Предметная деятельность — основа объектив­ности и всеобщности понятия

Природа и общество существуют объективно, незави­симо от субъекта, от деятельности человеческого созна­ния, мышления. :

Познавательное значение имеют лишь такие идеи, в форме которых отражаются объективные реальные свя­зи вещей и процессов.

Познать законы действительного мира означает, по существу, действовать на него. В этом состоит цель поз­нания. Законы материального мира познаются науками, которые невозможны без определенной системы понятий и категорий, в которых отражается целостная картина действительности. Развитие практики и познание зако­нов мира есть взаимосвязанный процесс. Развитие йауки, в первую очередь, есть развитие, расширение системы понятий и категорий. Оно определяется не только уве­личением круга понятий и категорий, но главным обра­зом связано с изменением в понимании этих категорий;

превращением одного понятия, например, рассудочного понимания в разумное, в диалектическое понимание. Это последнее есть процесс углубления человеческого позна­ния от явления к сущности, от сущности первого порядка к сущности второго порядка.

В диалектической логике категории мышления трак­туются как ступени, узловые пункты в познании. Если глубокие связи вещей и процессов ускользают от наших органов чувств и являются недоступными для рассудоч­ных понятий, то конкретные понятия диалектической ло­гики схватывают сущность объективного материального мира.

Главное отличие понятия от чувственного отражения заключается в том, что чувственное познание является познанием непосредственным, тогда как разум, мысли­тельное познание есть познание опосредованное.

Наличие в идее известного момента фантазии не го­ворит о том, что наши идеи находятся в отрыве от дей­ствительности. Не подлежит сомнению то, что наши идеи отражают мир глубже, нежели наши органы чувств. «Представление ближе к реальности, чем мышление? - за­давал вопрос В.И. Ленин. — И да, и нет. Представление не может схватить движение в целом, например, не охваты­вает движения с быстротой 300 000 км в секунду, а мыш­ление схватывает и должно схватить. Мышление, взятое из представления, тоже отражает реальность»^[161]. Понятия науки постоянно подвергаются проверке практикой. Субъективные, фантастические идеи, не отражающие объективный мир и созданные только по произволу ума, опровергаются развитием науки и практики.

Основное ядро всякой науки составляет система науч­ных понятий, категорий. В наших понятиях, отражающих действительность, «дела» природы переводятся на чело­веческий язык, чтобы можно было отчетливее их по­нять. В природе и обществе имеет место всеобщая связь. Поэтому, чтобы понять отдельные явления или группу

явлений, люди вырывают явления из их естественной и всеобщей связи и рассматривают изолированно. В этом случае одно явление выступает перед нами как причина, другое - как следствие. Эта ограниченность мыслитель­ного познания на ступени рассудочного рассмотрения вещей и явлений преодолевается в разумном диалекта- ческом рассмотрении, где схватывается сущность дейст­вительности.

Все различия и деления, производимые человеческой мыслью, не являются продуктом вымысла, произвольным творением ума, а суть выражение действительных границ, которые существуют в природе. Если бы не было объ­ективного качества, реальной границы в материальном мире, то не было бы и понятия, выражающего реальные связи этого мира. Разумеется, известный момент огрубле­ния имеет место во всяком понятии, но это не говорит о том, что наши понятия и категории не способны адекват­но отражать действительность.

Как было показано в 1-ой главе, Кант выводил катего­рии априорно из первоначального единства самосознания и рассматривал их только в качестве ценности, посредс­твом которой суждения восприятия превращаются в суж­дения опыта.

В этой связи рассмотрим роль понятия «ускорения» в создании классической механики и роль понятия «массы» в открытии Ньютоном закона всемирного тяготения.

До создания классической механики в науке господс­твовала старая теория, выдвинутая еще Птолемеем и опи­рающаяся на два принципа:

а) Земля находится в покое и все планеты движутся вокруг земли и б) наиболее совершенным движением яв­ляется равномерное движение по кругу.

Коперник освободил научную мысль от первого по­ложения. На заре классической механики Коперник и Кеплер в основном занимались описанием движения планет вокруг Солнца, которое явилось первым шагом в научном познании. Дальнейшее углубление познания и развитие механики было связано с формулированием за­конов этого движения.

Планеты Марс, Меркурий, Земля вращаются вок­руг Солнца. Спрашивается, какие силы заставляют эти планеты вращаться вокруг Солнца? Сам вопрос и ответ стали возможными лишь тогда, когда было открыто по­нятие «ускорения» и научный факт, констатирующий связь силы с ускорением. Смысл понятия «ускорение» заключается в том, что в случае равномерного движения скорость изменяется как вектор, так как изменяется на­правление скорости, хотя абсолютная величина остается неизменной. Ошибка Аристотеля в решении этого вопро­са заключалась в том, что он связывал силу со скоростью. Понимание того, что не скорость, а ускорение пропорцио­нально силе, является началом механики и физики.

Великое, познавательное значение понятия ускоре­ния не подлежит никакому сомнению.

Примером подобного единства является история и другого важного понятия классической механики, явив­шегося основой закона всемирного тяготения Ньютона. Необходим был несомненный взлет мысли и фантазии, чтобы понять, что в основе как движения камня, падающе­го на землю, так и движения планет вокруг солнца лежит

единый закон всемирного тяготения. Механика Ньютона пролила новый свет на природу движения. Таким обра­зом, родилась динамика, были сформулированы физи­ческие законы, управляющие этим движением. Описание движения планет сменилось открытием законов движе­ния последних. В этой связи закономерно встает вопрос: почему закон всемирного тяготения был открыт именно Ньютоном, а не Кеплером или Галилеем.

При ответе на этот вопрос не следует забывать, во- первых, то, что Ньютон стоял «на плечах» Кеплера и Галилея, а потому имел возможность использовать дан­ные их открытий. А во-вторых, необходимо учитывать то, что Ньютоном было впервые сформулировано научное понятие «массы».

Обыкновенно дело представляют таким образом, что математический гений Ньютона вывел обратную пропор­циональность ускорения планет, а значит, и силы тяготе­ния квадрату их расстояния от Солнца. Но установление факта этой пропорциональности еще не составляет сущ­ность закона тяготения. Главным основанием в создании закона всемирного тяготения послужило образование по­нятия «массы». Без понятия массы непосредственно из за­конов Кеплера вывести закон тяготения невозможно.

Логика открытия закона всемирного тяготения тако­ва: из законов Кеплера вытекает доказательство обратной пропорциональности силы тяготения квадрату расстоя­ния. Но величина силы тяготения еще не может быть по­лучена из одного этого факта.

Иногда для доказательства отсутствия связей поня­тия с действительностью, его отрыва от реального мира используют наличие известного момента фантазии в раз­работке понятия. Подобную точку зрения может объявить чепухой и просто отмахнуться от нее только материализм грубый, метафизический, с точки же зрения диалектики объяснение выглядит следующим образом: односторон­нее преувеличение одной стороны познания, превраще­ние ее в абсолют ведет к оторванности ее от материи, от природы.

Общее в действительности постигается посредством мыслительной деятельности, в логическом. Задача логи­ческого мышления заключается в раскрытии сущности явлений в понятиях. Раскрывая этот вопрос, В.И. Ленин писал: «Образование (абстрактных) понятий и операции с ними уже включает в себя представление, убеждение, сознание закономерности объективной связи мира»^[162].

Существенное значение мышления в научном позна­нии легко обнаружить, если иметь в виду, что без него не только нельзя познать внутреннюю связь явлений, их сущ­ность, но даже невозможно связать между собой факты, находящиеся в причинной зависимости. Следовательно, те, кто отрицают роль мышления, понятий в научном поз­нании, неотвратимым образом отрицают возможность на­учного познания действительности вообще.

Согласно диалектической логике, отрицать реальное существование общего невозможно. Если мы отрицаем реальное существование общего, то оно превращается в продукт фантазии и тем самым лишается всякого значе­ния.

тельство, В.И. Ленин писал: «...стоимость есть категория, которая «лишена вещества чувственности», но она истин­нее, чем законы спроса и предложения»^[163].

В познании действительности необходимы понятия, в форме которых отражаются сущностные связи дейс­твительности. Недопустимо противопоставление общего единичному, сущности - явлению, понятия - чувственно­му. Ф. Энгельс был абсолютно прав, когда замечал: «мы при помощи своей головы сперва создаем себе абстрак­ции, отвлекая их от действительного мира, а затем оказы­ваемся не в состоянии познать эти нами самими создан­ные абстракции, потому, что они умственные, а не чувс­твенные вещи»^[164].

Сущность, внутренние связи вещей не являются предметом органов чувств, а постигаются только мыс­лью. Но отсюда не следует делать вывод о нереальности сущности.

Так обстоит дело со всеми понятиями науки, напри­мер, стоимостью, материей, движением, причинностью, необходимостью и т.д. Потому те, кто отрицает объектив­ный характер понятий, законов науки, по сути дела, отри­цают науку, так как науки без системы понятий и законов, отражающих объективный мир, не может быть.

Понятия и категории науки являются продуктами ис­тории познания и показывают степень углубления чело­веческого познания в сущность предметов. «Тысячи лет человечество подмечает законосообразность в явлении обмена, силится понять и точнее выразить ее, проверяет свои объяснения миллионами и миллиардами повседнев­ных наблюдений над экономической жизнью», - писал В.И. Ленин. Цена есть проявление закона стоимости. Стоимость есть закон цен, т.е. обобщенное выражение явления цены. О «независимости» здесь говорить можно лишь для издевательства над наукой, которая во всех об­ластях знания показывает проявление основных законов

в кажущемся хаосе явлений. Отрицание законов, понятий науки является ложным. Эмпиризм не в состоянии рас­смотреть в единстве единичное и общее, случайное и не­обходимое, он не понимает диалектику понятий. Признав реальное существование единичного, он отрицает дейс­твительное существование общего, а через случайное за­бывает о необходимом.

Отсутствие диалектического мышления, противопос­тавление единичного общему является общей природой всякого эмпиризма. В этом отношении весьма характерно одно остроумное замечание Гегеля по поводу локковско­го эмпиризма, отрицавшего реальное существование все­общих понятий на основе противопоставления единич­ных фактов всеобщему. В пользу своего взгляда, согласно которому роды не существуют в природе, Локк приводит факт существования уродов; если бы род действительно существовал, то не существовали бы уроды. Против этого и выступает Гегель, замечая: «Локк здесь поэтому рассуж­дает точно так же, как если бы кому-нибудь вздумалось доказать, что добро не существует само по себе, потому что существуют плохие парни, что круг не существует сам по себе в природе, потому что, например, окружность дерева представляет собой очень неправильный круг, или потому, что я черчу плохой круг»^[165].

Более обстоятельной критике Локк подверг понятие субстанции. Субстанцию Локк характеризует следующим образом: «Стало быть, та наша идея, которой мы даем общее имя «субстанция», есть не что иное, как предпо­лагаемая, но неизвестная подпорка тех качеств, которые мы находим существующими»^[166]. Здесь Локк подчерки­вает непознаваемость понятия родовой субстанции. Что же касается реальной субстанции, то ее Локк понимает как простое соединение многочисленных качеств предме­та. Родовая субстанция трактуется им как неизвестное и непознаваемое, в то время как реальная субстанция объ­

является познаваемой. Здесь со всей отчетливостью вид­на ограниченность гносеологии Локка. Он не схватывает взаимосвязи сущности и явления, отрывает их друг от друга. Он не может понять, что сущность является, а яв­ление существенно. Отмечая это обстоятельство, Гегель писал: «если вы знаете все свойства вещи, то вы знаете и саму вещь».

В качестве иллюстрации своего положения о непоз­наваемости субстанции Локк приводит пример с золотом. По его мнению, золото характеризуется многочислен­ными свойст-вами, как то: цвет, ковкость, вес и т.д. Все качества золота вполне познаваемы, но нам недоступна сущность золота.

Современная физика опровергла данную точку зре­ния. Ядерная физика превращает один элемент в другой именно на основе знания сущности этих элементов; она доказала возможность превращения свинца в золото пос­редством изменения заряда ядра. Заряд ядра и есть сущ­ность химических элементов.

Понятия, постигающие внутренние связи явлений, необходимы для научного познания. Так, например, в геометрии необходимо понятие треугольника. Если мы знаем понятие треугольника, его сущность, то мы не бу­дем повторяться в своих исследованиях конкретных треу­гольников, от которых, собственно, и абстрагировано по­нятие треугольника. Человек, не имеющий общего поня­тия треугольника, эмпирически изучив, например, только равнобедренные треугольники, внутренние углы которых равны двум прямым, может установить, что и в других ему неизвестных треугольниках сумма внутренних углов также равна двум прямым, при этом он может не иметь представления о существовании других треугольников (прямоугольных, равносторонних И Т.Д.).

С точки зрения диалектической логики, общее пости­гается мышлением в процессе определенной абстрагиру­ющей и синтетической деятельности. Отсюда Гегель впал в иллюзию, что общее существует только в мысли. На

самом же деле, общее есть закономерная природа реаль­ной действительности. Критикуя такой отрыв понятия от действительности, Ф.Энгельс писал: «Сперва из предме­та составляют понятие; затем переворачивают все вверх ногами и превращают отражение предмета, его понятие в мерку самого предмета. Теперь уже не понятие должно сообразоваться с предметом, а предмет должен сообразо­ваться с понятием»^[167].

В отличие от идеализма, который трактует мир, объек­тивную реальность либо как продукт саморазвивающего- ся понятия (Гегель), либо как продукт нашего ощущения (Беркли), известный ученый-материалист И.М. Сеченов на основе многочисленных фактов научно проанализиро­вал взаимоотношение мысли, понятия с действительнос­тью. Свой вопрос он прямо сформулировал так: «соот­ветствуют ли наши мысли, представления, понятия дейс­твительности, каково сходство между ними?» При этом он всесторонне исследовал взаимоотношения понятия с действительностью в составе суждения.

Суждение состоит из субъекта, предиката и связки, и отсюда более конкретное разрешение вопроса о соот­ветствии суждения действительности сводится к следу­ющему: соответствует ли субъекту, предикату и связке что-нибудь реальное, действительное. По мнению И.М. Сеченова, то, что субъекту и предикату соответствует «нечто» реальное в действительности, доказать не трудно, ибо они очень ярко рисуются в нашем сознании. Главная трудность и разрешение этого вопроса заключается в том, что «связь и отношения, связывающие предметы в мысль, кажутся очень часто столь неуловимыми, столь невещест­венными, что многими считаются продуктами человечес­кого ума»^[168]. От научного решения этого вопроса зависит вопрос о соответствии нашей мысли, суждения действи­тельности и отсюда проблема познавательной ценности нашего ума.

Итак, соответствует ли что-нибудь реальное, дей­ствительное «связке»? Положительный ответ на этот воп­рос дается на основе анализа многочисленных фактов. Реальный мир существовал и будет существовать по отно­шению к каждому человеку до его мысли: «Следовательно, первичным фактором в развитии последней всегда был и будет для нас внешний мир с его предметами, связями и отношениями». А так как связей, зависимостей и отно­шений между предметами внешнего мира великое мно­жество, ими наполнены все науки о внешнем мире, то, очевидно, для конкретного анализа всех форм связей и отношений нет никаких возможностей. Поэтому все мыслимые отношения между предметами внешнего мира можно подвести под три главные категории: совместимое существование, последование и сходство.

Теперь вопрос о соответствии нашей мысли действи­тельности согласуется с вопросом: соответствует ли что- нибудь реальное, действительное этим понятиям? Ответ И.М. Сеченов дает с позиции науки: мыслимым связям и отношениям в пространстве и во времени соответствуют реальные связи и отношения в пространстве и во време­ни; чувственному и мыслимому сходству - сходство в ре­альности.

Категории логики являются результатом истории поз­нания и практики. Атрибут всеобщности и необходимости категорий обусловлен их связью с практикой. Кант оши­бался, когда утверждал, что всеобщность понятий, кате­горий связана с их априорностью. Действительная всеоб­щность категорий обусловлена и доказана практикой.

Вследствие непонимания роли практики, Кант отри­цал происхождение понятий, категорий из опыта на том основании, что опыт не закончен и не дает нашему зна­нию характер всеобщности. «Опыт никогда не дает сво­им суждениям истинной или строгой всеобщности, - го­ворит Кант, - он сообщает им только предполагаемую и сравнительную всеобщность (посредством индукции); так что приходится выражаться следующим образом:

насколько мы до сих пор воспринимали, исключений из этого или того правила не встречалось. Следовательно, если какое-либо суждение мыслится в характере строгой всеобщности, то есть так, что не допускает возможность никакого исключения, то такое суждение не выведено из опыта, а имеет силу абсолютного apriori»^[169].

Кант не смог вскрыть сущность категорий, извра­тил их действительную природу, представляя категории в качестве априорных продуктов ума. Опыт, из которого исходит теоретическое познание, Кант не рассматривал в связи с практической деятельностью людей, потому он отрицал опытное происхождение наших понятий, катего­рий. Разумеется, простое чувственное чередование одного явления за другим еще не дает понятия причинности, так как здесь отсутствует принцип внутренней необходимос­ти. В подобном понимании опыта юмовский скептицизм имеет известный смысл.

Атрибутом всеобщности категории причинности не является простое следование одного явления за другим, здесь доказательством служит практика, сама матери­альная деятельность людей. В качестве доказательства априорности человеческого познания ссылаются на из­вестный факт, что некоторые твердо установленные по­ложения науки имеют значение независимо от индиви­дуального, особого опыта отдельных людей. Однако, в данном случае, речь идет вовсе не об априорности поло­жений науки.

Критикуя Е. Дюринга, который рассматривал мате­матические положения в качестве априорных продуктов рассудка, Энгельс писал: «Но совершенно неверно, будто в чистой математике разум имеет дело только с продук­тами собственного творчества и воображения. Понятия числа и фигуры взяты не откуда-нибудь, а только из дейс­твительного мира. Десять пальцев, на которых люди учи­лись считать, т.е. производить первую арифметическую операцию, представляют собой все, что угодно, только не

продукт свободного творческого разума. Чтобы считать, надо иметь не только предметы, подлежащие счету, но обладать уже способностью отвлекаться при рассмотре­нии этих предметов от всех прочих их свойств, а эта спо­собность есть результат долгого, опирающегося на опыт, исторического развития. Как понятие числа, так и понятие фигуры заимствованы исключительно из внешнего мира, а не возникли в голове из чистого мышления»^[170].

Диалектическая логика обосновывает всеобщность категорий диалектики. Но это доказывает не их априор­ность, а лишь то, что они многократно подтверждались практикой и являются выводом из всей истории познания. Кажущийся их априорный характер обусловлен длитель­ным развитием философии и других наук. Тот, кто не по­нимает эту истину, лишен исторического подхода к явле­ниям действительности.

Недостатком кантовской философии, таким образом, является отсутствие историзма в подходе к явлениям. Категории философии, рассматриваемые им в качестве априорных продуктов рассудка, выступают действитель­но такими, если упустить из виду процесс их возникно­вения, развития, становления. Если подвергнуть анализу мышление современного человека, изучать его суждения, то становится совершенно ясным, что в их основе лежат категории. Люди применяют категории автоматически, зачастую даже не осознавая их существование. Для сов­ременного человека они имеют характер автоматичности и априорности.

Например, вступая в жизнь, современный ребенок са­мостоятельно не образует категории, он просто усваивает их. При этом, большое значение имеет преемственность прошлого, накопленного наследства. Каждое новое поко­ление берет в качестве своего наследства все богатство, накопленное предшествующими поколениями, начинает свой отсчет там, где остановилось предшествующее по­коление. Без этой преемственности нет прогресса в чело­веческом знании. Не подлежит сомнению то, что челове­

чество находилось бы все еще на самой низкой ступени своего развития, если бы не было преемственной связи между поколениями, если бы поколения не наследовали достижения прошлого, теряли бы их каждый раз безвозв­ратно. К счастью, в действительности так не происходит, а существует тесная преемственная связь между поколе­ниями.

Как уже было отмечено выше, современный человек пользуется категориями автоматически. Практика прида­ет им автоматический характер, прочность привычки и традиции. Кант убедился бы в ошибочности своей кон­цепции, если бы подходил к вопросу о природе категорий с позиции историзма и человеческой практики. Например, первобытные люди не имели никакого представления о категории причинности, ее еще нет даже в философии Фалеса. Понятие причинности возникло в определенную историческую эпоху. Все это доказывает ошибочность априористического представления о категориях.

В качестве доказательства априорности нашего поз­нания часто опираются на математику, извращенно тол­куя достижения современного естествознания. «Крупный успех естествознания, приближение к таким однородным и простым элементам материи, законы движения кото­рых допускают математическую обработку, - писал В.И. Ленин, характеризуя гносеологические корни идеализма, - порождает забвение материи математики. «Материя ис­чезает», остаются одни уравнения. На новой стадии раз­вития, якобы, по-новому получается старая кантианская идея: разум предписывает законы природе»^[171]. На самом же деле, понятия высшей математики являются отражени­ем объективной действительности, как это было доказано относительно низшей математики. Дифференциал и ин­теграл, понятие бесконечно малой и бесконечно большой величины отражают бесконечность самой природы. Они не представляют собой произвольное творчество ума, а есть отражение объективного мира, являются прообраза­ми самой природы.