Деление понятий на абстрактные и конкретные,

Согласно диалектической логике, познаваемость объ­ективной реальности не подлежит никакому сомнению, она доказывается практикой. Но постижение сущности объективной реальности достигается не сразу, не с перво­го соприкосновения с действительностью, а в ходе разви­тия наших понятий.

История науки свидетельствует о том, что по мере развития человеческого познания об одном и том же предмете люди имели различные понятия, по-разному его понимали. Понятие случайности и необходимости имеет свою историю от древности до диалектического понима­ния случайности и необходимости. Понятие трудовой тео­рии стоимости имеет свою историю от Петти до Маркса. Понимание «вида» развивалось от Линнея до Дарвина. Так обстоит дело и с другими понятиями, например, с по­нятиями общего и отдельного, конечного и бесконечного, прерывного и непрерывного, прямого и кривого движения и т.п. Все эти факты с предельной ясностью показывают то, что понятия не сразу отражают сущность объективной реальности. Они способны отражать действительность во всей полноте лишь в своем развитии от абстрактности к конкретности.

Развитие абстрактно-общего понятия в конкретное есть переход понятия из одной формы в другую, а не есть превращение представления в понятие. Переход же представления в понятие является превращением чув­

ственной формы отражения действительности в мыслен­ную форму.

«Понятие лишено вещества чувственности»^[172]. В пред­ставлении люди отражают лишь чувственно-целое, кото­рое еще не расчленено, признаки предмета не выделены, содержание не раскрыто. Правда, представления являют­ся более высокой формой чувственного отражения, чем ощущение, которое отражает лишь отдельные свойства предметов. Представление способно отражать чувствен­но-общее в явлениях действительности. По степени обоб­щенности отражаемого образа представления бывают единичными и общими.

В качестве примера рассмотрим, что такое «прямая»? Люди, не изучавшие геометрию, в своей повседневной жизни имеют представление о прямой. Например, они не смешивают прямой предмет с кривым. Если у них спро­сить, что такое прямая, то этот вопрос приведет их в заме­шательство, так как они не смогут указать ее отличитель­ные черты. Другое дело, когда на определенной ступени развития знания люди пришли к пониманию прямой как кратчайшего расстояния между двумя точками. В данном случае, они уже имеют понятие о прямой, а не чувствен­ное представление.

Люди не ограничиваются данными органов чувств, даже общими представлениями, а стараются познать действительность глубже, хотят ее понять, и с этой целью подвергают чувственные данные мыслительной перера­ботке, т.е. анализируют предмет, сравнивают его с дру­гими, выделяют общее, сходные и несходные признаки, стараются уловить существенные свойства, абстрагиру­ются от несущественных - в результате всех этих мыс­лительных операций образуется понятие о действитель­ности. Образование понятия показывает, что объективная действительность познана людьми более глубоко.

История познания показывает, что наши понятия о действительности не оставались неизменными, они пос­тоянно развивались от низшего к высшему. Это бесспор­но. Поэтому возникает вопрос о принципе деления поня­тий на абстрактные и конкретные, так как в своем истори­ческом развитии они принимали самые различные виды. Например, понятие стоимости А. Смита и Д. Рикардо не только отличаются от марксовского понятия стоимости, но также и от понимания Петти. В истории философии и физики о прерывном и непрерывном встречались различ­ные, зачастую прямо противоположные понимания: одни считали все прерывным, другие исходили из противопо­ложной позиции. Современная же физика, квантовая меха­ника исходит из единства прерывности и непрерывности.

С прямо противоположной позиции к решению этого вопроса подходил Демокрит. Согласно Демокриту, де­ление пространства нельзя продолжать сколько угодно долго. Если деление бесконечно, то пространство состо­ит из непротяженных точек, а объем тела, которое состо­ит из не протяженныхточек, равен ничто. Следовательно, существует предел делимости, существует наименьшая часть пространства, которая неделима. Она отличается

. ■ ' . ■ 271

от наименьшей части материи, атомов. Отсюда, заклю­чает философ, в отличие от бесструктурной и бескаче- ственной пустоты, пространство, заполненное материей, дискретно.

Попытка Аристотеля решить апории на основе непре­рывности не привела к научным результатам. Он высту­пал против прерывности пространства, рассматривал про­странство и время в их связи с движением. Эта идея, по существу является замечательным достижением древней философии, поскольку в то время считали, что движение происходит с любой скоростью и непрерывно. Все эти споры были преодолены в квантовой механике, которая доказала, что в микромире движение может быть кванто­вано и прерывно. Вследствие этого, пространство и время не могут быть сколь угодно делимы, так как не существу­ет сколь угодно малых изменений скоростей.

Вопрос о прерывности пространства и времени позд­нее был поставлен в трудах Бруно, Галилея, Бэкона, Гассенди; свой взгляд на природу пространства и времени развивал Ньютон и его единомышленники. Во второй по­ловине XIX века концепция непрерывности пространства и времени получила серьезный толчок к развитию благо­даря идеям Максвелла и Фарадея.

Решительный шаг в понимании проблемы прерыв­ности и непрерывности пространства и времени в совре­менной физике был сделан в фундаментальных трудах Планка, Эйнштейна, Бора, Гейзенберга, Дирака и др. Отныне в современной науке понятия прерывности и не­прерывности абстрактно не противопоставляются, а рас­крывается их место в ходе построения квантовой меха­ники. При этом оказывается, что движение и прерывно, и непрерывно, точнее, оно есть единство прерывного и непрерывного, т.е. понятия прерывного и непрерывного дополнительны в процессе построения теории.

Движение непрерывно, ибо оно есть постоянная связь, переход из одного состояния материи в другое. Движение прерывно, поскольку переход является границей между

ними, поскольку они качественно отличны друг от друга. Так как пространство и время связаны с материей, то про­тиворечивость движущейся материи проявляется и в про­тиворечивости пространства и времени. Пространство и время прерывны, и поэтому они непрерывны. Абстрактная непрерывность, бесконечная делимость в своей противо­положности такой же односторонней прерывности не со­ответствует истине. Согласно диалектике, истиной явля­ется снятие односторонних определенностей, конкретное понятие прерывности и непрерывности пространства и времени.

Факты свидетельствуют, что в истории философии понимание случайности и необходимости, общего и отдель­ного, внутреннего и внешнего также имело самые различ­ные формы.

С первого взгляда, все это как будто дает основание полагать, что наше деление на абстрактное и конкретное (вернее, такое деление существует со времени Канта и Гегеля) не в полной мере отражает историю этих понятий.

Если поставить вопрос на такую научную основу, то кажущаяся произвольность в делении понятия на абс­трактно-общее и конкретное тотчас же преодолевается. Сколько бы не отличались в частностях понятия случай­ности и необходимости у Спинозы, английских и фран­цузских материалистов, в сущности они одни и те же. Все эти ученые понимают их абстрактно, рассматривают понятия с позиции рассудка, не понимая их внутренне­го единства, имманентного перехода друг в друга, они не понимают диалектику этих понятий. Здесь речь идет об абстрактно-общем понятии случайности и необходимо­сти. То же самое можно сказать относительно понимания других понятий.

Подобное абстрактное, рассудочное понимание яв­лений впервые было поколеблено в философии Канта. Затем учение о конкретном понятии получило глубо­кое развитие в философии Гегеля. Диалектико-матери­алистическая концепция конкретного понятия прямо противоположна гегелевскому идеализму, поскольку является материалистическим учением. Но как бы они ни были противоположны, их объединяет то, что и ге­гелевская, и материалистическая концепции подходят к объяснению понятий и форм мысли с позиции диалек­тической логики.

Таким образом, вышесказанное не оставляет сом­нений в том, что в своем логическом развитии понятия проходят две ступени, протекают в двух формах: в форме абстрактно-общего и в форме конкретного понятия.

Основанием такого деления является история позна­ния, которая показывает, что понятия не сразу отражают сущность объективной реальности. Они постигают дейс­твительность лишь в развитии.

Кроме того, деление понятий на абстрактное и кон­кретное покоится на нашей познавательной способности. Человек не в состоянии мысленно воспроизвести дей­ствительность, предварительно не подвергнув ее научно­му анализу.

Наконец, деление понятий на абстрактное и конк­ретное опирается на противоречивость, двойственность самого объекта. Согласно диалектической логике, в ос­нове противоречивости наших понятий, познавательной способности лежит противоречивость самого предмета. Действительно, если бы предмет познания был таким, каким представляется с первого взгляда, то не было бы

необходимости в науках, понятиях, так как все было бы чувственно очевидно.

Однако, дело обстоит далеко не так. Например, обмен товаров не регулируется спросом и предложением, как это представляется сначала, на первый взгляд. Потому необходимо образовать понятия, создать науку для пос­тижения глубинных процессов объективной реальности. Природа и общество выступают перед человеком как конкретное целое. Все составляющие моменты предмета находятся не в поверхностной, а во внутренней связи, не существуют отдельно от целого, находятся в единстве. Поэтому познание целого возможно в процессе восхож­дения от абстрактного к конкретному.

Таким образом, история понятий является историей мысленного воспроизведения объективной действитель­ности.

Воспроизводство действительности мыслью нельзя понимать как простое соединение мысленных абстракций. Если люди просто бы соединяли абстракции, выделенные в процессе абстрагирующей деятельности мышления, то не могло бы быть и речи о подлинно научном познании действительности. Научно-теоретическое воспроизведе­ние объекта представляет явления такими, какими они являются в действительности. Конкретное в действитель­ности не является механической суммой частей, оно есть такое целое, которое выступает как единство многочис­ленных определений на основе имманентного закона. Диалектическое воспроизведение действительности ох­ватывает сущность, внутренние связи целого, от которых зависят все другие связи реальности. Выделение главного становится возможным лишь в том случае, когда явления рассматриваются во всеобщей связи.

Диалектическая логика не является субъективным правилом, она дает схемы и рецепты в смысле того, как поступать с действительностью. Диалектическая логика теоретически воспроизводит всеобщие законы действи­тельности в системе категорий, которые внутренне связа­

ны и вытекают друг из друга. Внутренним стержнем всех категорий диалектической логики является ядро диалек­тики, закон единства противоположностей. Все категории диалектической логики в своем единстве воспроизводят действительность как единство многообразного, как кон­кретное. В диалектической логике имеется столько зако­нов, сколько категорий диалектического материализма.

Категории диалектической логики конкретны в целом, в системе, но они конкретны также в своей индивидуаль­ности, так как они есть единство противоположностей.

Логическое рассмотрение вопроса не просто копиру­ет историю вопроса, а рассматривает явления в их сущ­ности. Категории внутренне связаны друг с другом, как это обстоит в самой действительности, если рассмотреть ее логически. Следует отметить, что сами по себе катего­рии не развиваются, не образуют систему и не живут са­мостоятельной жизнью, как это происходит, например, у Гегеля, они есть лишь отражение реально существующих отношений.

В этой связи, следует рассмотреть диалектическую логику Гегеля, в которой развитие мысли образует сис­тему. Абсолютно конкретное в гегелевской философии есть идея, которая сняла все предшествующее развитие. Все предшествующее абстрактно, поскольку оно состав­ляет лишь моменты идеи. Но моменты идеи выступают также конкретными, поскольку они не есть бытие, а есть такая мысль, которая имеет определенное содержание. Абсолютно абстрактным является лишь бытие, которое лишено всяких определенностей. Все остальные катего­рии гегелевской системы могут быть и абстрактными, и конкретными. В этом смысле конкретно и становление, так как оно суть единство бытия и ничто. Следовательно, конкретна не только система категорий, не только цель­ная логика как система чистых сущностей, а конкретны и отдельные категории.

2.