§ 1. Жизнь — способ бытия человека

Феномен жизни

Философия, как мы уже знаем, пользуется множеством категорий, которые помогают осмыслить ценность жизни — «бытие», «суще­ствование», «бессмертие»... Однако в ней есть и другой ряд катего­рий — «смерть», «небытие», «разрушение».

жизнь» — царство минералов. Выше человеческого располагает- ⅛ ся «сверхжизнь» — пространство, в котором обитают духи. •'!

В биологическом смысле жизнь есть основной признак орга-^ низма. Когда она исчезает, наступает смерть. Главные признаки^ жизни: рост, размножение, способность реагировать на внешние;» воздействия, активность. Но сущность жизни не исчерпывается^ только ее биологическим содержанием. Прежде всего жизнь зна-; менует собой более высокую ступень эволюции материи. Кроме; того, только живая материя способна воспроизводить самуce⅛ бя. И, наконец, жизнь создает предпосылку для появления Mbic-∙_jj лящей, одухотворенной материи. Мир полон единым, непрерывт;! ным трепетом жизни. }jj¹∣

Современная наука утверждает, что провести строгую грани-:})! цу между телами, одаренными жизнью и не одаренными eκ¾j⅛ весьма трудно. Точно так же нелегко обнаружить границу между*;) жизнью органической и психической, хотя в природе, по всейЯ вероятности, нет более резкой границы, чем та, которая πpθBe√∙⅛ дена между мертвым и живым.

Еще до того как философы обратились к феномену жизни ∙^'∣i ∣∣попытались «выяснить, что можно назвать живым»¹, в историй)! 1| человеческой культуры стали рождаться различные истолковани^ ^! происхождения и смысла жизни. «Где, часто спрашивал я себя^ таится жизненное начало?» — размышляет герой романа^) М. Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей». _ii∣

Молодой талантливый ученый Франкенштейн увлечен проблей мой оживления материи. Он полагает, что для исследований причины жизни надо обратиться к смерти. «Я увидел, чем cτaj⅛'новится прекрасное человеческое тело; я наблюдал, как преврай щается в тлен его цветущая красота; я увидел, как все, чтЙ| радовало глаз и сердце, достается в пищу червям. Я исследовав причинные связи перехода от жизни к смерти и от смерти «и жизни, как вдруг среди полной тьмы блеснул внезапный свет -⅛∣столь ослепительный и вместе с тем ясный, что я, потрясенный) открывшимися возможностями, мог только дивиться, почеед после стольких гениальных людей, изучавших этот предмета именно мне выпало открыть великую тайну»..

¹Шелли М. Франкенштейн, или Современный Прометей. М., 1965. С. 71.

Ученый создал в своем романе живое существо — некоего монстра, который, страдая от одиночества, вынужден был пре­следовать своего творца. Зловещая коллизия Франкенштейна позже была воскрешена в фантастической повести Стивенсона «Доктор Джекиль и мистер Хайд» и в сочинении английского фантаста Герберта Уэллса «Человек-невидимка». Однако великая тайна так и не была открыта. Мы не можем сегодня в лаборато­рии создать живую клетку, несмотря на то, что располагаем многочисленными химическими и физическими формулами.

«Что же такое жизнь? Никто не знает. Никому неведома та точка сущего, в которой она возникла и зажглась»¹, — эти слова сказал немецкий писатель Томас Манн (1875—1955) в романе «Волшебная гора». Герои произведения пытаются осмыслить секреты жизни и смерти.

Живое имеет огромное, непреходящее значение. Но сколь мало оно и ничтожно! Сфера живого в Космосе пугающе незна­чительна. За ее пределами огромный неисчерпаемый мир без­молвия. В эпоху эллинской и средневековой цивилизаций земной шар казался слишком великим по сравнению с окружающими его небесными сферами. Земля отождествлялась с центром Все­ленной, а небеса были гораздо ближе к человеку и его жизни. Лишь отдельные мыслители древности догадывались о незначи­тельности жизни в безмолвном Космосе.

«Мыслящий тростник»

В Новое время претензии человека на то, чтобы быть признан­ным центром Вселенной, утратили свои основания. Оказалось, что планеты вовсе не вращаются вокруг Земли, что человек помещен в бесконечное пространство, в котором его бытие представляется всего лишь одинокой и исчезающе малой точкой. Он окружен безмолвной Вселенной, миром, который совершен-

Манн, Т. Волшебная гора // Манн Т. Собр. соч.: В 10 т. М., 1959. Т. 3. С. 381.

но безразличен к его религиозным чувствам, глубочайшим мо­ральным запросам, жизненным мироощущениям.

Первая реакция на открытие Н. Коперника, доказавшего, что наша планета вращается вокруг Солнца, порождала сомнение и страх. Даже величайшие мыслители не были свободны от этих чувств. «Вечное безмолвие бесконечных пространств страшит меня», — признавался французский философ Блез Паскаль (1623—1662). Он писал: «Человек — всего лишь тростник, сла­бейшее из творений природы, но он тростник мыслящий. Чтобы его уничтожить, вовсе не надо всей Вселенной: достаточно дунове­ния ветра, капли воды. Но пусть даже его уничтожит Вселенная, человек все равно возвышеннее, чем она, ибо сознает, что расстает­ся с жизнью и что слабее Вселенной, а она ничего не сознает»^[XVII].

Человек, как и животное, живет общей жизнью Вселенной. Существенное различие заключается лишь в способе участия того и другого в этой жизни. Животное, как существо одушевленное, психически участвует в захватывающих его процессах природы. Оно инстинктивно чувствует, что для него в этих процессах приятно и что неприятно, что в них вредно и что полезно для, его самосохранения.

Но все это, по мысли русского философа Владимира Серге­евича Соловьева (1853 —1900), относится только к непосред-, ственно действующей на животное внешней среде и данному кругу времени. Мировой процесс как целое не существует для животного. Человек же сам оценивает свое участие в мировом процессе. Он осознает ценность жизни. Но какая логика застав­ляет человека жить и ценить жизнь, если его ждет неизбежная смерть? Какой вообще может быть смысл в этой жизни, кото-! рая полна ужасов и скорби? J