§ 1. Понятие версии и ее виды

Познание причины, породившей многочисленные фак­тические обстоятельства, выступающие доказательства­ми по делу, с необходимостью предполагает построение гипотезы, объясняющей происхождение этих фактов.

Гипотезой в логике называется предположение, объясняющее происхождение конкретных фактов или причины, лежащей в основе закономерностей исследуе­мых явлений'.

Объяснить происхождение исследуемых явлений —’ значит познать причину, вызвавшую данные явления. Взаимосвязь между явлениями, для познания которой строится гипотеза, представляет собой объективную связь, то есть такую связь, существование которой не за­висит от нашего сознания. С помощью гипотезы мы лишь вскрываем эту объективно существующую зависимость явлений.

Буржуазные философы-идеалисты, истолковывая при­чинную зависимость как привычку мышления или логи­ческую необходимость (Юм, Кант, Милль), то есть отри­цая объективный характер причинности, тем самым сво­дят на нет научную значимость логических приемов по­знания этих связей. Гипотеза у философов-идеалистов

Логика” с-пк 304^АСМУС’ ^Логика- ^стр'^{395; М}'^С- Строгович,

выступает как проявление воображения, фантазии, но не метод познания объективно существующей связи. Так, позитивист Милль считает, что в случае отсутст­вия законов, объясняющих определенные явления, «...мы можем выдумать или вообразить такие; которые будут ему удовлетворять. Это и значит построить гипотезу»^[24].

Отрицая возможность познания объективных законо­мерностей реального мира, философы-агностики отри­цают и творческий характер человеческого мышления, объективный характер предположений о сущности пред­метов и явлений действительности. Не случайно поэтому махисты сводили познание мира к «физическим рабо­чим гипотезам», представляющим крайне субъективист­ские построения, не имеющие объективного аналога: С помощью этих «гипотез» махисты «упраздняли» ма­терию, сводя ее к условности, к фикции.

Для марксизма существенно признание объективного характера причинных связей. Поэтому и гипотеза как метод познания причинной зависимости явлений направ­лена на познание объективной, вне нашего сознания существующей, а не воображаемой причинной связи^[25].

Поскольку причинная взаимосвязь явлений •— наибо­лее существенная форма необходимых связей, то гипоте­за как прием познания причинной зависимости явлений выступает в качестве одной из основных логических форм развития человеческих знаний во всех областях исследования.

Ф. Энгельс указывал: «Формой развития естество­знания, поскольку оно мыслит, является гипотеза^[26]. Воз­никновение новых знаний через гипотезу присуще не только естественным наукам, в такой же мере характе­

ризуется процесс возникновения знаний и в науках об­щественных, ибо «...все человеческое познание разви­вается по очень запутанной кривой, и теории вытесняют друг друга также и в исторических дисциплинах, вклю­чая философию...»¹.

Выступая всеобщим методом перехода от известного кнеизвестному, гипотеза применяется как при познаний общих причинных'"связей й закономерностей, ' которым подчиняются явления природы и общества, так и при установлении единичных явлений, событаи'................................................................ Фактов. При

этом ею пользуются не только в научном исследований, но и в тех случаях, когда предположительно умозаклю­чают о возможных причинах, обусловивших появление конкретных фактов и событий в области практической деятельности й обыденной жизни. В связи с различием характера причинных связей, по поводу которых созда­ются гипотезы, в логике различают гипотезы общие и частные.

Общей гипотезой называют предположение относительно закономерностей природы и общества. Примером общей гипотезы может служить развитая в XVIII в. М. В. Ломоносовым гипотеза об атомистиче­

ском строении вещества или современные конкурирую­щие космогонические гипотезы акад.

Частная гипотеза — это предположительное объяснение происхождения единичных фактов, конкрет­ных событий и явлений. Если единичное обстоятельство послужило причиной возникновения других фактов и если оно недоступно непосредственному восприятию, то познание его протекает в форме гипотезы, в форме предположения о существовании или свойствах этого обстоятельства. Частные гипотезы находят применение как в естествознании, так и в общественно-исторических те^к^аХ- Археолог, например, выдвигает частную гипо-

У о времени происхождения и принадлежности обна­руженных при раскопках предметов, историк строит ги­потезу о взаимосвязи между конкретными исторически­ми событиями или действиями отдельных лиц.

¹ Ф. Энгель

с, Диалектика природы, стр.

191.

Такого рода частными гипотезами выступают и те предположения, которые применяются в процессе су­дебного исследования, ибо здесь приходится умозаклю­чать о единичных событиях, поступках людей, отдельных фактах, причинно связанных с преступным деянием.

В судебном исследовании при объяснении отдельных фактов или совокупности обстоятельств часто выдви­гается ряд гипотез, по-разному объясняющих эти факты, поэтому их называют версиями (от латинского versio — оборот; verso, versare — видоизменять). Версия в судебном исследовании есть не что иное, как одна из гипотез, одно из возможных предположений, объясняющих происхождение или свойства отдельных обстоятельств преступления или событие преступления в целом^[27].

Поскольку перед судом согласно ст. 320 УПК РСФСР ставится задача установить событие преступления и лиц, виновных в его совершении, то версия в судебном иссле­довании выдвигается прежде всего по поводу главного факта — о виновности обвиняемого в совершении пре­ступного деяния.

Неизвестной реальной причиной, по поводу которой создается версия, выступает здесь не общее положение, принцип развития или объективная закономерность, а вполне конкретная совокупность фактических обстоя­тельств, из которых складывается преступное событие. - Освещая рее вопросы, подлежащие выяснению в су­де, такая версия может рассматриваться как общая вереи я, объясняющая все преступление в це­л о м. Выдвижение одной или нескольких общих версий

в начале расследования позволяет целеустремленно ве­сти дальнейшую работу по отысканию и закреплению доказательств по делу.

Главный факт, по поводу которого создается общая версия, выступает как сложная совокупность обстоя­тельств, объективных и субъективных признаков пре­ступления. Установление главного факта, а соответст­венно и проверка общей версии могут проводиться не

иначе, как путем последовательного выяснения частных сторон, отдельных обстоятельств преступления. Будучи не известным или мало известным следователю, каждое из обстоятельств может быть предметом самостоятель­

ного исследования, по поводу каждого из них также ^могут создаваться одна или несколько версий, объясня­ющих особенности и происхождение этих обстоятельств.

' Такого рода предположения выполняют роль длде-т- ных версий в судебном исследовании, ибо они осве­щают 'ГпйІ^^^^д^^тиТьШ^'^Г^тяПТе^сддірош»!- отдельные Ию- ^'''^кажм^^орсжеГ'^’на''те обстоятельства дела, по­знание которых может протекать с помощью ча­стных версий. Среди таких обстоятельств прежде всего следует отметить исходные данные — фак­ты, выступающие доказательствами по делу-. Так, по де­лу о разбое следователь строит несколько версий по поводу местонахождения похищенных вещей: одна из них показывает, что вещи, по-видимому, спрятаны в до­ме подозреваемого лица; другая наводит на мысль, что они реализованы, поэтому надо установить способы ре­ализации; третья говорит о том, что похищенные вещи могли быть переданы и спрятаны родственниками обви­няемого и т.

При расследовании дел об убийстве, изнасиловании, нанесении телесных повреждений приходится прибегать к частным версиям о происхождении пятен крови, обна­руженных на одежде обвиняемого. При этом следовате­лю приходится проверять не только свою версию, но и объяснение этого факта обвиняемым.

В других делах выдвигаются и проверяются частные ерсии о способах проникновения преступника к месту и_а^Щ,енИ¹’ ⁰ месте совершения убийства. Точно так же т_е„^ЛИЧНЬ'е объяснения могут допускать такие обстоя­' тва, как сумма похищенного, время совершения

преступления и, конечно, личность преступника, соуча­стники преступного деяния й т. д.

Частная версия в судебном исследовании мо­жет объяснять не только единичные факты, но и груп­пы взаимосвязанных обстоятельств, характеризующих отдельные стороны события преступления. В судебно­следственной практике можно нередко наблюдать не­сколько версий, по-разному объясняющих мотивы и дели преступления, способ совершения преступления, вину преступника й т. п. Каждый из указанных признаков может быть установлен лишь при правильном истолкова­нии не одного, а нескольких взаимосвязанных фактов. Поэтому и версия о каждом из . этих признаков дает объяснение не отдельным фактам, а их совокупности.

Такой, например, существенный признак для убийст­ва, как совершение его на почве ревности, может быть объяснен лишь с учетом предшествующего отношения преступника к потерпевшему; непосредственного повода к совершению убийства; поведения потерпевшего; его отношения к обвиняемому и ряда других обстоятельств, раскрывающих подлинные отношения й тем самым объя­сняющих мотивы совершения преступления.

Точно так же версия о способе, например, хище­ния товаров из магазина, долЖТа''дать объяснение ком­плексу таких фактов, как расположение вещей на месте хищения, следов преступника, характер повреждения замков на дверях помещения, местонахождение сторо­жа в момент хищения, данные о движении товаров и т.

Иными словами, любой факт, любое обстоятельство, допускающее различные объяснения, может выступать в судебном исследовании объектом для выдвижения ча­стной версии, объясняющей его происхождение или свойства.

Знания, доставляемые проверенными и доказанными частными версиями, относительно отдельных признаков преступления или отдельных фактов, выступающих до­казательствами по делу, служат основой для конкрети­зации 'й уточнения общей версии, объясняющей преступ­ное деяние в целом. В свою очередь общая версия дает возможность наметить основные направления для вы­движения частных версий по поводу еще не выясненных признаков или обстоятельств деяния.

Логической основой для построения версий служит первичный доказательственный материал, обобщаемый индуктивным путем в начале судебного исследования. В процессе обобщения, анализируя некоторое число еди­ничных фактов, исследователь в достоверной или в ве­роятной форме устанавливает связь выделенной группы ■ фактов с событием преступления.

Построить гипотезу или версию о происхождении ряда фактов и обстоятельств можно лишь в том случае, если исследователь анализирует не только взаимосвязь между каждым единичным фактом и событием преступ­ления, но и взаимосвязь между самими доказательства­ми. Выяснение взаимосвязи между фактическими дан­ными ведет к тому, что индуктивно собранная сумма ''фактов рассматривается как известная совокупность, единый комплекс фактических обстоятельств. Объеди­нение всего доказательственного материала в одно целое и дает возможность предположить о событии пре­ступления, следами которого являются собранные фак­тические данные.

Анализ первичных фактов с целью выяснения вза­имосвязи между ними, последовательности этой связи, выяснения наиболее существенных связей позволяет по данным конкретным фактам восстановить всю цепь при­чинной связи, познать те факты, которые лежат в начале этой цепи и которые обусловили появление всех других обстоятельств. Разумеется, этот анализ труден и сло­жен, он требует соответствующей практической и теоре­тической подготовки.

Так как вопрос о причинной связи между фактами может быть решен лишь путем конкретного анализа исследуемых явлений, то нельзя дать какого-то общего правила или рецепта построения гипотезы. Единствен­ным правилом в данном случае выступает диалекти­ческое требование конкретности рассмотрения исследу­емых явлений, рассмотрения их во взаимосвязи и обус­ловленности.

Каждый единичный факт, выступающий в качестве судебного доказательства, сам по себе служит основа­нием лишь для маловероятного вывода о событии пре­ступления в целом. Будучи подкреплен другими факта-

ми, он приобретает большее доказательственное значе­ние. Если факт угрозы убийством со стороны А. в адрес Б, дает лишь вероятное заключение о причастности А. к совершенному преступлению, то установление новых фактов — обнаружение у А. окровавленной одежды, ве­щей, принадлежавших убитому, освещает преступное событие более полно,-поэтому й значение каждого из доказательств усиливается. Связь каждого отдельного обстоятельства с событием преступления в таком случае подтверждается существованием другого факта; точно так же вывод, построенный на втором факте, подтверж­дает существование первого обстоятельства, то есть воз­растает доказательственное значение обоих доказа- щие. каждый ' в отдельности не более перышка, аслучае совпадения давят обвиняемого с тяжестью жернова»^[XXVIII]. в" принципе верно показывают значение выявления вза­имосвязи фактов в судебном исследовании.

Судебно-следственная практика показывает, что пра­вильность судебной версии зависит главным образом от выполнения основного диалектического требования — рассмотрения доказательств по делу во взаимосвязи.

Вот один из примеров выдвижения версии по кон­кретному делу.

В помещении прокуратуры П-ского района Красно­дарского края были обнаружены вынутое из окна стек­ло, а в кабинете прокурора — куча пепла. Проверкой было установлено исчезновение пяти уголовных дел и ряда жалоб. Из пяти сожженных уголовных дел четыре, незначительные по своему содержанию, были истребова­ны прокуратурой для принесения протеста за мягкостью приговора, а пятое — по обвинению Софьи Б. по ст. 105 УК РСФСР — поступило из милиции. В сохранившемся сопроводительном письме к этому делу указывалось, что к нему приобщен в пакете паспорт на имя Софьи Б.

Осмотр места преступления дал следующие результа­ты: в кабинете прокурора был обнаружен след ноги от мягкой обуви небольшого размера; около окна рассыпан мелко- истертый табак, вероятно, с целью затруднить

■ использование розыскных собак; в куче пепла не было - обнаружено следов сожжения паспорта, ибо пепел в куче был мягкий и рассыпался. Кроме того, было выяс­нено, что пять сожженных дел лежали вместе на отдель- . ной полке стенного шкафа. Среди лиц, принятых накану­не прокурором, была Софья Б., которая была осведом­лена о месте хранения ее дела, так как прокурор в ее присутствии брал дело с полки шкафа.

Каждый из отмеченных фактов, взятый сам по себе, ■давал основание для самых различных предположений о виновнике сожжения уголовных дел. Так, факт исчез­новения паспорта мог объясняться тем, что он был по­хищен злоумышленником для использования в дальней­шем; паспорт мог быть взят с целыо направить следст­вие по ложному пути; наконец., его могла похитить Софья Б. Тот факт, что Софья Б. знала о местонахож- аении своего дела также мало еще о чем говорил, тем более что прокуратуру каждый день посещает множе­ство лиц и местонахождение указанных дел было изве­стно и другим лицам. Такой факт, как обнаружение сле­да от обуви небольших размеров, указывал, что в пре­ступном деянии принимал участие либо подросток, либо женщина. При этом и то, и другое лицо могло быть как непосредственным исполнителем, так и помощником в осуществлении преступного замысла.

Таким образом, вопрос о происхождении каждого из фактов, если он берется вне св язи с другими обстоя­тельствами, может быть объяснен сімыі м различным образом. Выяснять же истинные причины происхожде­ния фактов путем выдвижения версий о каждом из них, не попытавшись установить взаимосвязи между факта­ми, неправильно.

Простое сопоставление ряда фактов: отсутствие сле­дов сожжения паспорта; паспорт выписан на имя Софьи Б.; незначительность сожженных четырех дел; осведомленность Софьи Б. о месте хранения ее дела; обнаружение следа от обуви небольших размеров —• указывало на то, что преступление, по-видимому', было совершено Софьей Б. .

Разумеется, полученное заключение ни в коей мере нельзя рассматривать как достоверное, это лишь пред­положительное, вероятное знание, подлежащее тща­тельной проверке. Дальнейшие следственные действия,

исходившие из версии о виновности Софьи Б. в сожже­нии уголовных дел, были направлены на обнаружение новых фактических данных, от которых и зависела даль­нейшая судьба этой версии. Так, в результате допросов было установлено, что за день до совершения преступ­ления Софья Б. сушила на печке листья табака, а так­же то, что она спрашивала у девочки, проживающей около прокуратуры, есть ли в прокуратуре ночной сто­рож. Было установлено, что след от мягкой обуви, обна­руженный на месте происшествия, примерно совпадал со следом от тапочек, которые носила Софья Б. Когда эти и другие уличающие факты были предъявлены Софье Б., она созналась в совершении преступления и указала, где хранится похищенный ею паспорт.

Простое сопоставление фактов в этом деле с целью выявления взаимосвязи между ними заставило по-ново­му смотреть на факты, привело к предположению о при­чине, породившей эти факты.

Предшествовавший индукции анализ каждого фак­та позволил выделить из всего множества встречавших­ся обстоятельств такие, которые находятся в определен­ной связи с событием преступления, и предположитель­но объединить их в группу относящихся к делу доказательств.

Однако анализ — это лишь первый этап исследова­ния. «... мышление, — указывал Ф. Энгельс, — состоит столько же в разложении предметов сознания на их элементы, сколько в объединении связанных друг с дру­гом элементов в единство. Без анализа нет синтеза»!

Следующим этапом исследования должно быть син­тетическое рассмотрейне выделенных в процессе анализа доказательств в их единстве. Единство же фак­тов можно выяснить лишь путем обнаружения взаимо­связей и взаимообусловленностей между самими фак­тами, установления специфической зависимо­сти между ними.

Таким образом, первым и основным условием по­строения версии выступает правило о рассмотрении ин­дуктивно собранных фактических данных в их вза имо- связи и обусловленности. Без этого невозмож­но решить вопрос о причине, вызвавшей эти факты.

¹ Ф. Энгельс, Анти-Дюринг. Госполитиздат, 1953, стр. 40.

Логический механизм выдвижения версии в итоге сводится' к следующему: имея ряд индуктивно накоп­ленных фактов — «а», «б», «в», «г», следователь выяв­ляет взаимосвязи й зависимости между ними, благодаря чему факты выступают не как простая сумма рядом стоящих доказательств, а как известная система — «а— б—в—г», специфические особенности которой дают возможность предположить о неизвестной причине — «А», вызвавшей эти факты.

Результат анализа и синтеза фактов, а также вы­движения версий можно коротко резюмировать в суж­дении: взаимосвязь фактов «а—б—в—г» такова, что они, по-видимому, вызваны обстоятельством «А».

Полученное суждение представляет собою не что иное, как отражение каузальной зависимости между двумя явлениями или событиями, поэтому указанная связь может быть выражена в форме условного суждения, являющегося наиболее адекватной логиче­ской формой отражения причинной зависимости между явлениями: «Если существовала причина «А», то ее дей­ствиями будут «а—б—в—г».

В одних случаях выявление взаимосвязи между фак­тами относительно просто например, когда сопоставле­ние нескольких фактов наталкивает следователя на пло­дотворную версию. В других случаях связи между фак­тами менее очевидны, и для их обнаружения требуются значительные усилия.

Искусство расследования преступлений — это преж­де всего развитое аналитико-синтетическое мышление, умение правильно связать факты, выявить среди груды сырых фактов особенное, специфическое.

Каждое уголовное дело представляет индивидуаль­ное, неповторимое стечение обстоятельств. Точно так же индивидуальна, неповторима бывает й конкретная связь отдельных обстоятельств, предшествовавших, сопутст­вовавших и последовавших за преступлением. Анализ этих обстоятельств как раз и предполагает выявление индивидуального характера связей между ними.

Разумеется, что первоначально, при недостаточности фактического материала, следователь может установить лишь отдельные обрывки связей, отдельные переходы между фактами. Однако построение версии предпола­гает выявление не любой и всякой связи между факта-

ми, а связи специфической для данного дела, ухватившись за которую можно было бы последователь­но переходить от одного факта к другому, пока не будут выявлены все интересующие следователя обстоятельства.

Таким образом, логические переходы, логическое следование от известного к неизвестному при построе­нии версии становится возможным благодаря тщатель­ному анализу взаимосвязей между фактами с целью выявления среди множества связей наиболее сущест­венных, определяющих, специфических для данных условий.

Специфический характер связей между фактами определяется в каждом конкретном случае комплексом тех реальных условий, в которых совершалось преступ­ление. В одних случаях особенное в связях между фак­тами проявляется в необычном характере самих фактов для данных условий места и времени. Такого рода не­обычные факты или отношения между ними при вни­мательном изучении могут послужить ключом к постро­ению версии *>б обстоятельствах совершенного преступ­ления или версии о личности преступника. .

Так, по одному делу об убийстве с целью ограбления белошвейки К. были добыты следующие данные. Труп 60-летней К. был обнаружен в ее квартире лежащим на полу. К. была одета в старый домашний халат. На тру­пе имелись следы борьбы. Вещи в комнате были беспо­рядочно разбросаны, платяной шкаф открыт, на полу лежало зимнее пальто К. с остатками оторванного во­ротника из ценного меха. Соседи показали, что К. вела замкнутый образ жизни, никого из соседей не пускала в свою квартиру. Клиентами К. были преимуществен­но артисты театров, которым она шила белье. К. была опрятной женщиной, тщательно следила за своей одеж­дой. Ко всем приходящим к ней она относилась весьма осторожно, вначале приоткрывала • дверь, не снимая цепочки, а затем уже впускала в квартиру, "если это было знакомое лицо.

Судебномедицинской экспертизой было установлено, что смерть К. наступила от асфиксии в результате сдав­ливания шеи руками, а также было установлено, что перед убийством К. была изнасилована.

Особенное в данной совокупности обстоятельств про­явилось в таком необычном факте, как -изнасилование

60-летней женщины. Этот факт послужил для следова­теля важным признаком, с помощью которого из числа знакомых К. были исключены мужчины преклонного возраста и женщины. Однако роль этого факта была не только негативной. Он помог обратить внимание на одного из знакомых потерпевшей — А., 35-ти лет, кото­рый год назад подвергался общественному суду за кле­ветническое заявление, что он сожительствовал со многи­ми женщинами по месту его работы. Это навело следо­вателя на версию о причастности А. к ограблению, изнасилованию и убийству К. В дальнейшем эта версия была полностью доказана.

Подобного рода «отклонения* от обычного порядка вещей могут выражаться в необычном поведении пре­ступника, в необычной для данных условий связи от­дельных обстоятельств дела и т. п.

Однако специфическое в доказательственном мате­риале большинства дел выражается не только и не столько в такого рода странностях и отклонениях, сколь­ко в индивидуальном, неповторимом характере отдель­ных обстоятельств, отдельных действий и связей между фактами, в особенности поведения причастных к пре­ступлению лиц, в индивидуальном характере отдельных следов преступления.

Так, в одном деле важной особенностью для розыска преступника послужили следы его ног, по которым мож­но было определить, что преступник хромает, ибо разво­рот следа правой ноги был значительно больше разворо­та левой. Свидетельскими показаниями также было уста­новлено, что потерпевшего видели за день до ограбления в обществе хромого мужчины. Указанные свидетелем приметы этого лица помогли задержать преступника. В этом же деле обнаруженные в карманах убитого зерна граната (убийство было, совершено в Астрахан­ской области) указывали, что это лицо недавно при­было с Кавказа. Благодаря этому удалось установить откуда прибыл потерпевший, а затем и его лич­ность.

В деле о разбойном нападении на шофера такси важную роль сыграло содержание разговора между не­известными в машине. Потерпевший показал, что ' один из неизвестных определил на слух неисправность в ра­ботающем моторе автомашины. Это обстоятельство по-

служило основанием для версии о причастности к ограб­лению шофера-профессионала, что в дальнейшем под­твердилось.

В другом деле специфическим оказался такой факт, как выявленные особенности машинописного шрифта, ко­торым было написано анонимное клеветническое заявле-' ние. По шрифту были определены пишущая машина й ее хозяйка-машинистка, затем — круг ее клиентов й, на­конец, сам клеветник. '

Аналогичную роль в деле выдвижения версий могут выполнять следы пальцевых отпечатков, следы ног пре­ступника с имеющимися на них индивидуальными при­знаками, следы зубов и т. п.

Роль специфического признака могут выполнять не только следы преступника, но и другие особенности его действий, его поведение, а также принадлежащие ему вещи. Так, .потерпевшая по делу о разбое показала, что в то время как двое грабителей снимали с нее пальто, третий, стоявший поблизости, закурил, вытянув папиро­су из белого металлического портсигара, на крышке ко­торого была изображена русалка. Через несколько дней у одного из лиц, задержанных по другому поводу, был обнаружен портсигар *с изображением русалки. Это об­стоятельство послужило основанием для версии о при­частности этого лица к разбойному нападению.

В другом деле основанием для выдвижения версии послужило показание потерпевшего о том, что у одного из нападавших был нож, верхняя часть рукоятки кото­рого имела вид лошадиной головы.

Однако как бы ни были обычны специфические обстоятельства в приведенных выше случаях выдвиже­ния версий, в каждом из них имеется такое обстоятель­ство, особенность которого очевидна и при вниматель­ном подходе легко фиксируется следователем.

В большинстве же случаев особенное, специфическое в доказательствах проявляется менее резко, а следова­тельно, й менее очевидно, менее заметно. Для выявления специфических связей между фактами в таких случаях необходим внимательный подход к изучению фактов, тщательный анализ материала для выявления скрытых индивидуальных связей между доказательствами.

Судья и следователь, сопоставляя и связывая отдель- • ные доказательства' при построении ' версии, ѵподоблш-

86

ются археологу, восстанавливающему разбитую вазу или статую по отдельным, совпадающим друг с дру­гом кусочкам. Как в работе археолога каждый отдель­ный кусочек ‘должен занять строго определенное место среди других осколков и не может в силу особенностей его граней и характера поверхности быть заменен други­ми кусочками, так и в судебном исследовании каждый факт “в силу его .специфических особенностей должен быть поставлен лишь в строго определенную связь с дру­гими фактами. Объективная сила фактов заключается в хом, что они не допускают произвольного обращения, иг­норирующего объективную логику вещей. Логика субъ­ективная, то есть процесс умозаключения, может приве­сти к правильному результату лишь в тех случаях, когда она опирается на действительные связи и отношения между реальными предметами и явлениями. Ф. Энгельс писал, что «...мысль, если она не делает промахов, может объединить элементы сознания в единство лишь в том случае, если в них или в их реальных прообразах это единство уже до этого существовало».

Точно так же и анализ взаимосвязей между доказа­тельствами может привести к правильной версии, если учитываются действительные, а не кажущиеся отноше­ния между фактами.

Примером внимательного анализа отношений между фактами, учета всех обстоятельств могут служить два случая выдвижения версий по конкретным делам.

2 февраля 1954 г. в 4 часа утра в отделение милиции одного из городов Кемеровской области поступило со­общение о краже, совершенной в одном из поселковых магазинов.

Из опроса сторожа магазина Г. было 'установлено, что он принял магазин вечером 1 февраля в присутствии продавцов Б., П. и К. При продавцах Г. закрыл окна магазина изнутри ставнями, запер на замки и опломби­ровал дверь, отдав ключи продавцу К-

Между 2 и 3 часами ночи Г. зашел погреться в «раз­девалку» столовой, которую он также охранял и которая находилась рядом с магазином. Минут через 40 он вы­шел оттуда и при обходе заметил в одном из окон ма-

¹ Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитизаат, 1953, стр. 40.

газина открытую форточку и снятую ставню. Г. поднял тревогу и сообщил о случившемся в милицию.

Осмотром места происшествия было установлено, что двери магазина были закрыты на замки, опломбиро­ваны и следов взлома не имели. Одно окно было закры­то изнутри ставнями, в другом ставня отсутствовала и форточка была открыта. 'Следов повреждения на окне не было.

При внутреннем осмотре магазина оказалось, что ставни окна сняты и стоят прислоненными к подокон­нику, товары в беспорядке разбросаны. В разных отде­лах магазина, по разным местам были обнаружены за­вернутые в бумагу деньги, от 80 руб. до 3 тыс. руб. В промтоварном отделе на -прилавке лежали .две пустые коробочки с паспортами от часов «Победа» и «Звезда». Около дверей был обнаружен узел, в котором оказалось 12 м атласа и старые дамские резиновые боты, внутри которых находились деревянные каблуки и шерстяные тряпки цвета хаки.

Продавцы объяснили, что, оканчивая работу, они, прятали дневную выручку в магазине, а утром сдавали ее заведующему. Они подтвердили, что сторож действи­тельно закрывал окна ставнями с вечера. Товары оста­лись с вечера сложенными в подядке. Боты, обнаружен­ные при осмотре, не принадлежали ни одному из про­давцов. Как они попали в магазин, никто объяснить не мог. '

Продавец промтоварного отдела П. заявила, что у нее пропало большое количество товаров. Но на вопрос, что конкретно украдено, она указала лишь на двое ча­сов («Звезда» и «Победа») и-дамское пальто.

Как видно, среди собранного в результате первичных следственных действий материала нельзя отметить ка­ких-либо необычных, бросающихся в глаза фактов, ко­торые прямо бы указывали на характер преступления нлн возможных участников. На эти вопросы можно было "ответить лишь внимательно проанализировав фак­ты, сопоставив их друг с другом.

Первым предположением следователя в этом деле были частные версии о возможных способах проникно­вения преступника в магазин. Такие факты, как снятые ставни на одном из окон магазина и открытая форточка, наводили на мысль, что преступник проник в магазин

88

через форточку, которая по своим размерам была доста­точно велика для того, чтобы через нее можно было пролезть внутрь помещения. Проверка этой частной вер­сии сводилась к выявлению одной важной подробности, которая непременно должна была быть при указанном способе проникновения преступника в магазин, а имен­но: было проверено, можно ли снять внутренние став­ни с окна черёз форточку. Эксперимент показал, что такую операцию проделать невозможно, значит отпа­дала и версия, ибо выведенное из нее следствие проти­воречило объективным фактам.

Версия о способе проникновения преступника в мага­зин сводилась в данных условиях к одной возможно­сти, — по-видимому, преступник оставался в магазине с вечера, похитив же товары, он выбрался наружу через форточку.

Далее, был поставлен вопрос о характере хищения. Такие факты, как беспорядок в магазине, обнаруженный узел с атласом, заявление одного из продавцов о похи­щенных часах и пальто, а также обнаруженные в мага­зине женские боты, наводили на мысль о краже товаров посторонним лицом. Каждый из указанных фактов хотя и в слабой форме, но определенно указывал на вероят­ность кражи товаров женщиной.

Особенность каждой правильной версии по делу, не­зависимо от того касается она частных признаков или преступления в целом, заключается в том, что она долж­на строиться не только с учетом однородных фактов, то есть фактов, указывающих на одну и ту же причину и тем самым объединяющихся в определенную группу, по типу приведенных. Версия в равной мере должна охва­тывать все факты по делу, а не только однотипные. При этом версия должна не просто не противоречить Другим фактам, но и согласоваться с ними, объ­яснять каждый из них определенным образом.

Если подойти к выдвинутой версии о краже в ма­газине с точки зрения этого требования и сопоставить ее с другими обстоятельствами, то можно заметить, что ^В ,^дел„е имеются такие факты, которые трудно увязать с этой версией. В частности, вызывает сомнение поведе­ние преступника, который похитил товары, но не взял лежавшие почти на виду деньги. То же самое можно казать и о таком факте, как заявление одного из про-

давцов о похищении большого числа товаров из его отдела, когда же попросили уточнить похищенные вещи, то былб указано лишь на двое часов и дамское пальто.

Сопоставление всех фактов допускало вторую вер­сию о характере преступления, а именно: симуляция кра­жи кем-то из продавцов.

Эти две версии о характере хищения, подсказанные логикой фактов (разумеется, после анализа реальных отношений между фактами), были положены в основу дальнейшего расследования и привели к раскрытию пре­ступления и изобличению виновных.

В другом случае расследование по делу было начато с обнаружения вблизи одного из дачных поселков под Москвой трупа мужчины в нижнем белье, с проломанным черепом. Труп лежал в кустах и был засыпан листьями. В убитом опознали инженера Николая ■ М.

Осмотром было установлено, что убийство соверше­но на лесной дороге, откуда труп был перенесен в глубь леса. Место убийстба находилось в противоположной стороне от дороги, ведущей от железнодорожной станции к даче Николая М. При осмотре местности на расстоянии 300 м от места обнаружения трупа на берегу пруда был найден носовой платок с меткой «Н. М.».

Перед следователем стояла задача определить харак­тер преступления, прежде всего выяснить цель убийст­ва. Решение этой задачи следователь начал с анализа фактов и отношений между ними. '

Тот факт, что труп был в нижнем белье, указывал, что вероятнее всего Николай М. был убит с целью ограб­ления. Так возникла первая версия.

Однако другие факты не соответствовали этой вер­сии, а некоторые даже противоречили ей. То обстоятель­ство, что убийство было совершено в лесном месте, в направлении, противоположном даче Николая М., ука­зывало, что потерпевший пришел сюда с человеком зна­комым, ибо с незнакомым лицом он вряд ли пошел бы вечером далеко от доЛа в лес. Возникло предположение, что спутником Николая М. был кто-то из его знакомых, с которым он либо приехал с работы (убийство было совершено вечером, когда М. возвратился с работы), либо встретился на станции. Все это ставило под сомне­ние версию об ограблении. Отсюда возникала вторая версия — об убийстве с иными целями.

Если убийство не преследовало цели ограбления, значит преступник раздел труп, инсценируя ограбление, И не имея намерения воспользоваться одеждой убитого, должен был где-то выбросить или спрятать ее. Эта частная версия могла быть уточнена и проверена сопо­ставлением с таким обстоятельством, как факт обнару­жения возле пруда носового платка, принадлежавшего Николаю'ММ. Платок этот мог быть обронен при пере­носе одежды потерпевшего. Есл"й ее переносили с целью избавиться от нее, то, по-видимому, местом для этого был избран пруд, на берегу которого был найден платок.

В результате поисков из пруда была извлечена вся верхняя одежда убитого, в карманах которой были обна­ружены деньги и золотые часы.

Вновь добытые данные показывали, что первую вер­сию следует отбросить как неосновательную. Следова­тель стал проверять вторую версию, которая и оказа­лась верной!.. Следствием было установлено, что убийст­во совершил знакомый Николая М., Н., для того чтобы завладеть его изобретением.

В приведенных примерах версии подтверждались не потому, что следователь располагал необычными для данных условий фактами, которые наводили на мысль о возможных причинах преступления, а лишь благодаря вдумчивому анализу отношений, взаимосвязей между обычными, внешне ничем не примечательными фактами. Последовательно сопоставляя каждый отдельный факт со всеми остальными известными обстоятельствами де­ла, следователь тщательным логическим анализом вы­являл специфическое положение каждого факта среди других и тем самым намечал возможное направление причинной зависимости между исследуемыми явле­ниями.

В тех же случаях, когда основой для построения вер­сии выступает не весь фактический ' материал, а лишь ли°Т^Ь собранных по делу фактов, когда учитывается с^{ШЬ ВНе}шнее сходство между фактами и не принимают- нѵ в Расчет обстоятельства, не согласующиеся с выдви- ™ ^пР_ед_п°_л°^ж_ением или даже противоречащие ему, _{тов- онВ6}Р^СИЯ_не ^жет Дать положительных результа-

■ а заводит следствие в тупик.