§ 3. Человек и общество в учении Э.Фромма. Установки бытия человека в мире: иметь или быть?

Э.Фромм, на которого наряду с Фрейдом оказали сильное влияние философские взгляды К.Маркса, пытался связать проблемы невроза с социальной отчуждённостью человека в современном обществе, как в буржуазном, так и в социалистическом [11.

Явление отчуждения человека от самого себя и других людей Фромм рассматривает как упадок культуры. Человек усомнился в идеях Просвещения, которые были мощным стимулом к прогрессу. «Возникшее сомнение в человече­ской независимости и силе разума вызвало состояние мо­рального замешательства, когда человеком более не руково­дит ни откровение, ни разум» [12. Фромм 1993, 23]. В связи с условиями отчуждения Фромм рассматривает кризис со­временного человека - он чувствует обеспокоенность, бесси­лие и потерянность, он запутался в вопросах человеческого существования - что есть человек, как ему следует жить.

Вот чуждении человека Фромм видит не меньшую опасность в гибели человечества, чем от ядерной угро­зы, впервые в истории, считает он, угроза исходит не от природы и внешних явлений, а от человека и его сердца. «Повидимому, ничто не свидетельствует так ясно о ре­зультате непродуктивной жизни, как различные неврозы. Любой невроз - это результат конфликта между прирож­денными способностями человека и теми силами, кото­рые препятствуют их развитию» [12. Фромм 1993, 169]. Источником развития неврозов Фромм усматривает так­же в снижении эмоциональной стороны, в потере связи между мыслью и аффектом.

В этой системе, считает Э.Фромм, вопрос уже стоит не: «Что есть благо для человека?», а «Что есть благо для раз­вития системы» [13. Фромм 1986, 38]. Изучая особенности явления отчуждения в современном технически развитом мире, он находит, что «... односторонне сосредоточившись на технике и потреблении материальных благ, человек утра­тил контакт с самим собой, с жизнью» [14.

В таких условиях, считает Э.Фромм, когда разум оску­девает, а интеллект растёт, не человек управляет техникой, а техника управляет человеком.

Как характеризовал молодой Маркс подобные состоя­ния, являются массовыми, когда человек делает свою сущ­ность средством своего существования [15. Маркс 1974, 93].

Имея в виду систему наёмного труда, он считал что индивид отчуждает в пользу господствующих анонимных сил свою свободу с тем, чтобы обеспечить своё физическое существование. В таких случаях противоречие не достига­ет даже уровня осознания, ибо индивид ещё даже не рас­сматривает свою свободу как нечто наличное, что он изна­чально свободен, он просто не имеет представления о ней, не говоря уже о том, чтобы рассматривать её как первич­ную ценность. Свою сущность он отождествляет со своим существованием.

В то же время наблюдается, что явления болезненного раздвоения «Я» с их напряжением вплоть до полного рас­пада в отдельных случаях, возрастает вместе с развитием цивилизации. Об этом свидетельствуют многие данные этнографии, социальной психологии, а внутри развитых цивилизаций, по-видимому, можно сказать, случаи ду­шевных заболеваний больше наблюдаются у людей с от­носительно развитой интеллектуальной культурой и нрав­ственностью.

Упомянутая ранее попытка Фромма в определен­ном плане связать учение З.Фрейда о неврозах с учением Маркса об отчуждении ограничивается во многом указа­нием на общую связь между ними и на их сходство. Кроме того, в понимании Фромма индивид в конечном счете тоже остался производным с одной стороны от своих глу­бинных природных оснований и от отчужденной социаль­ной организации, с другой.

Индивиды выстраивают все эти структуры прежде всего в своей психике, мышлении и т.д. Индивиды именно в своей душе творят мотивы, установки, нормы и запре­ты самому себе и в то же время во всей силе свои личные жизненные устремления к свободе, к развитию, к самосто­ятельности и самобытности. Иначе говоря, они идеально, а потом и реально расщепляют, раздваивают сами себя, хотя, конечно, весь этот процесс ими часто не осознается.

Отношения отчуждения искажают также природу действительных человеческих потребностей, их нужд са­моутверждения и развития разнообразных возможностей, превращая их в средства для достижения определенных статусов и успеха в обществе. Определенные потребности, способности индивидов могут получить свое законное раз­витие и существование, если они соответствуют принятым меркам и оценкам в обществе, отвечают ожиданиям некой культурной среды. Потребление в развитых индустриаль­ных обществах предоставляет широкие возможности для

развития и удовлетворения, как естественных потребно­стей, так и потребностей развития своих индивидуальных особенностей и способностей, творчества. Однако, как от­мечает Э.Фромм, современный индивид часто потребля­ет ради отчужденных социальных приоритетов, повышая этим свой имидж в глазах других. Индивид стремится к роскоши, например, часто меняя свой автомобиль не от­того, что он пришел в негодность, или, это необходимо для развития каких-то его интересов и целей, а потому, что это необходимо для поддержания его статуса и престижного положения [13]. Таким образом, потребление человека становится потреблением неких безличных статусов, по­ложений, престижа и т.д. Потребление в таком случае не выступает условием и средством саморазвития индивидов, превращаясь в самоценность, живущую по своим законам, имеющей свою шкалу мер, накладываемой на людей, воз­вышающей одних и отрицающей других. Э.Фромм крити­кует тип общества, ориентированного на неограниченное потребление ради неограниченного производства, а, в ко­нечном счете, - ради прибыли, где человек перестает быть самоцелью, поэтому, считает он, надо направить общество на гуманистические цели, соответствующие истине чело­веческого бытия. Согласно материалам газеты «Известия», ссылающейся на французский журнал «Нувель обсер- ватер», у состоятельных клиентов магазина «Фошон» в Париже испортился бы аппетит, если бы им стало извест­но, что дорогие и редкостные продукты, шедевры кулина­рии, оставшиеся нереализованными за день, вместо пола­гаемого их уничтожения, так как их нельзя продавать на следующий день, достаются продавцам, клошарам у входа в магазин и вообще людям не из их круга [16.

Существование современного человека ориентиро­вано на бытие или на обладание, считает Э.Фромм. При установке на бытие человек является центром и целью своего бытия, он счастлив, самотождествен, если даже не владеет собственностью, он продуктивен, стремится к гармоничному отношению с окружающим миром. Если смысл существования человека состоит в обладании чем- то, без чего он чувствует себя ничем, теряет себя, то это порождает его бесконечное иррациональное стремление к обладанию, к псевдопотребностям, которые не совпадают с нуждами его развития гармоничной личностью, а его по­требление принимает отчужденный характер. В обществе изобилия, где существует индустриальный рост, проис­ходит расширение «рамок собственности, которая может включать в себя и друзей, возлюбленных, здоровье, путе­шествия, произведения искусства, бога, собственное «Я». Наше «Я» является наиболее важным объектом, на кото­рый направлено наше чувство собственности, поскольку оно включает в себя многое: наше тело, имя, социальный статус, все, чем мы обладаем (включая наши знания), наше представление о самих себе и тот образ, который мы хо­тим создать о себе у других людей. Наше «Я» - это смесь реальных качеств, таких как знания и профессиональные навыки, и качеств фиктивных, которыми обросло наше реальное «Я». Однако суть не в том, каково содержание нашего «Я», а скорее в том, что оно воспринимается как некая вещь, которой обладает каждый из нас, и что имен­но эта «вещь» лежит в основе нашего самосознания» [13. Фромм 1986, 97-98].

Природа обладания состоит в том, что «в конечном счете, утверждения Я (субъект) обладаю О (объектом)», - это определение «Я» через мое обладание «О». Субъект - это не «я как таковой», а «я как то, чем я обладаю»... При ориентации на обладание нет живой связи между мной и тем, чем я владею.

тились в вещи, и я обладаю объектом, поскольку у меня есть сила, чтобы сделать его моим. Но здесь имеет место и обратная связь: объект обладает мной, потому что чувство идентичности, то есть психическое здоровье основывается на моем обладании объектом (и как можно большим чис­лом вещей) [13. Фромм 1986, 103-105].

Но «если я - это то, что я имею, и если я теряю то, что я имею, то кто же тогда я есть?» [13. Фромм 1986, 135].

Однако, «если я - это то, что я есть, а не то, что я имею, никто не в силах угрожать моей безопасности и лишить меня чувства идентичности. Центр моего существа нахо­дится во мне самом: мои способности быть и реализовы­вать свои сущностные силы - это составная часть струк­туры моего характера, и они зависят от меня самого» [13. Фромм 1986, 136].

Человеку же, продающему себя на рынке личностей, как показывает Э.Фромм, необходимо быть свободным от индивидуальных особенностей. Также Маркс писал по этой проблеме: «Частная собственность сделала нас столь глупыми и односторонними, что какой-нибудь предмет является нашим лишь тогда, когда мы им обладаем, т.е. когда он существует для нас как капитал или когда мы им непосредственно владеем, едим его, пьем, носим на своем теле, живем в нем и т.д., - одним словом, когда мы его по­требляем...

Поэтому на место всех физических и духовных чувств стало простое отчуждение всех этих чувств - чувство обла­дания» [15. Маркс 1974, 120].

Потребление не как индивидуальное потребление, осуществляемое ради интересов и целей конкретных лич­ностей, их развития, а как потребление ради потребления, значение и смысл которого отделены от самих индивидов и их потребностей, которые возвышались над ними, навя­зывают им себя как высшую ценность и социальный при­оритет - таково искажение истинного отношения, где не 482

бытие людей как ценностей самих по себе, а бытие вещей, абстрактных ценностей и овладение ими становится пер­вичным и главным. В таких условиях индивиды потребля­ют не так, как это соответствовало бы их потребностям, а таким образом, как это полагается в определенных обще­ственных кругах или в обществе в целом, согласно нор­мам отчужденной системы ценностей, витающей в умо­настроениях большинства.

собу потребления вульгарных Гаргантюа и Пактагрюэля, а является многообразным и главное, беспредельным, не достигая никогда удовлетворения, так как отчужденное потребление по своей природе ненасытно и многолико, оно как капризная мода меняет свои прихоти. Но такое потребление, в свою очередь, порождает такое же безоста­новочное производство, которое до какой-то степени со­впадает с нуждами развития индивидов, их активностью, творчеством, но поставленное на службу иррациональ­ным формам потребления и потребностей, безраздельно властвующим над индивидуальными потреблениями и несоразмерно превышающим по масштабу их реальные нужды, такое не имеющее пределов производство рано или поздно ведет к нерациональному использованию при­роды, истощению ее ресурсов, к различным дисбалансам и экологическим катастрофам. Отношения отчуждения индивидов друг с другом, вечная их борьба за приоритеты не ведет к их гармонии с природой.

Иррациональная логика движения псевдопотребле­ния и псевдопотребностей заключается в том, что они заме­щают личные потребности, нужды потребления личности, вытесняя и подавляя их так, что они становятся часто не­осознаваемыми или воспринимаемыми как малоценные и второстепенные. Так, отмечает К.Хорни, всепоглощающей потребностью многих индивидов является стремление к богатству. Ссылаясь на материалы своих исследований, она также замечает, что причиной многих психических рас­стройств часто оказываются мотивы гипертрофированной потребности обладать богатством, капиталом. Однако, как уже отмечалось ранее, в тех случаях, когда личные интересы и потребности получают хоть какое-то удовлетворение, ре­ализуясь в виде потребления и потребностей отчужденно­го богатства, такие индивиды, видимо, избегают душевной конфронтации, скорее ее безвыходных форм, так как между личными и безличными мотивами и их потребностями не

наблюдается полного разрыва, а просто происходит реали­зация личных мотивов под личиной отчужденного мотива. Так, иногда внешний мотив, прикрывающий внутренний, выглядит и воспринимается индивидами как их действи­тельный мотив, а не наоборот. Например, поверхностные мотивы благотворительности, чувства сострадания иногда описываются в литературе как выдаваемые за действитель­ные, хотя на самом деле могут выражать интересы самодви­жения богатства. Конечно же, такие мотивы могут быть и истинными, являться собственными мотивами индивида.

Природа самых различных по смыслу псевдопотреб­ностей и псевдопотреблений имеет отчужденный харак­тер, так как их движение не имеет целью развитие самих индивидов, их свободное самоутверждение как личностей. Скорее наоборот, богатство как таковое, например, потре­бляет индивидов как средства своего саморазвития и осу­ществления, превращая их в свои орудия и объекты.