике.

Поскольку в формировании аппарата речи значительна роль, с одной стороны, общно-общинных отношений, а, с другой стороны, физиологических подвижек, — а все это в свою очередь влияет на психическую составляющую эволюционной продвинутости, — постольку основательно утверждать: развитие психики автономно до известных

232

пределов. В особенности на ранних фазах антропогенеза существует параллелизм морфофизиологического и психического развития. Желаемая детализация данных явлений ресурсами гуманитарного инструментария более невозможна — она составляет предмет забот, компетенции антропологов. Для наших сугубо гуманитарных интересов, отвлекаясь от физико­физиологической подкладки событий, довольно подчеркнуть резонансный характер эволюционных взаимодействий. С развитием языка сцеплен некий уровень сознания, которому соответствен некий уровень общения, общности, детерминирующей воспроизводственное жизнеобеспечение. Прогрессивно изменяясь в коллективе, одно взаимоусиливает рост другого. В этом суть дела. Подробности — прерогатива антропогенетических рассмотрений, которые, как отмечалось, в своей предельности снимаются глобальным эволюционизмом, синтезирующим рефлексию фрагментов неорганической (космогония), органической (антропогония), социальной (социогония) эволюции.

Сознание, речь, язык.Сознание невозможно без языка как универсальной знаково-информационной системы, посредством символизации и кодификации актуализирующей его деятельность. Характер языкового опосредования сознания многообразен, проявляется в диапазоне от вербальных до невербальных, в том числе жестовых средств (пантомимика аборигенов обслуживает передачу не только чувств, но и предметов; в той же Новой Гвинее известны танцы «пишущей машинки», «автопогрузчика» и т. д.). Большой вопрос, насколько жестко сознание связано с речью. Генетически дело выглядит так, что архаичный синкресис существования не позволял дифференцировать концептуальные, символические и коммуникационные процессы: сознание, язык,

речь пребывали в единстве, развитие одного было вместе с тем развитием иного. Гипотеза Н. Я. Марра о наличии довербальной стадии в антропогенезе представляется умозрительной; никакого фактического подтверждения не имеет. В настоящий момент экспериментально доказано наличие реакции плода на

233

звуки прежде всего родной речи (что предопределяет помимо прочего необходимость погружения беременных в комфортную звуковую среду пребывания), как бы предуготовливающей соответствующее развитие сознания. Структурно-функционально (при сложившемся интеллекте) между сознательным (концептуально-семантическим) и вербальным разрыв, зазор возможен. В таком случае указывают на феномены невербальной мысли, которая «не нашла» слова, «не пошла» в него (Проблема, обостренная Витгенштейном: «Говорят о нахождении верных слов для выражения мысли. Но где же была тогда мысль до этой находки?» — надо признать, не снята), и практической мысли (решение конкретных задач, обрамляемое элементами изучаемой паралингвистикой эмоциональной речи).

При обсуждении вопроса взаимосвязи сознания и речи следует отдавать отчет, что речь и мысль не тождественны. «Мыслить» не означает «говорить», «говорить» не означает «мыслить». (Иное ведет в тупик вульгаризации, допускаемой Уотсоном).

«Мысль и слово, — подчеркивает Л. С. Выготский, — оказываются с самого начала вовсе не склеенными по одному образцу. В известном смысле можно сказать, что между ними существует скорее противоречие, чем согласованность. Речь по своему строению не представляет собой простого зеркального отражения строения мысли. Поэтому она не может надеваться на мысль, как готовое платье... Мысль, превращаясь в речь, перестраивается и видоизменяется».⁶²

Мысль, погруженная в царство значений, смыслов, имеющая специфическую содержательную структуру, передается речью, трансформирующей мысль в слово. Мысль, следовательно, не совпадает со словом, но лишь завершается в нем. Существует ли вполне оформленная невербализованная мысль? Достоверно пока не ясно. Как неясно, насколько состоятельна инспирирующая гипотеза Н. И. Жинкина о

⁶² Выготский Л. С. Мышление и речь. М., 1996. С. 307—308.

234

невербальном языке интеллекта, фундируемом универсально­предметным кодом. Ясно только присутствие доинтеллектуальной стадии в речи и доречевой стадии в интеллекте (подробнее об этом — См.: 6.4).

Следующий интригующий сюжет — содержательная характерологичность (не решаемся сказать «этничность») сознания, индуцируемая использованием конкретного языка. Скорее всего, ошибался С. А. Есенин, утверждая: «Представление о воздушном мире не может обойтись без средств земной обстановки. Земля одинакова кругом; то, что видит перс, то видит и чукот, поэтому грамота одинакова, и читать ее и писать по ней, избегая 63

тождественности, невозможно почти совсем». В силу того, что «грамота» «не одинакова», «читают», «пишут», «понимают» мир

люди «не тождественно». В нашем языке семь автономных категорий, производящих подразделение электромагнитного спектра. В диалекте «Басса» аборигенов Либерии — лишь две соответственных категории. Воспринимая действительность, категоризуя, понятийно членя ее, аборигены называют два цвета. Зрение — «агрегат умозаключений», — указывает М. Пруст. Действительность славянина богаче действительности либерийского аборигена, ибо витиеватей, репрезентативней язык, кодифицирующий, символизирующий дополнительные пласты действительности. В некотором вполне очевидном отношении мир полнокровнее для человека, обладающего большим лексическим потенциалом (запасом языка). Идею связи языка с миропониманием языкового коллектива фиксирует акцентирующая статус языка как инструмента объективации гипотеза лингвистической относительности. Предысторией ее служат мысли В. Гумбольдта, разработавшего доктрину внутренней формы языка как выражения индивидуального миросозерцания народа, равно как соображения Э.Дюркгейма и М. Гране о передаче категориальным строем языка условий социального бытия народов.

⁶³ Есенин C.A. Собр. соч. Т.5. М., 1962. С. 38.

235

Гипотеза лингвистической относительности ставит в зависимость существо категориальных сечений реальности от типа языковой культуры. Как писал Е. Сепир, «реальный мир» «в значительной мере бессознательно выстроен согласно языковым привычкам определенной группы. Не существует двух таких достаточно сходных языков, о которых можно было бы сказать, что они представляют совершенно идентичную социальную группу».⁶⁴

Характер отношений, передаваемый гипотезой лингвистической относительности, вполне реален. Языковые каркасы, навеваемые ими гипотезы существования детерминируют качество объективации мира. Язык эскимосов, располагающий различающими до десятка оттенков белизны фигурами, предопределяет комплексную поведенческую жизнеориентацию, отличающую ее (по параметрам от ментальных до бытовых) от жизнеориентаций носителей иных языковых каркасов. На основе и в створе этого произрастает капитальная проблема понимания. Ввиду отсутствия универсальных естественных предметных кодов восприятия мира сознание носителей конкретных языков семантически дифференцировано, что порождает содержательные разрывы, разломы между трактовками, толкованиями явлений у представителей разных языковых общностей от этнических до культурных. Мир таков, как его формирует для восприятия язык, отсюда достижение понимания — переживания другого как своей возможности — предполагает выработку общезначимых адекватных средств трансляции с языка на язык. Концептуальным рычагом в этом деле выступает аппарат математизации, формализации, научной строгой категоризации; политическим средством здесь оказывается толерантность, консенсуальность; обиходным ресурсом служат радушие, отзывчивость, откровенность, человеческая открытость. Препятствием в преодолении барьеров между языково ориентированными типами

сознаний является формальная невозможность полного устранения из них элементов уникальности, со-

⁶⁴ LANGUAGE 1929. V. 5. Р. 209.

236

ставляющая пафос ограничительного регулятива Куайна о нереализуемости радикального перевода с языка на язык.

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ. Синергетическая принадлежащая

внерефлективной сфере субсенсорная форма психического. Имеет два типа проявления: сверхсознание и подсознание.

Сверхсознание. Располагающийся за порогом сознательно­волевого контроля уровень психической активности человека, объемлющий феномены поисковой интуиции, творческого вдохновения, связанных с продуктивной созидательной деятельностью.

Как возникает новое в знании? При ответе на вопрос обычно апеллируют к интуиции, которая расценивается как основной генератор нового. Оснований для подобной позиции предостаточно. В самом деле, деятельность ученого в значительной мере запрограммирована. Она запрограммирована всевозможными предписаниями, императивами, регламентациями, рекомендациями, схемами типовых принципов анализа, исследовательскими программами, эвристическими инструкциями, нормами, эталонами и т. д.

Весь этот арсенал определяет и задает общезначимый «нормальный» типовой концептуальный, методический и методологический ритм научной деятельности. Совершенно ясно, что в его рамках создается и продуцируется, так сказать, «заранее» запланированное новое. Ничего принципиально нового создано и продуцировано здесь быть не может. Отсюда обоснованность апелляций к недискурсивным «иррациональным» пластам, которые призваны решить проблему возникновения принципиально нового. Поскольку дальше общих ссылок на интуицию в решении вопроса источника новых идей в науке зачастую не шли, а задача логической реконструкции интуитивных актов (может быть, в силу своей самопротиворечивости) решена не была, проблема возникновения нового знания во многом оставалась неэксплицированной.

Для продвижения в решении проблемы поставим вопрос: что такое интуиция как источник нового?

237

В основе интуитивной деятельности всегда — дефицит информации для возможности дискурсивно-логической обработки и проработки знания.

Определяющий интуитивные акты психический мутагенез, будучи ответствен за порождение нового, осуществляется путем рекомбинации следов полученных извне впечатлений, не контролируясь «осознанным волевым усилием: на суд сознания подаются только результаты... деятельности».⁶⁵

Лежащая в фундаменте открытия интуиция отнюдь не случайная, сверхъестественная или непостижимая мутация мысли. Во-первых, само «сверхсознание производит первичный отбор возникающих рекомбинаций и предъявляет сознанию только те из них, которым присуща известная вероятность их соответствия

реальной действительности».⁶⁶Иначе говоря, имеющие интуитивную генеалогию идеи в самом строгом смысле слова «безумные», но не «сумасшедшие». Во-вторых, деятельность сверхсознания изначально «канализирована качеством доминирующей потребности и объемом ранее накопленных знаний».⁶⁷Следовательно, «час» открытия должен «пробить», новые идеи должны «носиться», «витать» в воздухе.

Общеметодологические идеи о неслучайности открытий — в силу «запрограммированности» психического мутагенеза, наличия целенаправляющих доминант в виде потребностей элиминации «горящих точек», детерминированности сверхсознания наличным запасом знаний и практическою опыта — конкретизируются такими моделями. Одна из них интерпретирует открытие как поризм: непредвиденный, незапланированный, не являющийся

непосредственной целью исследования, а потому неожиданный для исследователя результат, полученный как промежуточное следствие при решении научной задачи. Таков,

⁶⁵ Симонов П. В. Неосознаваемое психическое: подсознание и сверхсознание // Природа. 1983. № 3. С. 26.

66

Там же.

⁶⁷Там же. С. 28

238

например, факт открытия в математике мнимых чисел, которые, как указывает Ф. Клейн, снова и снова появлялись при вычислениях помимо и даже против воли того или другого математика, и лишь постепенно, по мере того, как обнаружилась польза от их употребления, они получали все более и более широкое распространение.

Идея поризма эвристична. Она позволяет отвергнуть малоприемлемый взгляд, по которому открытие — нелогичный, иррациональный акт — следствие дискурсивно непостижимого, необъяснимого наития. Действительно, «обычно рассуждают

примерно так: если бы научное открытие было логическим следствием имеющегося знания, оно было бы предсказуемо и тем самым оно не смогло бы быть неожиданным. Но так как научное открытие непредсказуемо и неожиданно, то оно нелогично».⁶⁸ Поризм опровергает подобные рассуждения: «непредвиденность» и «неожиданность» как результат неформализуемости творческой деятельности уже не могут служить аргументом в пользу нелогичности или иррациональности; «отпадают и аргументы, направленные против «логичности» научных открытий».⁶⁹

Другая модель уточняет детали механизма рекомбинации нового из наличного знания, всего актуального опыта. Для разрешения проблемы в качестве первого шага следует противопоставить две вещи: науку и ее непосредственного творца — ученого. Необходимо исходить из того, что иногда ученый действует не так, как предписывает наука (научное сообщество). Поскольку научное мышление стандартизировано, подчинено жестким программам- образцам, что в значительной мере закрепощает деятельность научного работника, постольку отступление ученого от программ- образцов уже с чисто формальной стороны представляет предпосылку возникновения нового. С содержательной точки зрения объяснение феномена появления нового при-

68

69

Грязное Б. С. Логика. Рациональность. Творчество. М., 1982. С. 114. Там.же.

239

ходит с сознанием того, что реально ученый работает не в одной, а в нескольких исследовательских программах (в силу своей общеобразовательной, профессиональной и т. д.

полифункциональности), точки пересечения которых представляют пункты кристаллизации нового. Так, развенчание теории самозарождения Л. Пастером, оказавшее заметное воздействие на прогресс биологической науки, было возможным в силу его физической подготовки, позволившей ему проводить более тщательную стерилизацию посуды для испытуемых растворов, и т.

д.

Таким образом, источник нового в науке согласно данной модели в том, что ученый использует в некоторой исследовательской области такие программы и принципы анализа, которые не утверждены в ней как стандартные; более конкретно — этот источник усматривается в гибридизации исследовательских программ.⁷⁰

Подсознание. Совокупность непроизвольных, безотчетных, неанализируемых установок, регуляторов поведенческих актов, стереотипов, влечений, побуждений, навязчивых состояний (обсессии, ананказмы), автоматических реакций, уподоблений, эмоциональных заражений, экзальтаций, сопричастий, эффектов подражания, подпороговых восприятий и т. д.

Пробегая проблемные пласты, связанные с традициями рефлексии феномена подсознания, оценим популярную ныне концепцию архетипов.

Представители Вюрцбургской школы выявили, что мышление как избирательный интенциональный процесс не может быть ни выведено, ни сведено ни к законам логики, ни к законам образования ассоциаций. Будучи совмещено с античной идеей prolepses — нерефлектированных, несенсорных комплексов, понятие тенденциозности сознания в скором времени переросло в концепцию безобразного мышления: «Ощущение не ограничивается орга-

⁷⁰ См.: Розов М. А. Пути научных открытий // Вопросы философии. 1981. № 8.

240

нами чувств, — человек ощущает больше, чем могут дать ему чувства» (Блейк).

Есть объективность и субъективность, а есть омниективность от латинского omnis — «всякий»: у каждого своя картина мира, детерминированная в модусе «раскрепощенного человека по своим надобностям» собственной историей (человек есть то, что с ним было). Так допускаются установки, не зависящие от чувственности смыслы, значения, генерированные и норморегулированные неосознаваемым психическим — осадками души, императивами заднего плана. Их собирательное понятие составляет стержень доктрины архетипов — сверхличностных ментальных матриц, проявляющихся личностно.

Не считая наличность архетипов доказанной, перейдем к вопросу их генеалогии. В наследии такого маститого специалиста в этой

области, как Юнг, обнаруживаются разноречия. В одном месте он высказывается темно, невразумительно: «Мы только воображаем, что наши души находятся в нашем обладании и управлении... в действительности... из нечеловеческого мира время от времени входит нечто неизвестное и непостижимое по своему действию, чтобы в своем ночном полете вырвать людей из сферы человеческого и принудить служить своим целям».⁷¹В другом месте (лондонских психоаналитических лекциях 1935 г.), связывая опыт архетипов с мистическим опытом, он указывает на архитектонику мозга как его индуктор. В науке это (пока?) не нашло подтверждения.

Более трезвым кажется взгляд Грофа, увязывающего происхождение бессознательного с утробным опытом и первыми мгновениями жизни (идея перинатальных матриц).

Против допущения архетипов — целостных динамических ментальных стереотипов группового опыта — явных противопоказаний нет. Очень логично, к примеру, допустить архетип «самости» — прообраз, фундаменталь-

⁷¹ Самосознание европейской культуры XX века. 1991. С. 111.

241

ную форму сокровенной суверенности, самонезаместимости, выражающейся в использовании первого лица: в юридической плоскости — держателя прав; в гносеологической плоскости — саморефлективной системы — «плавильной печи»; в экзистенциальной плоскости — субъекта выбора, ответственного за свою историю: всякое «Я» есть то, что оно есть.

Проблема, однако, в правомерности приписывания архетипам трансперсональности остается камнем преткновения для аналитиков. Концептуальные тематизации сюжета архетипов до сего дня успехом не венчались. Обобщенная критика психоаналитического конструирования резюмируется следующим.

1. Не удается внести ясность: человеческий духовный мир с обнаруживаемым в нем неосознаваемым психическим (архетипическим) представляет ли связь с внеличностным духовным (паранормальная псиреальность) или трансформацию собственного духовного (активация неактивированных пластов в патологии, измененных состояниях, экзальтациях, при психотропных воздействиях, использовании психоделиков, психостимуляторов, галлюциногенов и т. д.).

2. Спекулятивна идея применимости в реконструкции природы неосознаваемых духовных структур модели биогенетического закона, якобы объясняющего происхождение всякого рода комплексов (Ореста, Рустама, Эдипа, Электры). В материалах, находящихся в компетенции науки (пока?), не обнаруживается данных о воспроизведении ребенком архаичных поведенческих фигур.

3. Вызывает серьезные сомнения концепция пансексуализма применительно к толкованию существа культуры и ее феноменов, духовного мира личности, прочих объемных сопоставимых с ними по глубине явлений. Довольно вникнуть в методологию воссоздания Фрейдом картины мира ребенка, якобы постигающего премудрости мира через призму

242

своего wiwimacher'a, чтобы ощутить всю безнадежность ее убогости. 4. Аналогичное можно утверждать о концепции женской сексуальности и вообще женского начала. По квалификации Грофа, она «является безусловно самым слабым местом психоанализа и граничит со смехотворной глупостью. В ней недостает подлинного понимания женской психики, понимания принципа всего женского, а женщина как таковая рассматривается как кастрированный мужчина».⁷²

Так как проблема, насколько психоаналитические модели объективно значимы, остается не верифицированной, научная ценность их весьма и весьма сомнительна.

⁷² Гроф С. За пределами мозга. М., 1992. С. 121.

243

III.