Глава 18 СПОР КАК ФОРМА АРГУМЕНТАЦИИ

Структура и виды спора; правила ведения спора; разрешенные и запрещенные приемы (уловки) в споре

Спор — это такая сложная форма аргументации, где пропонент (защищающий) и оппонент (критикующий, опровергающий) посто­янно меняются ролями.

Доказательство своего тезиса и опровержение тезиса оппонента — две формы участия в споре, две функции, которые попеременно выполняет каждый участник спора.

Впрочем, есть и третья функция, которая уместна в споре — информирование-, сообщение новой информации участниками спо­ра или привлечение информации “со стороны” (с помощью экспер­тов, свидетелей, справочных изданий, банков данных и т. п.).

Информирование, на первый взгляд, как бы нейтрально и пря­мого отношения к доказательствам и опровержениям не имеет. Од­нако на деле информирование, как правило, ведет к усилению или ослаблению позиций сторон.

Утверждения, которые обосновываются или опровергаются в споре, называются тезисами и антитезисами спора (или тезисами сторон).

Виды спора. В зависимости от числа сторон спор может быть двусторонним или многосторонним. Спор может вестись не только об истинности или ложности тезисов, но и по поводу их доказан­ности или недоказанности. В этом случае различают спор из-за те­зиса и спор из-за доказательства. Выбор между ними обычно осу­ществляет нападающая сторона, оппонент.

В зависимости от цели, мотивов спора дифференцируют:

— спор ради истины;

— спор ради убеждения;

— спор ради победы;

— спор ради спора;

— спор-игра.

Справедливости ради отметим, что эта известная классифика­ция касается не столько видов спора, сколько главных функций спо­ра, которые не обязательно исключают друг друга.

Спор ради истины имеет своей главной целью или установле­ние истины, или ее проверку, испытание обоснованности, или разъяснение истины.

Это самый оправданный и благородный вид спора; после него каждый участник детальнее и глубже понимает суть дела.

Спор ради убеждения в качестве своей главной цели имеет убеж­дение и переубеждение участников спора. Истина представляется известной, обоснованной, и дело заключается только в том, чтобы оппонент принял ее, стал единомышленником. При этом пропонент и оппонент могут быть уверены в своей правоте, а могут сомне­ваться в ней.

Нередко участник спора убеждает в истинности тезиса не по­тому, что действительно полагает его истинным, а в силу некото­рых внешних причин (по обязанности, из выгоды и т. п.).

Оправданность и ценность такого спора гораздо ниже, чем спо­ра ради истины. Хотя, конечно, спор ради убеждения не исключа­ет и стремления к истине — и первый, и второй виды спора впол­не совместимы.

Еще более “низким”, еще менее благородным является следу­ющий, третий, вид спора — спор ради победы. Целью этого спо­ра является не установление или исследование истины, не убеж­дение в ней других участников спора, а победа в споре. Конечно, и здесь возможны варианты, не исключающие стремления к ис­тине или убеждения. Однако когда главная и единственная цель —

победа, тогда с выбором средств ее достижения люди часто не це­ремонятся.

Главное — результат, который оправдывает все средства: по­бедителей не судят. Известно, что профессионализм и личные мо­ральные качества адвоката определяются по его отношению к это­му виду спора.

Спор ради спора — еще менее привлекательный вид спора, са­мый “низкий” из всех видов спора. Без цели. Без смысла. Без пра­вил. Он проявляет не логические способности, а психологическую привычку, “установку” на несогласие, на негативизм.

Такой человек готов оспаривать все; он, как правило, горяч, нетерпелив, непоследователен, его высказывания парадоксальны и неожиданны.

Спор-игра занимает особое место среди видов спора. С. Повар- нин писал в начале XX века, что этот вид спора — достояние ис­тории и ныне в “чистом виде совершенно не встречается”^[74]. Он про­цветал в Древней Греции. Одна сторона только задавала вопросы, другая сторона давала ответы (“да” или “нет”). Цель спрашиваю­щего — привести собеседника к противоречию с самим собой. Для этого спрашивающий предлагал общие положения, аналогии, кон­кретные примеры, допущения, “выуживая” такие утвердительные ответы, которые противоречат либо выдвинутому ранее тезису, либо другим ответам.

Такие споры воспринимаются сегодня как нечто несерьезное, нечто вроде детской игры. Однако можно и иначе относиться к спо­ру-игре.

Достаточно вспомнить спор как элемент “деловой игры” — од­ного из современных методов подготовки специалистов. При этом моделируются ситуации, характерные для некоторой профессио­

нальной деятельности, но “нестандартные”, в чем-то необычные. Участники деловой игры должны проанализировать ситуацию и принять верное решение.

Представим себе спор обвинения и защиты не в настоящем суде, а в студенческой аудитории, где студенты “играют роли” за­щиты и обвинения с целью выработки профессиональных навыков, где более или менее точно моделируются реальные отношения ре­альных людей и от студентов требуется найти свою линию поведе­ния, свое решение “как на настоящем суде”. Этот спор — игра.

Он — упражнение в решении профессиональных задач. И он имеет свою ценность постольку, поскольку учит “технике” установ­ления истины и справедливости, производимого с опорой на закон.

В книге А. А. Ивина приводится различие между дискуссией, полемикой, эклектикой и софистикой как видами спора^[75].

Дискуссия — спор, направленный на достижение истины и ис­пользующий только корректные приемы ведения спора.

Полемика — спор, направленный на победу и использующий только корректные приемы.

Эклектика — спор ради истины, но использующий и коррект­ные, и некорректные приемы (“бессвязный спор”).

Софистика — спор ради победы, ведущийся как корректными, так и некорректными приемами (“победа любой ценой”).

Д. Карнеги в своих книгах настаивает, что лучший способ уча­стия в споре — отказаться от него. Если вы выиграли спор — вы нажили себе врага в лице человека, который, быть может, мог бы стать вашим союзником. Если вы проиграли спор — это наносит удар по вашему престижу.

Вот и получается, что в любом случае нужно избегать споров. В мелочах, непринципиальных вещах лучше сразу уступить. А о принципиальных вещах, где ваша позиция неизменна, — тем бо­лее нет смысла спорить.

Д. Карнеги во многих случаях прав, особенно если речь идет о споре ради победы, честолюбия, о споре ради спора и даже час­то — о споре ради убеждения. Однако его правота становится

не столь очевидной, если спор ведется ради истины, от которой за­висит судьба, а то и жизнь людей.

Правила ведения спора можно подразделить на три группы: обязательные правила, нарушение которых ведет к неэффективно­сти спора; правила-рекомендации, выполнение которых повыша­ет эффективность спора; ситуативные правила, помогающие най­ти выход в затруднительных положениях в споре, применение ко­торых обычно свидетельствует о слабости позиций того, кто их применяет.

Логика формулирует правила, входящие в первую группу. Од­нако и правила второй и третьей групп должны применяться по принципу “не нарушая законов логики”, то есть под контролем ло­гических правил доказательства и опровержения, общих логичес­ких правил.

Обязательные правила спора:

1. Прежде чем начать спор, следует уточнить предмет спора, то есть наличие проблемы, которую призван разрешить спор. Если нет такой проблемы, то нет необходимости в споре.

2. В начале спора каждая сторона должна сформулировать свой тезис и основные доводы.

3. При необходимости следует уточнить позиции сторон. При этом следует обратить внимание, по меньшей мере, на два момента.

А. Необходимо уточнить исходные ключевые понятия, терми­ны, применяемые каждой стороной для выражения и обоснования своей позиции.

Способы уточнения понятий, терминов — это такие логичес­кие операции, как определение, деление, а также приемы, заменя­ющие определение, и др. Если определение понятия дается самим участником спора, он должен позаботиться о выполнении трех ло­гических правил определения; если берется готовое определение из словаря, других общепринятых источников, то опять-таки полез­но проверить правильность этих определений с помощью тех же правил — иначе определение может стать мишенью для критики, что ослабит позицию данной стороны.

С. Поварнин считает, что “хорошо определить понятие —дело обычно трудное, иногда же, особенно в споре, очень трудное, тре­бующее больших знаний, навыка, труда, затраты времени. Лучше

воспользоваться определениями тех людей, которые могли затра­тить на них все это, определение которых прошло через огонь кри­тики”^[76].

Если существует несколько определений термина, следует быть готовым обосновать свой выбор.

Б. Необходимо уточнитъ значение высказывания, выдвигаемого в качестве тезиса (антитезиса) каждой стороной.

Если тезис — простое суждение, то следует уточнить квантор и связку этого суждения.

В тезисе должно быть четко указано, утверждается или от­рицается нечто о каком-либо предмете или классе предметов. Для ясности и отчетливости формулировки тезиса надо знать, об одном ли предмете идет речь, или обо всех предметах данного класса без исключения, или лишь о некоторых (по крайней мере, некоторых) предметах. Точность формулировки достигается применением со­ответствующего квантора: все, некоторые, многие, только один, ни один и т. д.

Например, если обвинение адресовано группе лиц, должно быть уточнено, все ли они обвиняются по одной статье или только некоторые (или только один).

Если тезис — модальное высказывание, то следует уточнить вид модальности: считается ли тезис необходимо истинным или ложным или только возможно истинным или ложным; логически необхо­димым или только вероятным, какова степень вероятности и т. д.

Если тезис — сложное суждение, то в особом внимании нуж­дается точность выбора логического союза. Особенно часто недо­разумения встречаются при неразличении конъюнкции и нестрогой дизъюнкции (языковое “и” может передавать и то и другое), нестро­гой и строгой дизъюнкции, импликации и эквиваленции (“если..., то”, и “...только в том случае, если...”) и др.

4. После того, как тезисы сторон уточнены, следует вернуться к уточнению предмета спора — решаемой проблемы.

Затем каждая сторона должна получить равные возможности выдвигать как аргументы в защиту своего тезиса, так и контрар­гументы для опровержения позиции оппонента.

Если сторон больше, чем одна (С. Поварнин называет такой спор сложным), должен быть человек, ведущий спор, организующий его так, чтобы у всех сторон были равные возможности аргумен­тации.

5. В процессе спора должны соблюдаться все законы и правила логики. Например, соблюдение закона тождества должно прояв­ляться в точной передаче тезиса и доводов оппонента (без искаже­ний), в сохранении всеми участниками спора его предмета, то есть в недопущении “ухода” от предмета спора в той или иной форме. Особое внимание уделяется выполнению правил доказател ьства в течение всего спора.

Правила-рекомендации

1. Перед началом спора каждой стороне следует составить пе­речень главных аргументов и разделить их на сильные и слабые. Ар­гумент называется сильным, если мы готовы ответить на все воз­можные доводы против него.

Аргумент называется слабым, если такой готовности нет. Здесь, разумеется, можно говорить о разной степени защищенности или уязвимости аргументов и об относительности самого этого разли­чия, в том числе зависимости от места, которое мы отводим тому или иному аргументу в своих рассуждениях.

Начинать и заканчивать спор надо сильным аргументом.

2. Если в процессе спора возникают разногласия по поводу смысла слов, следует помнить, что далеко не всегда можно дать удовлетворительное определение каждому термину; избегать ввя­зывания в изнуряющий “спор о словах”, следует довольствоваться достаточным для данных условий уточнением предметного и смыс­лового значения слова.

3. Способность держать в памяти весь предшествующий ход спора и планировать последовательность своих дальнейших дей­ствий в споре называется охватом спора. При прочих равных ус­ловиях побеждает в споре тот, у кого более полным и точным яв­ляется охват спора.

4. При прочих равных условиях побеждает в споре тот, кто вла­деет инициативой в осуществлении стратегии и тактики спора.

К стратегии спора относится, например, выбор соотношения, “пропорции” между доказательством, опровержением и информи­рованием в выступлении данной стороны. В одних случаях, когда вы предвидите, что ваши аргументы сильны и у противника нет столь же сильных контраргументов, вы можете строить доказатель­ство своего тезиса обстоятельно и подробно — и это будет глав­ной частью вашей аргументации. В других случаях основное вни­мание уделяется критике позиции противоположной стороны. С по­мощью задаваемых вопросов вы заставляете информировать, уточ­нять, доказывать, а с помощью контраргументов — защищаться.

К тактике ведения спора можно отнести отбор фактов, выбор видов умозаключений, форм обоснования и т. п.

Владея охватом спора, можно заметить противоречия в утвер­ждениях оппонента и использовать их для опровержения его по­зиции. Иногда не только противоречия, но и отдельные доводы ва­шего противника можно использовать против него самого — это один из блестящих тактических ходов в споре.

5. Выбор аргументов определяется задачами спора. Желая най­ти или проверить истину, мы выбираем самые сильные аргументы в ее пользу не только из числа собственных, но и из числа аргу­ментов противника. Желая убедить оппонента, мы ищем аргумен­ты, наиболее действенные для него. Желая победы над противником, выбираем доводы, которые поставят его в затруднение. При этом принимаются во внимание и уровень знаний, и профессия, и опыт, и возраст, и характер противника. Если в споре главное — убедить слушателей, то мы подбираем доводы уже не столько для против­ника, сколько для слушателей, учитывая их уровень информиро­ванности, понимания, а если речь идет о ценностях, то — ценност­ные ориентации аудитории, ее интересы.

6. Не следует спорить без особой необходимости. Существуют люди, с которыми спорить нельзя даже при необходимости.

Если возможно, после уточнения тезисов сторон, прийти к со­гласию, к компромиссу без спора, то это следует сделать.

Если тезис недоказуем, от спора также следует отказаться. На­пример, если оппонент утверждает, что такой-то поступок он со­

вершил по такому-то мотиву, а вы убеждены, что мотив у него был совершенно другой, — спор по этому поводу невозможен.

Что же касается отказа от спора с некоторыми людьми, то по­лезно руководствоваться мудрым советом всех времен и народов, — не спорить с глупцами.

“Имеется еще много лиц, с которыми не следует спорить”, — пишет С. Поварнин и далее приводит несколько примеров людей, . с которыми не может получиться правильного спора (“истеричный спорщик”, “невежда”, “софист”, “хам”); когда мы хотим убедить такого человека, то это похоже на то, что мы пытаемся вложить 10-фунтовую порцию чая в 1-фунтовую банку.

Если противник позволяет себе грубые, оскорбительные выпа­ды в адрес участников спора, ведет себя вызывающе, агрессивно, то вполне оправданным является прекращение спора, “выход из спо­ра’’¹¹. Известен пример, когда философ Аристипп ушел с диспута, где услышал позорящие его речи. На вопрос обидчика: “Почему ты бежишь?” Аристипп ответил: “Потому что злословить имеешь право ты, а не слушать злословия — я”.

Ситуативные правила-"уловки", применяемые в трудных ситу­ациях. Уловкой в споре называется прием, с помощью которого хо­тят облегчить спор для себя или затруднить его для соперника^[77][78]. Таких приемов существует великое множество. Укажем некоторые из них.

1. "Оттягивание возражения’’. Если вы попали в за­труднительное положение вследствие того, что против вас неожи­данно выдвинут сильный аргумент, а вы не готовы к его отраже­нию, более того, этот аргумент кажется вам убийственным для ва­шей позиции и, что хуже всего, — справедливым, — не спешите признать свое поражение.

Постарайтесь не обнаружить внешне, насколько вы потрясены Дайте себе время выйти из состояния психологического шока. Для это­го попробуйте “потянуть время” — задать некоторые уточняющие вопросы, потребовать разъяснений. Пока оппонент отвечает, вы, быть может, соберетесь с мыслями и найдете спасительную для вас идею.

Если ничего не удалось отыскать, согласитесь с выдвинутым аргументом в условной форме: “Предположим, что вы правы (хотя я в этом совершенно не уверен; или: хотя я в этом сомневаюсь и т. п.)”. Попробуйте вывести опровержимые следствия и найти, тем самым, способ критики.

Однако если же, по размышлении, вы поняли, что выдвинутое против вас положение является истинным, общепринятым, не вызы­вающим сомнений ни у кого из присутствующих, в том числе и у вас,

— не упрямьтесь и признайте его. В противном случае ваш автори­тет окажется под угрозой: спорить с очевидными вещами не стоит.

Таким образом, спорщик должен избегать двух крайностей: он не должен упорствовать, если довод противника очевиден; он не должен слишком легко соглашаться с доводом противника, даже если довод покажется ему правильным.

2. Возложить бремя доказывания на оппонента. Доказательство

— самая трудоемкая процедура в споре. Поэтому не уверенный в себе, но находчивый спорщик старается переложить это бремя на плечи противника — с помощью вопросов типа “откуда это сле­дует?”, “пбчему вы полагаете?...”, “докажите, что... ” и т. п.

3. Воспользоваться правом "последнего аргумента”. Самый по­следний довод в споре психологически является наиболее действен­ным и лучше запоминается. Однако воспользоваться им удается не всем и не всегда. К тому же это весьма “жалкий прием”, если нет других, более основательных средств воздействия на аудиторию.

4. Отслеживать слабые аргументы противника, его ошибки и сосредоточить на них огонь своей критики, не выпуская их из поля зрения ни на минуту, — чем иногда компенсировать дефицит сво­их аргументов по существу дела.

Остановить свой натиск на слабые места аргументации оппо­нента можно лишь тогда, когда последний явно терпит поражение, находится “в шоке”.

С. Поварнин считает, что умение использовать слабые места аргументации противника встречается довольно редко⁷⁹.

5. Устройство “ловушек" для оппонента. Если ваш противник упорно отрицает решительно все, что вы утверждаете, полезно

“подкинуть” среди своих доводов такое утверждение, которое яв­ляется в действительности отрицанием одного из ваших доводов. Противник “по инерции” отвергнет и его — тут-то ловушка зах­лопнется и окажется, что один из ваших доводов принят.

Например, вы хотите провести аргумент “некоторые люди по­рочны от природы”. Вместо этого вы говорите: “Ведь вы же не ста­нете отрицать, что от природы всякий человек непорочен и добр, а порочность “приобретается от среды, от воспитания”. Если про­тивник не почувствует подвоха, он продолжит тактику отрицания и заявит, что, напротив, есть люди, порочные от природы⁸⁰.

Запрещенные приемы, уловки в споре. Кроме достаточно безо­бидных уловок, которые допустимы в споре, существуют такие уловки, которые не разрешается использовать никогда и никому в любом виде спора. Среди непозволительных уловок различают гру­бые, “механические”, и более тонкие. К числу “механических”, гру­бых приемов относятся, например, неоправданный “выход из спо­ра”, обструкция, “палочные доводы”, а к более тонким — “психо­логические диверсии” разного рода.

“Неоправданный выход из спора”. Когда один из спорщиков чувствует, что спор складывается не в его пользу, противник силь­нее его и дальнейший спор ему не по силам, он может под любым предлогом уклониться от дальнейшего спора. Нередко “выход из спора” осуществляется при этом в грубой форме (“хлопнуть две­рью”, например, предварительно высказав голословное обвинение в адрес оппонента).

Обструкция. Самая грубая “механическая” уловка — не давать оппоненту говорить (перебивать, “захлопывать”, свистеть, топать, демонстративно зажимать уши, вырывать или отключать микро­фон и т. п.).

“Палочные доводы” (или “призыв к городовому”). Когда спор­щик не имеет веских аргументов в свою пользу, он старается обра­тить внимание властей на то, что тезис оппонента опасен для властей, для государства, что надо употребить власть против него (арестовать, расстрелять и т. п.). “Призыв к городовому” имеет целью прекратить спор, “заткнув рот” оппоненту с помощью угрозы применения силы.

“Палочные доводы” имеют много вариаций. С. Поварнин ука­зывает, что такого рода доводом во времена инквизиции было ука­зание на расхождение со священными текстами, а в советские вре­мена — на противоречие с принятыми идеологическими стандар­тами; “доводы начальства часто действуют несравненно сильнее Цицероновского красноречия”⁸¹.

К числу “психологических диверсий”, иногда достаточно изощ­ренных, относятся попытки вывести оппонента из равновесия, сму­тить его, вызвать растерянность — любыми средствами. Известно же, что человек растерянный, расстроенный или разгневанный го­раздо хуже контролирует свое участие в споре, менее адекватно вос­принимает чужие доводы, теряет ориентиры в споре.

Иногда в споре коварно используются психологические особен­ности противника — например, доверчивость, замедленность вос­приятия, “схватывания” мысли или, напротив, импульсивность, вспыльчивость.

Нередко используется обычная для людей слабость — “казать­ся лучше, чем на самом деле”, “не уронить себя в глазах других лю­дей”.

Опираясь на эту слабость, участник спора, терпящий пораже­ние, но при этом обладающий нахальством (или даже наглостью), может протаскивать очень слабый, очень сомнительный аргумент — “аргумент к невежеству”. Сомнение в своей эрудиции, боязнь об­наружить незнание заставляют других участников спора промол­чать. Диверсия удалась! “Ложный стыд” одних сыграл на руку не­чистоплотному спорщику.

Еще вариант “аргумента” такого же рода — опора на “мнение толпы”, “ходовые истины”, расчет на малодушие стадного челове­ка: я — как все, “как другие”. Действует, к сожалению, наверняка.

“Подмазывание аргумента”. Формы “подмазывания” самые разнообразные — от подкупа до лести. Простая, обыкновенная лесть может творить чудеса. Один из участников судебного спора собирается привести очень слабый довод, быть может, не относя­щийся к делу. Но он его “подает” так: “Конечно, этот довод не все способны оценить; но поскольку X (имя оппонента) весьма обра­

зованный в этой области (“всесторонне образованный...”), талант­ливый исследователь (“признанный всеми специалист...”), то я рискну его привести” — и далее расплывчато и туманно формули­руется “довод”.

Одна из действенных уловок — “суггестивный натиск”, внуше­ние. На публику всегда влияет внешняя манера аргументации: гром­кий, внушительный голос, спокойная, уверенная, красиво постро­енная речь, авторитетная манера говорить, представительная вне­шность и т. п. Все это импонирует даже противнику.

Твердая убежденность говорящего только усиливает силу вну­шения, убедительность такой речи. Заметим, что такой “суггестивный натиск” является уловкой только тогда, когда фор­ма аргументации не соответствует ее содержанию, когда речевое воздействие не подкрепляется аргументами по существу дела, а пы­тается их заменить. Одна из разновидностей внушения — повто­рение одной мысли в разных вариантах (своего рода рефрен).

“Двойная бухгалтерия” (“двойной стандарт”) в споре — это раз­ная оценка одного и того же явления, исходящая из прагматичес­ких соображений спорщика: если с меня взыскали 100 гривень — это плохо, а если с противника — то хорошо.

Представим себе, что один участник спора гневно обвиняет другого в клевете, в передаче сплетен против себя. И тут же сам и клевещет, и сплетничает против того, кого обвиняет. “Двойная бух­галтерия” налицо.

Подмена вопроса об истинности вопросом о пользе или вреде (“карманный аргумент”).

Многие отмечают “волшебную” силу таких аргументов: “Один довод, действующий на волю, живо и ярко рисующий выгоду или невыгоду чего-нибудь, иногда сильнее сотни доводов, действующих на разум”⁸².

В качестве иллюстрации приведем отрывок из романа Н. Гон­чарова “Обрыв”.

Иван Петрович выразил мнение, что было бы справедливо, чтобы Англия, страна богатая, помогла бы Ирландии, стране бедной, поскольку “Ирландия в подданстве у Англии”: “Отчего теперича у них не взять хоть половину хлеба, ско­та, да и не отдать туда, в Ирландию?” Нил Андреевич назвал это мнение бун­

тарским и привел контраргумент: “Ну, если в Вятке или Перми голод, а у тебя возьмут половину хлеба даром, да туда?... — Как это можно! Мы совсем другое дело... Не дай Боже!” — сказал Иван Петрович. “Сохрани Боже!” — сказали и другие участники разговора.

Это как раз и есть довод к карману помещика. Там, где при­менима эта уловка, других уловок можно и не применять — ост­роумно заметил А. Шопенгауэр.

С. Поварнин считает эту уловку любимым доводом мошенни­ков: они предпочитают аргументировать “к карману”, а не к исти­не, справедливости или совести.

Если мы вернемся к анализу судебного доказательства, то уви­дим, что спор защиты и обвинения — не просто его внешняя фор­ма; по своей сути спор — типичный, наиболее адекватный, наибо­лее серьезный и важный способ установления истины. И здесь мож­но проследить за столкновением позиций и на правовом, и на ин­формационном, и на логическом, и на философско-этическом уров­не, и на уровне речевом (ораторском).

Действие всех обязательных правил спора, всех рекомендаций, применение всех приемов (уловок) — законных и запрещенных — все это можно найти в каждом судебном разбирательстве.

Степень соответствия выводов органов дознания, следователя, прокурора и суда обо всех существенных обстоятельствах дела (со­бытии преступления, виновности лица и др.) тому, что имело мес­то в действительности, может быть установлена, если информация достаточна, выводы логичны и обоснованы не только нормами ло­гики и права, но и на социально-психологическом, этическом уров­не. А это возможно только при всестороннем, объективном под­ходе, при учете всех обстоятельств. Спор, столкновение мнений, имеющее целью установление истины, — лучшая форма решения этих задач правосудия.