КРАЙНЕЕ СРЕДСТВО?

Принцип крайнего средства требует прибегать к войне лишь в случае, когда все мирные средства решения кризиса исчерпаны. Этот принцип был нарушен НАТО. Еще оставались возможности для переговоров на основе взаимных компромиссов.

Но окончательный текст соглашения был представлен сторо­нам лишь в самый последний день переговоров. Как оказалось, две трети его содержания стали полной неожиданностью для сербской делегации. Кроме того, два приложения к тексту со­ставила вовсе не Контактная группа, а представители НАТО. Российский представитель отказался подписать эти приложения. Согласно этим драконовским приложениям, войска НАТО долж­ны были размещаться в Косово безоговорочно и без каких-либо условий. В соответствии с текстом документа НАТО получала «свободный и беспрепятственный доступ ко всей территории Федеративной Республики Югославии», включая Сербию.

Все эти события показывают, что ответственность за срыв переговоров лежит на США и НАТО. Марк Литман делает спра­ведливое заключение, что НАТО не предприняла всех необходи­мых усилий для поиска компромисса. Далее он продолжает: «...Β критический момент переговоров в Рамбуйе НАТО свернула дипломатию, заменив ее пакетом заведомо неприемлемых требо­ваний, содержащихся в документе, который Генри Киссинджер назвал «ужасным дипломатическим документом», «провокацией» и «оправданием для начала бомбардировок». Вполне вероятно, что будь условия, на которые согласились в конце кампании, выдвинуты в Рамбуйе, можно было бы избежать как этнических чисток, так и войны»^[428].

Литман делает вывод, что условия, о которых договорились НАТО и сербское правительство в конце войны, содержали серьезные уступки по сравнению с первоначальными требования­ми НАТО. Эти условия следующие:

1) размещенные в Косово международные силы должны нахо­диться под юрисдикцией Совета Безопасности ООН;

2) эти международные силы помимо НАТО должны включать и российские войска;

3) создаваемая гражданская администрация должна быть под­контрольна Совету Безопасности ООН;

4) войска не будут иметь доступа в другие части Югославии, за исключением Косово^[429].

Размер уступок НАТО свидетельствует о нереальном характере первоначальных требований. Действительно, условия, на которых было достигнуто согласие о прекращении бомбардировок, вклю­чали серьезные отступления от буквы Рамбуйе, что нельзя назвать иначе как уступкой сербам. Верховную власть в Косово получил Совет Безопасности ООН вместо НАТО, что предоставляло Рос­сии — стране, дружественной сербам, право вето. В то время как документ, выработанный в Рамбуйе, давал силам НАТО беспре­пятственный доступ ко всей территории Югославии, включая Сер­бию, июньское соглашение предоставляло союзу свободу действий лишь в Косово. Имея все это в виду, Майкл Мандельбаум замечает: «Мы никогда не узнаем, можно ли было избежать войны, если бы все эти изменения были предложены до начала бомбардировок и сопровождались более весомым присутствием ОБСЕ в Косово. Очевидно, что руководители НАТО не собирались идти на уступ­ки, будучи убеждены, что несколько показательных залпов быстро поставят сербов на колени»^[430]. Так злонамеренное предубеждение проложило дорогу войне. Это означает, что НАТО сознательно отказалась от серьезных усилий найти дипломатическое решение и предпочла пойти на применение военной силы.

6.