§ 2. Сознание и мышление

Рассуждающий человек

Человек обладает способностью удваивать реальность. Я сижу в классе и мечтаю искупаться в озере. Никакого озера вокруг меня нет. Меня окружает совсем иная обстановка.

Вот почему можно ввести еще одно понятие — сфера мыш­ления. Это образное выражение, означающее совокупность всех возможностей мышления, которыми располагает человек, груп­па людей, народ. Рассуждающий человек опирается прежде всего на знание. Представьте ситуацию: вы вступили в дискуссию, не имея ровно никаких сведений о предмете спора. Ну, допустим^ заговорили о нильских крокодилах. Вы припоминаете нечто оп- ределенное, какую-то картинку. Но для эффективного участия в дискуссии этого явно недостаточно. Живыми вы их не видели й сами за ними не наблюдали... I

И тем не менее мышление философа часто оказывается πpθ⅛ дуктивным. Почему так бывает? Прежде всего потому, что φτ⅛ лософ опирается на многовековую мудрость людей, на огромной знание. В сфере мышления совершается духовный процесс — уЖ лихорадочно актуализирует знание, которое находится в ней как бы в резерве. Он роется в сокровищнице памяти. Это →l своеобразное блуждание духа, когда рождаются некие представ ления, которые сменяются другими. Мыслящий человек пытает^ ся как-то сгруппировать возникшие в его сознании ассоциаций^ закрепить предполагаемую, угаданную или обнаруженную связ^ между ними.

Постоянная перегруппировка всех возможных содержаний сознания дает разные результаты.

Мышление как процесс

Уточнение некоего содержания сознания, когда оно принимает все более определенную форму, называется мыслью. Да, я точно убежден, что крокодил — не лучшее средство продвижения по Нилу, хотя этой мысли пришел не сразу. Были кое-какие ложные ассоциации, но все-таки я понял, что немного погоря­чился, а вот сейчас утвердился в собственном мнении. Что же теперь? А теперь надо продвигаться к следующей мысли...

Мышление — это процесс.

Рождаясь в голове, мысль немедленно обретает словесное вы­ражение. «Ничего не откладывай на завтра...», «Учение — свет», «Дорогу осилит идущий...». Стало быть, мышление — это немая, внутренняя речь, язык же есть озвученное мышление. Однако, когда человек мыслит, то, что и как он думает в данный момент, в значительной мере зависит от его настроения. Мы все отправились на дискотеку, нам было весело. Но вот к нам присоединился некий очкарик. Он сразу вознамерился затеять дискуссию. «Ребята, сказал он, — что вы думаете о наших звезд­ных братьях». Нашел тоже время и место...

Но разве нам не знакомо иное состояние? Заговорили, ска­жем, о первой любви. Вы ощутили в себе неожиданное вдохно­вение. Казалось, за спиной выросли крылья. Обычно вы с трудом подбираете слова, фразы перемежаются невольными паузами. Но в этот раз скованность исчезла. Мысль вдруг оформилась в простые и ясные предложения. Кстати, другие ребята неожидан­но смолкли, подавленные вашей эрудицией и убежденностью. Вообще-то, во всем этом оказалась виноватой одна девушка, которая как раз в момент спора заглянула в аудиторию.

Абстрактное и конкретное мышление

Мышление, направленное на реальные предметы, называется конкретным.

Вы, конечно, догадались, что конкретное и абстрактное мышление в реальности не разделены нерушимыми границами. Вы легко переходите от конкретного предмета к абстракции, скажем, от картины известного художника к изобразительному искусству вообще. Но в то же время, говоря об изобразительном искусстве в целом, вы умышленно обращаетесь и к конкретным произведениям, т.е. к реальным объектам.

Постоянные переходы мысли от конкретного к абстрактному и наоборот, свидетельствуют о том, что сфера мышления посто­янно меняет свой объем и содержание. Способность мыслить может быть полноценной/ ощутимой. Но в особых случаях, на­пример перед лицом смертельной опасности или в минуты лю- бовного опьянения, сфера мышления может совершенно исчез­нуть, оставив человека наедине с самим собой. Не зря, напри­мер, говорят: «Она совершенно потеряла голову... Какой из этого следует вывод? Разум есть сознание в действии... Сознание реализует себя через мышление. Но сам по себе этот процесс h⅛ однозначен. Мышление развертывает себя в разных формах и $ разном объеме.

Нередко мышление пользуется абстракциями. Иначе говоря/ мысль создает некое понятие, некий образ, в котором присутст^ вуют общие признаки, но при этом исчезает конкретное. На- пример, если я попрошу вас вызвать в воображении животное/ то вы тотчас же представите его себе, и наверное, это будет', образ волка, медведя или лошади. Разумеется, можно пользовать/ ся и конкретными образами. Но ведь вам надо обозначит^/ нечто, общее для всех конкретных представлений животного

царства.

кбстракция обозначает процесс мышления, в котором мы отвлекаемся от единичного, случайного, несущественного и вы­деляем общее, необходимое, существенное, чтобы достичь науч­но объективного познания. Способность к абстрагированию по­явилась у человека не сразу, она формировалась долго, причем в разных культурах по-разному и с разной интенсивностью.

Французский философ Клод Леви-Строс (р. 1908) в книге «Первобытное мышление» рассказывает об одной исследователь­нице, которая, прибыв в африканское племя, захотела прежде всего изучить язык этих людей. В процессе изучения языка оказа­лось, что у них, например, не существовало понятия «растение», обобщающего все виды растущих цветов, деревьев, травы... Ту­земцы представили ей огромное количество ботанических образ­цов. Здесь каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребе­нок знают сотни видов растений. Но ведь, изучая чужой язык, мы опираемся и на общие понятия, а вот именно они-то и отсутствовали в языке, вызвав недоумение у исследовательницы¹.

Способность к абстракции

Этнография^[20][21] показала, что первобытные племена, в том числе и те, которые существуют сегодня, наделены чрезвычайно острым восприятием пространства. Туземец способен видеть мельчай­шие детали своего окружения. Он необычайно чувствителен к любому изменению окружающей среды. Даже в самых трудных ситуациях он может найти верную дорогу. С предельной точно­стью следует он за всеми поворотами реки, когда гребет, идет под парусами или просто плывет по течению.

Но наряду с этой способностью и даже вопреки ей у него обнаруживается странный недостаток в понимании простран­ства.

Туземец хорошо знает направление течения реки, но его знакомство с ней далеко от того, что можно назвать знанием в абстрактном, теоретическом смысле. Если у вас в руках вещь и вы умеете правильно, т.е. с практической пользой, обращаться с ней, то это еще не означает, будто вы имеете полное представле­ние об этой вещи. Нужно выработать общую концепцию дан­ной вещи, определить ее бесчисленные взаимосвязи с другими объектами, и в то же время понять и специфические отличия от них, т.е. понять ее глубинный смысл, ее суть, и особое место среди прочих вещей. Это и есть путь теоретического мышле­ния.

В истории человеческой культуры первое колоссальное обоб­щение было сделано, по-видимому, астрономами древнего Вави­лона. Впервые все вещи, окружавшие человека, они представили в некой универсальной связи. Вот почему, скажем, немецкий философ Эрнст Кассирер (1874—1945) назвал вавилонскую культуру колыбелью европейской культурной жизни. Он считал» что многие мифологические, религиозные и научные концепции человечества сложились именно в Вавилоне. ’!

Каждый человек в принципе обладает способностью к речи/: Язык по самой своей природе метафоричен. Иначе говоря, пыта*; ясь передать некое содержание сознания, мы нередко сближаё$| слова или образы по сходству. Мы разглядываем радугу и BApj⅛⅛ обнаруживаем, что она похожа на небесный мост. Мы всматрйй] ваемся в расположение звезд и определенную группу небесны^ тел называем Большой Медведицей. Но ведь это не что ∏h6^[-∣как увиденное нами сходство, причем во многом условное. ЙЙI

При абстрагировании человек сближает слова и образы только по сходству, но и по контрасту. Люди, примеру могут испытывать желания. А есть ли какое-нибудь «хотение»¹^! растений? Нет. Тем не менее мы говорим: растение жаждет 'влаги...

сирует эту волю. Мы говорим: «огонь не. хочет гореть». А ведь это не более чем метафора...

Происхождение речи

Ребенок рождается с криком прародителей. Крик, не расчленен­ный на слова, бормотание, — это язык ощупывания мира. При­касаясь к миру, мы наталкиваемся на предметы, обозначая их определенными звуками. «И на каком языке говорит мать ребенком? — спрашивал русский писатель Виктор Шклов­ский. — Они понимают друг друга, хотя их язык — до-словен. Обезьяна на дереве, наш далекий предок, кричит что-то о своем, она докричалась, в конце-концов до языка. Песня рождается, когда человек открывает глаза, когда он видит мир таким, каким его никто раньше не видел. Он видит мир странным, новым... Демокрит первым выдвинул тезис о том, что человеческая речь произошла от некоторых звуков чисто эмоционального харак­тера. Эта мысль древнего философа постоянно оказывала воз­действие на теорию языка. Человеческая речь может быть сведе­на к основным инстинктам, которыми природа наделила все живые существа. Неистовые крики — выражения страха, ярости или страдания — характерны не только для человека, они рас­пространены повсюду в животном мире.

Однако современная философия отказывается от такого пред­ставления. «Животный язык» выражал различные чувства, но он не был способен обозначать или описывать объекты. А кроме того, не найдено фактов, свидетельствующих о том, что язык человека даже на ранних стадиях развития когда-либо сводился чисто эмоциональному языку или языку жестов.

Язык рождается тогда, когда человеческие высказывания, до­толе бывшие лишь эмоциональными криками, начинают исполь­зоваться как имена. То, что поначалу было бессвязной массой туков, лишенных значения, вдруг становится орудием мысли. I (апример, комбинация звуков, сливающихся в некую мелодию используемых в песне триумфа над поверженным и усмирен­ным недругом, может быть преобразована в собственное имя и’ого особого события или даже человека.

Звуковые выражения, которые ранее были лишь выкриками, невольной разрядкой сильных эмоций, теперь направлены на решение совершенно иной задачи. Они используются в качестве

символов, передающих определенное значение. Во многих языках 1 обильно представлены названия цветов. Каждый отдельный отте- '1 нок данного цвета имеет свое, особое имя, тогда как наши общие термины — голубой, зеленый, красный и т.д. отсутству- f ют. Названия цветов варьируются в зависимости от природы ⅜ объектов. j

Скажем, серый цвет можно обозначить разными словами b^,._ij∣_i зависимости от того, о чем мы говорим: о шерсти конкретного-^ животного, о волосах человека, о чем-то другом. Таким o6pa-⅛ зом, в развитии человеческой речи восхождение к универсаль- ’ ным понятиям происходило очень медленно. Анализ языка дает огромный материал для изучения мыслительных процессов чело­века.