ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Почти два десятилетия минуло с тех пор, когда на гребне студенческих мятежей, накативших на страны Запада, вспенились «неомарксистские» лозунги, высве­чивая радужным цветом имена Маркузе, Сартра, Адорно и других леворадикальных мыслителей.

Показательны в этом отношении события, происхо­дившие во Франции в конце 1986 г., когда консерва­тивное правительство пыталось навязать парламенту «закон Деваке». Закон предусматривал реформу на­ционального образования, включающую такие меры, как повышение платы за обучение, создание привиле­гированных университетов и коллежей для подготовки правящей элиты и т. п. Эти антидемократические планы вызвали отпор со стороны студентов и лицеистов. По массовости их действия вполне сопоставимы с париж­ским Маем-68: только 4 декабря по улицам Парижа прошла манифестация, достигавшая, по некоторым оценкам, миллиона участников. Но если прежде в сту­денческой среде тон задавали экстремисты, то спустя неполных двадцать лет положение изменилось. Троц­кистские и другие ультралевые группки, пытавшиеся спровоцировать беспорядки и столкновения с полици­ей, не нашли почти никакой поддержки.

Эти недавние события отражают некоторые изме­нения г общественном сознании Запада, происшедшие за последние два десятилетия. В течение этого време­ни резко упало влияние идеологии экстремизма — как

левого, так и правого. Маоистские, троцкистские и дру­гие левацкие формирования оказались в изоляции, растеряв многих молодых поборников анархистских свобод. Левое движение в целом окрепло.

Однако есть и другая причина падения курса поли­тических акций «неомарксизма». Она связана с так называемой консервативной волной — мощным наступ­лением с середины 70-х годов политической идеоло­гии, которая выражала стремление правящих кругов капиталистических стран стабилизировать существую­щую социальную структуру за счет сглаживания имею­щихся противоречий. Не только «неомарксизм», но и другие леворадикальные течения, а также либералы всех мастей, о «левизне» которых можно говорить с большими оговорками,— все испытали немалые труд­ности в связи с политической экспансией консерватив­ных сил. Выражением этого процесса явилось избра­ние на высшие государственные посты Р. Рейгана в США, М. Тэтчер в Великобритании, Г. Коля в ФРГ. Во многих странах консерваторы теснили левобуржуаз­ных конкурентов. Например, с 1976 г. по 1982 г. один­надцать социал-демократических партий в Западной Европе утратили правящие позиции.

Конечно, не следует преувеличивать масштабы и ус­пехи консервативного наступления. Его последствия оказались заметными в экономической сфере, а так­же во внешней и внутренней политике империалисти­ческих государств, однако оно не произвело какого- то решительного переворота в массовом сознании бур­жуазного общества. Это можно сказать даже в отно­шении США, в которых, без сомнения, находится эпи­центр «консервативной контрреформации». Об этом свидетельствуют опросы общественного мнения, про­изведенные службами Гэллапа и Харриса в разные годы. Как заметил советский исследователь А. Ю. Мельвиль, «большинство американцев сейчас вообще не склон­но причислять себя ни к консерваторам, ни к либера­лам. И что бы ни говорили сами консерваторы, сколь­ко-нибудь заметного роста числа сторонников консер­

вативных убеждений среди масс американцев просто не наблюдается» ^l.

Можно сказать, что «консервативная волна» гаснет на подступах к массовому сознанию. Причем это есте­ственно, поскольку общество «всеобщего благоденст­вия»— только миф, созданный идеологами правящей верхушки капиталистических стран. Пока большинство населения, находящегося под гнетом монополий, бу­дет ощущать необходимость перемен, консерваторам не следует переоценивать свои успехи, а также рас­считывать на долговременную поддержку своей ли­нии снизу. Иными словами, пока в странах Запада со­храняются глубокие противоречия, до тех пор будет накапливаться недовольство, питающее многими ру­чейками леворадикальные течения социально-фило­софской мысли.

Поэтому нет ничего экстраординарного в том, что, несмотря на явные сбои в сфере политической прак­тики, «неомарксизм» добивается все новых успехов в области теории, оттесняя академические школы и уве­ренно располагаясь среди них в качестве полноправ­ного партнера и жизнеспособного конкурента. Правда, упомянутые перемены в политической конъюнктуре Запада не могли обойти стороной «неомарксистское» движение. Особенно явственно эти процессы отрази­лись на судьбе Франкфуртской школы. В конце 60-х годов, когда отошел от дел Хоркхаймер и умер Адор­но, между ее сторонниками резко обострились раз­ногласия. В результате произошел идейный и органи­зационный разрыв между ультралевым крылом шко­лы, куда относились О. Негт, Ю. Краль, Р. Думке и др., и ее правым крылом, в котором Ю. Хабермас, опе­кавший А. Вельмера, К. Эгера, К. Оффэ и др., стал ориентироваться на политический союз с социал-де­мократами. Правда, в это же время от Франкфуртской школы отпала и третья группа — ряд теоретиков, вхо­дивших в состав Социалистического немецкого студен­ческого союза, перешли на позиции марксизма-лени­низма и вступили в ГКП или в марксистский студенче­ский союз «Спартак».

Судьба Франкфуртской школы весьма характерна в плане дальнейшей эволюции «неомарксизма». Обре­тя приверженцев почти во всех развитых странах За­пада, а также в ряде стран социализма, он обнаружи­вает тенденцию к размежеванию идеологических по­

зиций по трем указанным линиям.

По оценкам советских и зарубежных марксистов, так называемая новая консервативная эпоха может в ближайшем будущем подойти к своему концу, по­скольку нынешние правительства ведущих западных держав не смогли решить наболевшие проблемы ка­питалистической экономики. Если это произойдет, то наиболее вероятным последствием будет усиление «левой волны»». Анализируя особенности капитализма 80-х годов, видный западногерманский марксист X. Юнг приходит к выводу, что «в последнее время выявилась ограниченность внутренних и внешних воз­можностей для проведения консервативного курса. Происходит перегруппировка социальных и политиче­ских сил, которые порождают возможность центрист­ской переориентации или сдвига влево»².

Уже наблюдаются признаки значительных перемен в идейно-политической жизни Запада: подписание важ­ных соглашений между СССР и США по вопросам ог­раничения вооружений, результаты президентских вы­боров во Франции в мае 1988 года, на которых вну­шительную победу одержал кандидат «левых» сил Ф. Миттеран, и т. п. Следует предположить, что про­цессы революционной перестройки, происходящие 8 нашей стране и оказывающие мощное воздействие на всю обстановку в мире, упрочат позиции «левых» дви­жений на Западе. Все это, несомненно, ускорит эволю­цию «неомарксизма» и его размежевание по трем вы­шеуказанным направлениям.