Бытие и Бог

Согласно библейской легенде Бог создал небо, Землю и все сущее на ней за шесть дней. Создав мир из ничто, Бог поддерживает его суще­ствование и в принципе может вмешиваться в ход событий, направить их течение по своей воле.

Сегодня, получив естественнонаучное образование, мы скептически относимся к этой наивной легенде и легко отыскиваем в ней противоре- 26

чия. Между тем нельзя забывать, что и в античном учении о бытии было много необъяснимого и противоречивого. Античный космос — это ста­тическое, ограниченное в пространстве и времени целое, и именно по­этому античная наука в лице Архимеда не пошла дальше развития ста­тики. Наоборот, идея творения придала миру динамический характер. Божественный импульс, передаваемый от вещи к вещи, стал основой плодотворных идей сохранения и притяжения, которые составили осно­ву классической механики. Точно так же идея бесконечности миров вос­ходит к допущению бесконечной могущественности творца.

Идея творения и требование подражания Богу, несомненно, повлия­ли на развитие экспериментального естествознания, проект которого не признавала античность, ориентированная на созерцание «естественной» природы и с недоверием относившаяся к механическим машинам, ус­матривая в них «хитрость» и нарушение законов природы. Крайне важ­ной для развития человеческих представлений о бытии и познании была сама идея Бога как невидимого, идеального, трансцендентного (поту­стороннего) существа. Эта идея взорвала узкие рамки античной культу­ры, основанной на соответствии субъективного разума «природе вещей». Даже боги у греков — это люди, обладающие вечной молодостью, си­лой и красотой. Произведения искусства античности изображают пре­красные, гармонично сложенные тела богов, людей и животных.

Мощные импульсы Христианства проявились прежде всего в по­нимании человека и истории. Они обрели универсальный бесконеч­ный горизонт становления, что с новой силой было использовано в эпоху Возрождения. Идеи и импульсы Христианства сохраняются в фун­даменте европейской культуры и проявляются в виде следов в самых разных отраслях человеческой деятельности. Даже на первый взгляд кажущиеся атеистическими утопии социалистов содержат веру в на­ступление царства счастья и справедливости. Пользуясь понятиями «сохранение», «свобода», «бесконечность», «идеальное», «виртуальное» ит. п., современные теоретики не всегда подозревают, что обязаны им средневековым схоластам, которые дискутировали на теологические темы. Например, как возможно то, что называется евхаристией (при­частием)? Как тело и кровь Бога передаются через хлеб и вино, кото­рые верующие вкушают в церкви? Для положительного решения бого­словских проблем были введены и тщательно разработаны понятия субстанции и акциденции, сущности и явления, возможности и дей­

ствительности, которые составили категориальное основание филосо­фии и науки нового времени.

Весьма интересные результаты были получены и в ходе так называе­мых доказательств бытия Бога. И хотя он остался в ходе попыток раци­онализации веры таким же таинственно непостижимым, как и прежде, они немало способствовали уточнению представлений о бытии, причин­ности, закономерности, а также о человеч$ской нравственности и сво­боде. Средневековые философы, ориентированные платонизмом, исхо­дили из идеи Бога как все совершенного существа, который не был бы таким, если бы не существовал. Аристотелианцы, напротив, использо­вали онтологическую аргументацию: если существуют движущиеся вещи, то должны быть причина и цель этого движения. Переходя от од­ной причины к другой, мы упираемся в конечную причину и цель, кото­рая и есть Бог.

Под влиянием социальных и научно-технических метафор Бог-тво­рец превращается в управителя, а затем и в нечто вроде «часового мас­тера» Вселенной. Эта взаимная связь бытия и Бога, Бога и природы была пластично выражена Б. Спинозой, который писал: «Всеобщие законы природы суть и настоящие решения Бога, вытекающие из необходимос­ти и совершенства божественной природы. Следовательно, если бы в природе случилось что-нибудь такое, что противоречило бы ее всеоб­щим законам, то это необходимо бы противоречило также и разуму и природе Божественной»^[5]. Сегодня многие философы и теологи расце­нивают рационализацию Христианства как искажение библейских идей. Однако эти процессы можно понимать и как форму компромисса земно­го и небесного, достижение и сохранение которого являются условием развития культуры.

5.