ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Политические выступления «новых ле­вых» в конце 60-х годов не могли привести их к побе­де. Причину этого следует искать не столько в проч­ности буржуазной государственной машины, сколько в политической слабости «новых левых» (и пре­жде всего в отсутствии прочного блока «левого» сту­денчества и интеллигенции с крупнопромышлен­ным пролетариатом и его авангардом — марксистско- ленинскими партиями), в их идейной незрелости.

Сегодня, когда в движениях протеста наблюдает­ся заметный спад, а влияние прежних кумиров столь же заметно идет на убыль, все чаще раздаются го­лоса о «конце леворадикальной моды», о возвраще­нии к «закону и порядку», о превращении «левора­дикального феномена» в достояние истории.

Конечно, движение протеста в тех конкретных формах, которые были характерны для 60-х годов, может и не повториться. Но если рассматривать про­тест не как преходящую политическую моду или выражение «аномалии» нового поколения, а как про­явление глубинных противоречий современного ка­питалистического общества, то, по-видимому, нет ни­каких оснований для вывода, что это движение пол­ностью исчерпало себя. Социальные противоречия развитого капиталистического общества и порожден­ные ими проблемы остаются, значительные слои не­пролетарской массы продолжают сохранять в обще­стве свое «промежуточное» положение, тенденции к изменению характера и роли интеллектуального тру­да, связанные с научно-технической революцией,

будут сохранять свою силу. А это значит, что сохра­няется и объективная основа для новых «взрывов протеста».

Нельзя не учитывать при этом и то обстоятель­ство, что движение протеста 60-х годов вовсе не про­шло бесследно. Оно оставило после себя определен­ное наследие, хотя и крайне противоречивое, но во­площавшее в себе некоторые положительные тен­денции, заложенные в движении непролетарских масс в капиталистических странах, тенденции, кото­рые могут быть использованы для объединения про­грессивных демократических сил в борьбе против власти капитала.

При рассмотрении движений протеста внутри ка­питалистического мира необходимо учитывать раз­личие условий, существующих в отдельных странах: степень зрелости социальных отношений, соотноше­ние классовых сил и его динамику, роль и влияние коммунистических и рабочих партий, а также харак­тер исторических, политических и культурных тра­диций. К этому следует добавить; что реальный со­циальный эффект этих движений определяется не только леворадикальной фразой, под знаменем кото­рой они развиваются, но и практическими действия­ми их участников, которые нередко приходят в про­тиворечие с концепциями идеологов.

Формирование и развитие движений протеста происходило на фоне вызываемой кризисом буржу­азного общества атрофии творчества, заключающей­ся прежде всего в том, что индивиды становятся все в меньшей степени способными контролировать ре­зультаты собственного творчества, конечный про­дукт, создаваемый совокупным трудом, словом, кон­тролировать исторический процесс. Человек все уве­реннее чувствует себя творцом вещей, но он пе­рестает чувствовать себя творцом мира, творцом истории, наконец, творцом самого себя как историче­ского субъекта. На уровне обыденного сознания это выражается в широко распространенных настроени­ях социального пессимизма, чувстве собственного бессилия перед обществом, перед «судьбой», перед историей, в отрицании действительной ценности вы­бора как способа самодеятельности личности.

В свете этих процессов следует оценивать акти­визм участников движений протеста, учитывая, ко­нечно, при этом, что их требования личной причаст­ности индивида к историческому творчеству оказа­лись замешанными, как мы видели выше, по сути дела на экзистенциалистском, индетерминистском понимании свободы.

Одним из наиболее широко дискутируемых на Западе является вопрос об опасности перерождения леворадикальных движений в движения праворади­кального характера. Говоря об опасности поправения леворадикалов, обычно ссылаются на присущие им культ насилия, нигилизм, импульсивное стремление к действию при отсутствии четких задач и целей. Эти черты в той или иной мере действительно при­сущи многим из леворадикалов.

Начало 70-х годов было отмечено некоторыми но­выми тенденциями в движениях протеста непроле­тарских слоев.

Во-первых, происходит постепенная дифферен­циация их участников. Политика коммунистических партий во многих капиталистических странах по от­ношению к молодежи позволила уже сегодня опре­деленной ее части освободиться из-под влияния ле­ворадикальной идеологии, отойти от левоэкстремист­ских групп и примкнуть к организациям, руководи­мым коммунистами или находящимся под их влия­нием.

Во-вторых, происходит постепенная переоценка понимания роли и функций социального насилия. Эта тенденция особенно четко выражена в позиции Рейча и его сторонников. Выступая с критикой «кор­поративного государства», они переносят акцент с «контрнасилия» на «революцию сознания». Такая тенденция таит в себе в принципе не меньшую опас­ность, чем однозначная ориентация на насилие, по­скольку она может при известных условиях способ­

ствовать возрождению реформистских иллюзий и превращению движения протеста в чисто просвети­тельское по своему характеру. Поскольку эта тенден­ция находит все больше сторонников среди «новых левых», то не исключено, что именно под лозунгом «революции сознания» будет развиваться движение протеста на своем нынешнем этапе.

Наконец, в-третьих, происходит заметная эволю­ция в сознании леворадикалов. «В настоящее время стало очевидным, что теоретическая конструкция Маркузе не является вполне адекватным выражени­ем того реального и эмпирически наблюдаемого со­знания протеста, которое... превратилось в очень важный фактор борьбы, развернувшейся в наиболее развитых капиталистических странах. Да и сами «но­вые левые» в известной мере осознали то, что их стремления, настроения, идеалы, ценности еще не нашли достаточно точного концептуального выра­жения...» ^[212]Но если леворадикальная идеология, как она была сформулирована в работах Маркузе, Адор­но и др., теряет свой вес, то это совсем не значит, что с ней уже можно не считаться.

Леворадикальные движения 60-х годов, в ходе которых были проверены на практике выдвинутые «философами бунта» концепции, явились убедитель­ным подтверждением их теоретической несостоя­тельности. Сегодня, конечно, еще рано говорить о том, что они утратили полностью свое влияние на антикапиталистически настроенные слои студенче­ства и интеллигенции. Леворадикальные теоретики продолжают свою деятельность, на ходу занимаясь «ремонтом» своих идеологических конструкций, о чем свидетельствует, в частности, недавно вышед­шая книга Маркузе «Контрреволюция и восстание», в которой он пытается внести ряд корректив в свои воззрения, впрочем, не настолько радикальных, что­бы говорить о появлении новой разновидности лево­радикальных концепций.

Происходящее среди «новых левых» расслоение, в результате которого часть из них идет по пути сбли­жения с рабочим классом и коммунистами, пока еще не лишено известной стихийности. Насколько ин­тенсивно и сознательно пойдет оно в дальнейшем, будет зависеть прежде всего от изменения соотноше­ния классовых сил внутри капиталистических стран. Однако далеко не последнюю роль здесь играет ра­зоблачение леворадикальных концепций — задача, которая остается актуальной на всех этапах борьбы коммунистических партий и всех прогрессивных сил против капитала.